Прости меня, Вероника!

Глава 28 Ника

Марк уходит. Я в ванной привожу себя в порядок. На полу нахожу его чёрные трусы. Он неисправим! Постоянно раскидывает вещи, где попало!

Иду в спальню. Заправляю постель. Подхожу к окошку и открываю шторы. На подоконнике стоит ноутбук Марка. Я беру его. Сажусь на кровать. Волосы падают на лицо. Я заплетаю косу. Так лучше.

Просматриваю фотографии, которые обрабатывал Марк. Они очень классные. На одних семья из трёх человек. Мать, отец и сын, четырех-пяти лет. На других девушка с тёмными русыми волосами. Ей лет двадцать с небольшим. Она красивая. Чувствую укол ревности. Одёргиваю себя. Вспоминаю об Анне. Она ведь тоже пришла к нему на фотосессию, и у них закрутился роман. Часто ли у Марка были романы с его клиентками? Как бы то ни было, теперь Марк не стал бы крутить романы со случайными девушками. Ведь не стал бы? Марк любит меня и он мне верен. Я не буду в нём сомневаться. Только не теперь, когда мы снова вместе.

Лазаю в его компьютере! Может, это неправильно, но он же залез в мой телефон, пока я не видела. Око за око! Вот так! Открываю папку за папкой. Тут в основном фото или статьи, что он пишет для журнала. Есть и моё фото. То, с которого он сделал портрет.

Натыкаюсь на файл с каким-то видео. Открываю. Ужасаюсь. Это противно. То самое видео, что снял Марк. Ритка и Глеб. Боже мой! Я не могу на это смотреть. Закрываю файл. Ритка там вся извивается под Глебом. Стонет. Нет, я не хочу об этом думать.

Встаю и убираю ноут обратно на подоконник. Почему Марк так и не удалил его? Я заставлю его сегодня же сделать это.

Достаю из сумки свой телефон. Иду вниз. Думаю о чердаке, что видела утром. Нужно слазить туда, посмотреть что там и как.

На кухне размораживаю купаты в микроволновке.

Решаю осмотреть комнату, где хочу разместить свои книги. Нужно съездить в Нижевск и забрать их. Захожу в комнату, открываю бежевые портьеры. Комната не очень большая. Меньше гостиной, но больше нашей спальни. Мне нравится тут, но нужно навести порядок. Что я и делаю. Подметаю и мою пол, стираю пыль со стола, подоконника. Полки. Их тут три штуки. Большие и широкие. Это просто класс. Все мои книги уместятся здесь. Правда, я иногда покупаю новые. Но и для них место найдётся.

Когда заканчиваю уборку, сажусь за письменный стол. Смотрю на телефон. Нахожу Риткин номер. Вспоминаю свой сон.

Решаю позвонить ей. Прочь обиды. Я очень скучаю по ней, чтобы она ни сделала.

После третьего гудка она отвечает мне.

– Да, Ника.

– Привет.

– Привет. Что это ты вдруг позвонила?

Я гордая, но не настолько, чтобы не признаться подруге, что мне её не хватает.

– Я хотела узнать, как твои дела. И сказать, что… скучаю по тебе.

Она вздыхает.

– Ника, я предала тебя, а ты скучаешь. Это как-то странно.

– Ничего странного в этом нет. Мы были подругами. Ведь были, Рит?

– Да. Но ты прогнала меня, Ника. Не захотела выслушать.

– Я выслушала тебя.

– Но всё равно прогнала. И я не всё тебе сказала.

– Так скажи сейчас.

– Не вижу в этом смысла.

Чего?

– Почему это?

– Я не хочу общаться с тобой. Теперь уже ничего не вернуть и не исправить. Ты меня не простишь.

Голос у Риты тверд, как скала.

– Это не так! – восклицаю.

– Брось. Мы больше не подруги. Я… не хочу быть тебе подругой, – быстро выпаливает Рита. Почему так поспешно говорит эти слова? Боится передумать?

Её слова, как ушат холодной воды мне на голову!

– Почему ты так говоришь? Я не понимаю тебя.

– Я не прошу меня понять. Не звони мне, Ника. И номер мой удали. Наша дружба в прошлом.

И всё. Она отключается. Я смотрю на экран телефона и не верю, что Ритка сказала мне всё, что сказала. Чувствую слёзы на глазах. Я позвонила ей, потому что скучаю, потому что волнуюсь за неё. А у неё такой равнодушный, безучастный голос! В чём причина? Я готова забыть обиду, а она не хочет со мной общаться. Наша дружба в прошлом. Всхлипываю. Слёзы капают на экран.

– Ника! – слышу весёлый голос Марка. Приехал. – Ты где прячешься?

Я наскоро вытираю слёзы. Убираю телефон в карман.

