Прости меня, Вероника!

Часть 2 Глава 20 Марк

Одиннадцать дней спустя

Разлепляю уставшие веки. Чёрт! Голова разрывается от боли. Дни пьянства не прошли даром. Мне бы выпить! Кажется под диваном вчера ещё оставалась бутылка коньяка.

Давненько я так не бухал. Усмехаюсь сам себе. В последний раз лет шесть назад. Нажрался тогда перед уходом в армейку. А через несколько дней отчалил.

Хочу подняться, но каждое движение отдаётся болью ещё и в теле. Я упал и не раз вчера, вроде бы. Дурак, бля. Давай, Марк, поднимайся. Через силу встаю с дивана. Нагибаюсь, шарю рукой. Бинго! Я был прав. Бутылка ещё осталась. Беру её в руки. Половина. Сойдёт. Встаю в полный рост. Открываю коньяк. Делаю глоток. Взгляд падает на картину, что на противоположной стене. С неё мне улыбается красивая малышка, которая бросила меня почти две недели назад.

– Только не осуждай меня, Ника, – говорю вслух и делаю ещё глоток.

Ставлю бутылку на стол. Шатаясь, иду в ванну.

После я на диване, накачиваюсь спиртным, как все прошедшие дни. Откидываюсь на спинку дивана. Голова постепенно перестаёт болеть. Я ж принял лекарство. Что там делает Ника? Как живёт? Где она вообще? Интересно.

Снова смотрю на фотопортрет, который я забрал из её квартиры, когда уезжал. Её улыбка такая манящая. Глаза блестят. Ника счастлива, кажется, на этом фото. Прикрываю глаза.

Ника бросила меня. Она сбежала ночью. Маленькая трусиха. Знала, что не отпущу. Прекрасно понимала, что смогу уговорить её остаться. Я знаю способы.

Я хорошо помню то утро, десять дней назад. Я проснулся и почему-то сразу понял, что Ника ушла. Хотя ещё не знал наверняка. Может, почувствовал, хрен знает.

Позже, когда был точно уверен, что её нет в квартире, стал ей звонить. Конечно, она не брала трубку.

Я поехал к Лидии. Всё там перевернул. Я не знал, куда она может ещё пойти. Катался по городу. Даже Ритке звонил. Подъезжал к дому её матери стервы. Видел материного хахаля. Но Ники там не было. Я был уверен.

Тогда мне пришла мысль. Что, если она обратилась к моему братцу? Почему нет? Она считает его другом. Он её тоже. Другом. И только!

Я усмехнулся. Ника явно думала, что я её искать у отца не буду. Именно поэтому она могла поехать туда.

Конечно, я оказался прав. Я знаю эту девочку. Хорошо изучил её.

Я не верю словам о том, что я для неё не существую. Это не так. Малышка любит меня. Но Вадим прав, я должен дать ей время всё обдумать. Я должен перестать быть эгоистом. По крайней мере, в отношении Ники. Я ушёл. Оставил её в покое. Ну, не совсем, конечно. Звонил и отправлял сообщения. Я поехал в квартиру. Сидел и ждал, вдруг она передумает и вернётся домой? Ведь это её квартира, её дом. Получилось, что Ника из-за меня ушла из собственного дома. Это неправильно. Это я должен уйти. Я написал ей об этом. Она, конечно, промолчала. Может даже подумала, что это просто уловка с моей стороны, чтобы заманить сюда. Но это не так.

Через полчаса я услышал, как открывается входная дверь. Неужели мои мольбы услышаны и Ника вернулась? Тогда я уйду, и дам ей столько времени сколько потребуется. Я не буду на неё давить. Хватит. Она должна решить сама, сможет ли меня простить.

***

Какого же моё удивление, когда на пороге я вижу отнюдь не мою красивую девочку. А её суку мать. И мужика, которого видел утром.

– Мы приехали за вещами моей дочери, – надменно говорит она.

Мои брови взлетают вверх. Почему именно её Ника попросила приехать за вещами? Почему не Лидию? И тут же понимаю. Моя красавица поступила очень умно. Восхищаюсь ею. Лидия всё бы мне выложила про Нику. Лидия мягкая и отзывчивая. А я умею убеждать. Она не смогла бы от меня скрыть ничего. Я это точно знаю. А эта мегера хрен мне что скажет. Интересно, рассказала ли ей Ника о том, что у нас случилось? Поведала ли о причине ссоры? Сомневаюсь.