Выхожу в гостиную.

– Я здесь.

Шмыгаю носом. Марк заходит, смотрит на меня.

– Что случилось? – заметил мои красные глаза.

Подходит ко мне, берёт за подбородок. Вглядывается в лицо.

– Ты плакала. Почему? – он взволнован. – Меня не было около часа, а ты уже успела расстроиться. Скажи, что такое?

Он наклоняется и легонько целует меня.

– Расскажешь?

Киваю. Садимся на диван. Я передаю ему наш с Ритой недолгий разговор.

– Вот ведь, идиотка, – недовольно говорит Марк. – Ты сама позвонила ей, а она такое наговорила. И почему, непонятно.

– Я вообще не понимаю, зачем она так со мной. Сказала, чтобы я удалила её номер.

Мне очень обидно. Марк обнимает меня, гладит по волосам.

– Ну, и хрен с ней, малыш, – говорит. – Она не стоит твоей дружбы.

– Но я ведь любила её.

– Знаю, маленькая. Знаю.

Снова плачу. Но Марк меня успокаивает.

– Ты ведь хотела что-то там пожарить, – тихо говорит он. – Передумала?

Чёрта с два! Ничего подобного. Пусть Рита не хочет со мной общаться. Я не буду больше плакать из-за этого. Какие бы ни были у неё причины быть со мной столь жёсткой, мне на них плевать.

– Я не передумала, – улыбаюсь я. – Пойдём жарить сосиски.

Я встаю с дивана. Тяну его за собой.

– Вот такая девочка мне особо нравится! – смеётся Марк. – Улыбка тебе идёт больше, чем слёзы, милая.

– О, я и не сомневаюсь! – восклицаю. – Кому нравятся красные глаза и сопливый нос!

Марк ржёт.

Мы берём всё, что нужно для жарки, одеваемся и выходим через дверь в гостиной на задний двор.

Двор небольшой. Сад. Стоят какие-то деревья.

– Я хочу пройтись по саду, – говорю Марку, оглядывая всё вокруг.

– Даже не думай, – отвечает.

Я кошусь на него. Он переворачивает решетку с купатами. Поправляет их. Обжигает палец, морщится.

– Что это так?

Глядит на меня.

– Ты утонешь в снегу.

Очень кратко. Но я не собираюсь отступать. Пожимаю плечами.

– Ну, так иди и расчисти снег.

– Ты серьёзно? – Марк удивлённо поднимает брови. – Мне весь сад сейчас чистить?

Чудак!

– Нет, конечно, – смеюсь. – Только дорожку отсюда до забора.

Показываю рукой.

– Если не хочешь, я могу почистить сама. Я часто чистила снег у нас перед домом.

– Да?

– Ага. Это несложно.

И молчит. Ставит вторую партию.

– Ника, отнесёшь на кухню? – показывает на тарелку с сосисками.

Он что, думает, что я пошутила насчёт прогулки по саду? Хм.

Смотрю вокруг себя. Наклоняюсь, беру горсть снега. Скатываю в комок. Марк наблюдает.

– Что ты задумала?

Я поднимаю руку и бросаю в него снежок. Попадаю прямо в цель! Марку по шапке. Хохочу и хлопаю в ладоши.

– Ника! Чего творишь!

Марк вскакивает и тоже скатывает в руках комок снега. Я хочу закрыться, но не успеваю. Он попадает мне в плечо.

– Марк!

Я кидаю в него ещё несколько снежков. Все в цели.

– Забросаю, если не расчистишь мне дорожку! – угрожаю ему.

Он смеётся надо мной.

– Ладно, Ника, тогда иди и жарь сосиски. Я уже весь в снегу!

Отряхивается.

– Из-за тебя.

– Да, да. Иди за лопатой, – подгоняю его. Переворачиваю купаты. Марк чистит дорожку.

Когда сосиски готовы, я забираю их и уношу на кухню.

Выхожу в сад. Иду по дорожке. Марк хорошо её почистил от снега. Дохожу до забора.

– Ника, всё. Давай обратно, – кричит мне Марк. Он стоит у входа. Наблюдатель, блин! А мне хочется пройти дальше по саду. Делаю несколько шагов в сторону и утопаю в снегу.

– Марк, тут и правда, глубоко.

– Ты непослушная! – возмущается он. – Вот поймаю и накажу тебя, девчонка.

Он бежит ко мне, я визжу. Убегаю от него подальше. К деревьям.

– Вероника!

Вижу, как Марк падает в снег. Смеюсь.

– Марк, ты снежный человек!

– Да, киса. Сейчас и ты будешь снежной бабой.

Он встаёт и быстро пробирается ко мне по снегу.

– Нет, нет, нет, – кричу. Отбегаю от одного дерева к другому. Мои ноги почти по колено в снегу. А мне смешно.