Мегера между тем проходит в квартиру вместе со своим Олегом. Так, кажется, она его назвала.

– Где вещи Ники? – спрашивает резко. Оглядывается.

– Веронике не нужно забирать вещи. Это её дом и она должна вернуться. А я уйду.

Зачем я говорю ей всё это? Её вообще не касается, что я думаю и собираюсь делать.

Стерва качает головой.

– Я спросила, где её вещи, – недовольно говорит она.

Пожимаю плечами. Хамка, чёртова.

– Везде. Здесь, в спальне, на кухне, в ванной.

Она кивает. Смотрит на портрет Ники, что весит на стене. Фыркает. Не понравился что ли? Пошла она.

Идёт в спальню. Достаёт вещи Ники из шкафа. Складывает в сумку.

– Ты ей подарил эту шубу? – смотрит на меня, прищурившись.

Киваю.

– Возьми её, Ника очень любит носить эту вещь, – вру, конечно. Но я хочу, чтобы шуба была у Ники. Я ведь ЕЙ её купил. – Она расстроится, если ты её не заберёшь.

– Хорошо.

Когда сумка Ники уже полна вещей, мегера выходит на минуту из комнаты.

– Так, нужна ещё одна сумка, – говорит не мне, а себе.

Пока её нет, я быстро хватаю с полки одну из моих чёрных футболок, запихиваю её в боковой карман сумки. Закрываю. Я, наверное, сентиментальный идиот. Но хочу, чтобы у Ники была моя вещь. Может так, она будет думать обо мне чаще. И, правда, умора. Но мне похрен.

Кроме одежды, стерва собирает вещи Ники из ванны и больше ничего.

– А как же книги? – удивлённо спрашиваю я.

– Нике они пока не нужны, – отзывается та, пожимая плечами. – Пока мы будем в поездке, ей будет не до чтения.

Чего? Какая ещё поездка?

– Поездка? – спрашиваю я.

Она кивает.

– Она куда-то едет с тобой?

– Да. Мы с ней уезжаем сегодня. И тебя не касается, куда именно!

Она разворачивается и идёт к выходу. Я хватаю с полки книгу Булгакова и иду следом за надменной стервой.

– Возьми эту книгу, – говорю. – Её любимая. Пусть она будет с Никой.

Я вообще не понимаю, почему Ника собралась куда-то ехать с этой сукой. Честно. И мне насрать, что они помирились или вроде того.

Мамаша резко выхватывает книгу у меня из рук и убирает в сумку.

– Ладно, – небрежно кидает она.

Уже на пороге она оборачивается и говорит:

– Не знаю, что ты сделал, Ника мне не говорит. Но я предупреждала её о том, что ты ещё себя покажешь. И вот, пожалуйста. Ты не заставил себя долго ждать. Ника больше не будет с тобой, урод. Уж я-то найду, что ей про тебя сказать.

Она усмехается и выходит за дверь.

Блядь, она настоящая тварь! Она может присесть на уши девчонке! Запросто скажет, что я тут с бабой какой-нибудь был. Или ещё чего-нибудь. Ника говорила, что её псевдо мать изменилась. Да нихера подобного. Понятно, что меня она терпеть не может. Но она и Нике может дерьма наговорить всякого. И плевать ей, что Нике будет больно.

Злюсь. Пинаю стол так, что пальцы ноют. Похрен мне на всё это. Чтобы там мегера не сказала про меня Нике, девочка не поверит. Не поверит и всё тут! Плевать так ли это на самом деле!