– Ну, дождёшься, Ника, – рычит.

Нас не напугаешь!

Он почти рядом. Я хватаюсь за ствол очередного дерева, чтобы не упасть. Марк ловит меня за рукав куртки. Я теряю равновесие и падаю. Он сверху. Перекатывается и я уже на нём.

– Ника, – говорит. – Ты заслужила наказание.

Ржу. Марк обнимает меня. Я смотрю на его губы. Облизываю свои. Мы валяемся в снегу, пар вырывается у меня изо рта, отчего на пышных ресницах Марка появляется иней.

– Ты замёрзла? – спрашивает он, крепче сжимая меня в объятиях.

Качаю головой.

– Нет.

Я склоняюсь к его лицу и касаюсь губами его прохладных губ. Целую несколько раз подряд.

Он снова перекатывается и я уже под ним. Марк держит мою голову, чтобы она не касалась снега. Прислоняется своим лбом к моему. Я чувствую его тёплое дыхание.

– Я плохая, да? – шепчу ему.

– Очень, – говорит и целует мою щёку. Спускается к шее. Я закрываю глаза. Мне очень приятны его поцелуи.

– Может, закончим снежный бой и пойдём в дом?

Он лежит на мне. Я не заметила, что он подложил свою шапку мне под голову.

Киваю. Трусь щекой о его щёку.

– Угу.

Марк поднимается и помогает мне встать.

– Я всё равно тебя накажу, упрямая, – грозится Марк, когда мы идём обратно.

– Мм, очень интересно как ты это сделаешь, – мечтательно протягиваю я.

– Увидишь.

– Ох, мне уже страшно, Марк!

– Бойся, бойся, – смеётся.

Заходим в дом, раздеваемся.

В гостиной трещат поленья в камине. Мы накрываем на стол и садимся.

– Вино будешь? – спрашивает Марк. – Я купил бутылку красного. Должно быть вкусное.

– Давай, – говорю.

– Бокалов тут нет. Будешь пить из кружки.

– Без разницы, – пожимаю плечами.

Бокалы сюда, как и в квартиру Лидии, нужно купить. В квартиру Лидии, которая оказалась моей. Нужно съездить в Нижевск.

Едим. Сосиски получились оочень вкусно!

– Марк, – говорю. – Ты оставил свой ноутбук на подоконнике в спальне.

Я отпиваю глоток вина. И, правда, вкусное.

– Ага.

– Я...

Марк доедает сосиску, запивает соком. Внимательно смотрит на меня.

– Что, Ника? Почему замолчала?

Стучу ногтем по столешнице. В конце концов, нет ничего плохого в том, что я порылась в его ноутбуке. Это же не смертный грех, верно?

– Ты лазила в ноуте?

– Нетрудно догадаться, да? – спрашиваю.

– Нетрудно, – кивает. – И?

– Я увидела ту запись, – говорю я.

– Чёрт, я…

– Почему ты до сих пор не удалил её, Марк? Она отвратительная.

Я морщусь. Допиваю вино. Перед глазами полуголая Рита и целующий её Глеб.

– Прости, мне было совсем не до этого.

– Сегодня же ты должен удалить её, при мне.

Он кивает.

– Ты закончила? – Марк обводит взглядом стол.

– Да, я больше не хочу есть.

Я итак съела аж три сосиски! Больше в меня точно не влезет.

Марк встаёт и убирает всё со стола. Потом подходит ко мне, берёт за руку.

Мы поднимаемся на второй этаж. Я сажусь на кровать, скрестив ноги. Марк опускается рядом. Ставит ноутбук на колени. Он находит запись и безвозвратно её удаляет.

– Других копий точно больше нет?

– Точно, Ника.

Это видео больше никому не испортит жизнь. Хотя жизней оно подпортило немало. По крайней мере, четыре.

– Сможет ли Вадим простить Риту, – задумчиво говорю я.

– Кто знает, – Марк пожимает плечами. – Я бы не простил такое.

Мне не нравится его голос. Он резкий и грубый. Я поднимаю на него взгляд. Он смотрит в экран ноутбука. Там заставка с моим фото. Я сплю у Марка на коленях.

– Ты довольно резок. Каждый заслуживает прощения.

Марк поворачивается ко мне.

– Это ты так считаешь. Я не такой добрый как ты, Ника. Я даже представить себя не могу на месте Вадима. Меня разбирает злость.

– Марк, – я немного отодвигаюсь назад, видя, как ходят его желваки.

– И боль. Если я представляю тебя с другим, то схожу с ума. Ты моя, Ника, и только.

– Зачем представлять меня с другим? Мне нужен ты один и знаешь это.

Марк наклоняется ко мне, но я отстраняюсь. Мне совершенно не нравятся его слова и тон, каким он эти слова говорит.