***

Два дня я просто сижу и пялюсь на портрет Ники. Она мне не отвечает по-прежнему. Я даже не знаю где она. Правда ли она уехала? А может она уехала не с мамашей? А с Лидией. Я собираюсь и еду к дому Лидии. Стою целый час. Вряд ли она дома. Еду в её магазин. Лидия там. Выходит из дверей и идёт к кафе. Я остановился далеко, она не видит мою машину. Говорит по телефону. С Никой, поди. Я уже скучаю по моей девочке. Блядь! Вздыхаю. Лидия возвращается в магазин. Наблюдаю до вечера. Ровно в семь выходит Лидия и с ней какая-то девушка с тёмными волосами. Но это не Ника. Это, видимо, продавщица, которую Лидия наняла, когда Ника лежала в больнице. Они прощаются. Лидия садится в машину и уезжает. Девушка пешком уходит в противоположную сторону. Я не еду за Лидией. Какой смысл? Не думаю, что Ника у неё. Хотя. Я еду к дому стервы теперь. В окнах темно. В доме явно никого. Неужели, Ника и правда уехала с ней? Не знаю. Но если её нет в городе, что мне делать здесь?

Весь следующий день снова наблюдаю за Лидией. Окончательно убеждаюсь, что Ники с ней нет.

Что ж. Мне пора ехать домой. К себе в город. Мне и, правда, нечего делать в Нижевске без моей девочки.

Хотя одно дело у меня ещё есть.

В четверг еду в колледж, где недавно училась Ника. У меня с собой есть кое-что, что позволит отомстить за приставания её преподавателя. Его грязное бельё всплыло довольно быстро. Не работать ему больше в этом колледже.

Я не собираюсь шантажировать старого козла. С шантажом покончено. Захожу в колледж и иду прямо к директору. Этот человек очень строг и не терпит неподобающего поведения своих преподавателей. Я узнал об этом заранее. Кладу ему на стол свою папку.

Он просматривает её. Я вижу, как его щёки становятся пунцовыми.

– Откуда это у вас? Сами сделали? Это незаконно, – спокойно говорит он. Но я слышу гневные нотки в его голосе. Я точно знаю, что гнев этот направлен не на меня.

– Нет, – отвечаю, пожимая плечами. – Мне не зачем было таким заниматься. Я просто навёл справки в городе, в котором он жил три года назад. Мне прислали это оттуда. Уж не знаю, кто там за ним следил. Но вы видите результат.

Директор кивает. Смотрит на меня. Взгляд у мужика умный и внимательный.

– Я благодарен, что Вы ознакомили меня с этой папкой. Но почему решили вывести Былова на чистую воду?

Ясно почему.

– Вряд ли вы знаете такую студентку, – говорю я. – Волновская Вероника Владимировна.

Смотрю на табличку с его именем. Но я итак знаю его имя. Леонид Платонович задумывается.

– Эта та девушка, что недавно ушла от нас, – говорит он и кивает. Смотрит на меня. – Про неё здесь ходили кое-какие слухи. Про неё и Былова.

Я киваю.

– Она из-за этого и ушла. Всё, что про неё плохого говорили абсолютная ложь. Не думаю, что Вы будете обнародовать эту папку перед всеми, но ему, я думаю, её показать стоит.

Тот кивает.

– Не беспокойтесь молодой человек. Былов здесь работать точно больше не будет. Я не приемлю такого бесстыдного поведения.

Он поднимает несколько фотографий со стола.

Я киваю.

– Я позабочусь, чтобы он не работал больше преподавателем.

Это радует меня. Ника отомщена.

– Как вообще можно быть столь извращённым уродом. У него же семья, дети уже взрослые.

– Не знаю. И знать этого не хочу. Прощайте, – говорю я и выхожу из кабинета.

Больше мне здесь делать нечего. Я иду к своей машине. Вижу Ритку. Она таращиться на меня удивлённо. Стоит в кучке других девчонок. Я отворачиваюсь от неё, сажусь в машину и отъезжаю от колледжа.

Теперь забрать вещи и валить из этого города.

Уже к вечеру я у матери дома. Она щебечет, как рада видеть меня и как соскучилась. Два дня она зудит о том, как хочет познакомиться с Никой. Я говорю, что Ника меня бросила почти неделю назад. Какой смысл это скрывать. Мама безумно расстроена. Нападает на меня, обвиняет.

– Что ты сделал, Марк? Ты уже однажды обидел девушку. Что теперь?

Стоит, уперев руки в бока.

Зачем она вообще про Аню напоминает? Да, я был виноват. Но, в конце концов, она и сама была виновата не меньше.

– Мама, при чём тут Аня? Это совсем другое, – говорю ей недовольно.

– Аня любила тебя!

Какого хрена? Любила? С ума что ли сошла?

– Не говори глупостей, мама! Ты знаешь, что это не так. И я больше не буду обсуждать это с тобой!

Обрубаю с плеча. Хватит с меня. Иду в свою комнату и хлопаю дверью.

Все выходные мама просто не даёт мне покоя. Она достала меня! Я собираю некоторые вещи в сумку и уезжаю в дом, который оставил мне папаша. Лучше я буду там один, чем слушать упрёки матери, какой я дурак, что потерял такую прекрасную девушку, как Ника. Зачем я вообще матери о Нике рассказал? Ещё и фотки показывал. И тот портрет. Идиот!

Звонит Макс, но я не беру трубку. На хрен всех. И маму, и Макса, и Нику. Больше не буду ей звонить. Пошла она!

Заезжаю в магазин, беру бухло и сигареты. Я не курю уже много лет. С тех пор, как ушёл из банды Юрки. Стоит ли начинать снова? Не знаю.

Последующие дни, словно в тумане. Пью беспробудно. Какой вообще сегодня день?

Слышу, как хлопает входная дверь. Я её не закрыл что ли? Кого это там принесло? Хотя мне плевать на это совершенно.

Делаю ещё глоток. Глаза так и закрыты.

– Ну, привет, – слышу бас Макса. Блядь, какого лешего он припёрся?! Его ж не звали! – В запое пропадаешь, значит.

Слышу его шаги. Останавливается недалеко от меня.

– И долго будешь чахнуть? – смеётся. – Бедняга. Зазноба кинула, ага?

– Пошёл ты, Макс, – отзываюсь со стоном. Голова от его голоса снова начинает гудеть. Он у него громкий, раскатистый. Для нетрезвой головы это смерть просто.

– Мать мне всё рассказала, – говорит он.

Только твоих нотаций мне не надо! Мне и маминых хватило.

– Тебя, между прочим, работа ждёт, Марк. Помнишь об этом?

– На хрен её, и тебя тоже.

Снова пью, не открывая глаз.

– О, вот это да! – слышу восхищённый возглас моего начальства и разлепляю правый глаз.

Макс стоит у дивана напротив. Руки в карманах дорогущих брюк, голова набок. Прищёлкивает языком. Блин, его туша закрывает портрет Ники! Макс не толстый, но здоров, как бык. И ростом как раз с меня.

– Это ведь Вероника Волновская? – произносит Максим Сергеевич, чёрт бы его побрал, и я резко вскидываю голову. Давлюсь очередным глотком коньяка.

– Чего? Откуда ты знаешь?

Смотрю на него во все глаза. Макс смеётся.

– Это же она, твоя зазноба? Очень красивая девочка. Малышка. И такая застенчивая. Понятно, почему ты запал на неё.

– Заткнись! – вскакиваю с дивана, но меня шатает, и Макс меня поддерживает. Помогает сесть обратно.

Он знает Нику? Откуда бля?

– Успокойся, ревнивец, – хохочет Макс. – Она мне в дочери годится.

Я вспоминаю Былова. Он ей почти в прадеды годится! Урод хренов.

– Откуда ты знаешь её? – поддаюсь вперёд. Бутылку ставлю на тумбочку. Что-то пить расхотелось.

Макс садится напротив меня. Ухмыляется.

– Макс, – рычу.

Он поднимает руки вверх.

– Ладно, ладно. Сейчас всё скажу. Только не надо бушевать! Знаю я тебя! Есть у меня давнишний приятель. Андрей… Мы с ним не виделись долгое время. А на днях столкнулись случайно. У него бизнес книжный.

– Дальше, дальше, – тороплю его. Мне не интересно, чем его приятель бабки зарабатывает.

– Он был с невестой.

Чего? Что ещё за невеста? На что это он намекает?

– Мы сговорились пообедать вместе. И вчера встретились снова. Кроме невесты с Андреем была ещё девушка. Её дочь. Она приехала около десяти дней назад к нам в город.

Блядь, голова кругом. Мозг, однако, работает. Что за дочь? Стойте-ка, Ника как раз десять дней назад и уехала. Он о Нике говорит? Точно о ней!

– Она очень красива, – Макс улыбается. – Мы разговорились с Андреем. Речь зашла о журнале и о тебе. Как только я произношу твоё имя, эта девочка, вскидывает голову и смотрит на меня своими большими зелёными глазами.

Макс кивает на портрет. Точно Ника! Я потираю подбородок. Значит она здесь. Со стервой. А приятель Макса, тот самый Олег? Подождите – ка, Макс сказал, что приятеля его зовут Андрей!

– Я спрашиваю, знает ли она тебя, – продолжает Макс. – А она вдруг опускает взгляд и тихо так бормочет, что знает. Тут-то я всё понял. Всё рассказанное сопоставил. Эта девочка и есть твоя зазноба! И имя то же. Твоя мать рассказала мне перед этим, что ты со своей Вероникой Волновской расстался. Так сокрушалась.

– А как имя невесты твоего приятеля? – спрашиваю. Если он скажет, что её имя Лидия, значит, мегера меня обманула. Ника никуда с ней не уезжала. Она уехала сюда одна, а Лидия приехала позже. Но я не знал, что у Лидии хахаль есть. Ника не упоминала об этом ни разу. Но это пофиг. Главное, что Ника здесь, в моём городе! Она рядом. Всё это время была рядом, а я даже не догадывался. Вот ведь чёрт!

– Её зовут Лидия, – говорит Макс.

Ну, всё ясно.

– И что потом?

Я встаю, медленно подхожу к портрету моей хитрой девчонки. Надо же, вот план она придумала. Смеюсь. Заставила меня думать, что она неизвестно где со своей стервозной мамашей.

– Потом мы сидели и разговаривали дальше, – пожимает Макс плечами. – Вероника молчала весь вечер. Задумчивая такая.

Макс встаёт. Подходит ко мне. Кладёт руку на плечо.

– Почему вы расстались и ты заливаешь своё горе бухлом?

Ника улыбается мне с портрета своей очаровательной улыбкой. Я провожу рукой по её прекрасному лицу. Как же мне её не хватает!

– Я урод, Макс, – опускаю голову. – Вот почему. А она мой ангел.

Улыбаюсь.

– Она лучшее, что случалось со мной.

Я отхожу от портрета и сажусь на диван. Алкоголь стремительно покидает моё тело.

– Я облажался, Максим Сергеевич.

Он снова садится напротив меня.

– Я люблю её больше всего в этой жизни. Я никогда никого не любил, кроме матери. Ты знаешь это.

Макс вздыхает.

– Расскажешь?

А надо ли? Макс будет считать меня дерьмом. И всё же я рассказываю ему. Хрен с ним. Пусть он знает. Пусть хоть кто-то знает.

– Тебе не кажется, что пора взять себя в руки? – Говорит мне Макс после того, как я замолкаю. – Перестать пить и попытаться вернуть эту зеленоглазую красотку?

Я поднимаю голову, смотрю на него.

– Она меня обманула, лишь бы я её не нашёл, – говорю с горечью. – Разве я ей нужен?

Макс пожимает плечами.

– Ну, ты же уверен, что она любит тебя.

– Знаю, что любит. Но простит ли?

– Марк, ты сам сказал, что с ней стал другим человеком. Это ведь должно что-то значить. И к тому же эта девочка добрая, как ты говоришь. Она может простить тебя. Но только, если ты этого будешь заслуживать.

Вздыхаю. Потираю подбородок.

– Завтра, – говорит Макс, вставая с дивана.

– Что завтра? – вскидываю голову.

– Завтра вечером мы будем в клубе. Хотим отметить встречу. Твоя Вероника тоже будет там. И если ты хочешь вернуть её, то поднимай свою задницу с дивана и езжай туда же. Поговори с ней. Не зря ведь так получилось, что я встретил своего приятеля. А?

Он улыбается. Я киваю, но мне улыбаться не хочется.

– А может, она и говорить со мной не станет, – отзываюсь я.

Макс пожимает плечами.

– Не проверишь, не узнаешь, сынок.

Он идёт к выходу. На пороге оглядывается.

– В клубе будем в восемь. "Жемчужина", Марк. Мы будем за моим обычным столиком.

Уходит. Я остаюсь один со своими мыслями. Смотрю на бутылку коньяка. Нет уж. Хватит эту хрень жрать.

Надо привести себя в порядок. Протрезветь для начала. Отоспаться. Всё остальное потом. Жемчужина. В восемь. Завтра.