– Не отстраняйся от меня, Ника! Иди сюда!

– А ты не разговаривай со мной таким угрожающим тоном. Я не твоя собственность! Не твоя игрушка больше. Неужели ты этого не понял?

Я вскакиваю с кровати.

– И не смей приказывать мне! Одно дело в шутку, но никогда всерьёз не пытайся больше указывать мне, что делать!

Это я кричу. Я зла на него. Я не хочу возвращаться к прошлому. Я думала, он это понял. Стою посредине комнаты и смотрю на него. Вижу, что его взгляд смягчается. Он потирает подбородок. Нервничает. Уже жалеет, что был резок. Я это знаю.

– Ника, извини, – виновато говорит он.

– Что ещё? Ты дурак? Так?

Кивает.

– Иди ко мне, пожалуйста. Давай, маленькая, иди.

Хмыкаю. Что ж мне ещё-то надо? Он извинился. Но…

– Обещай мне, Марк.

– Что?

– Ты знаешь.

Он встаёт. Идёт в мою сторону. Останавливается в одном шаге от меня. Я выставляю руку вперёд.

– Я обещаю тебе, не указывать, что делать. Не буду контролировать тебя. И я знаю, что ты не моя собственность. Но ты моя любимая и этого уже не изменить. Ты моя, Ника. И это в хорошем смысле слова.

Он говорит искренне. Я, как всегда, начинаю таять от его нежного голоса.

Он кладёт руки на мою талию, притягивает к себе. Наше противостояние заканчивается на этот раз мирно.

– Поцелуй меня, Ника, – шепчет мне Марк. Я слышу в его голосе мольбу.

Он накрывает мои губы своими. Я не сопротивляюсь. Марк целует нежно, даже осторожно. Боится, что я оттолкну его? Даже, если бы хотела, не смогла бы. Я ведь пыталась быть без него. Ничего из этого не получилось. Я слишком люблю Марка, чтобы жить без него.

– Скажи, что ты моя, – просит Марк. – Скажи, Ника.

Его руки бережно обнимают меня. Я не чувствую в нём страсти. Он спокоен и мягок со мной сейчас. Он испугался моего выпада. Я это понимаю.

– Я твоя, Марк, – шепчу ему в губы.

– Моя любимая.

Марк подхватывает меня на руки. Опускает на кровать. Я укладываюсь, и он ложится рядом. Кладёт голову мне на грудь. Я целую его макушку, глажу волосы.

– Мне с тобой идеально, Ника.

Я улыбаюсь. Что мы дурачки, что наши мысли совпадают?

– Хочешь, посмотрим какой-нибудь фильм? – предлагает Марк.

Почему нет? Хочу.

– Да, давай.

– Выбирай какой.

– Мм, хочу сонную лощину.

Марк поднимает голову, смотрит на меня.

– Это ведь ужастик?

Киваю.

– Ага, с Джонни Деппом и Кристиной Ричи. Обожаю этот фильм.

Марк включает фильм.

– Если я буду кричать во сне, – говорит он. – Ты меня успокоишь?

– Каким образом?

Марк хмыкает.

– Ты прекрасно знаешь способы заставить меня забыть обо всём плохом и ужасном.

– Правда?

Я знаю такие способы.

– Иди ко мне, Марк. Давай.

Я сажусь немного выше, раздвигаю ноги, сгибаю в коленях. Марк опускается между моих ног. Я притягиваю его к себе. Снимаю с него футболку. Обнимаю его обнаженную грудь. Чувствую шрамы под моими пальцами. Смотрим фильм. На экране всадник перебил уже кучу народа в этом небольшом городке.

Когда фильм кончается, я тянусь и включаю следующий. Называется "Ворон".

– Между твоих ножек лучшее место в мире, – говорит Марк сонно.

Я улыбаюсь.

– Спи. А я буду тебя обнимать.

– Угу.

Марк засыпает к середине второго фильма. Я досматриваю кино в полудрёме. Потом отрубаюсь сама.

Весь следующий день я одна дома. Марк с утра уезжает на работу, в студию. Он предлагает поехать с ним, но у меня есть и здесь дела. Он не хочет, чтобы я скучала. Но мне не будет скучно. Дом замечательный, и я найду чем занять себя.

До обеда я полностью прибираю все комнаты и кухню. Хотя не сказала бы, что в доме грязно. Я долго осматриваю портрет Натальи Владимировны, что в спальне. Она действительно очень красивая женщина. Потом звоню Андрею. Благодарю его за то, что он позволил жить в его квартире. Но больше я там жить не буду. И ключи отдам ему во вторник, если увидимся. Если нет, я передам их Лидии. Андрей тактично ни о чём меня не расспрашивает. Правда говорит, что благодарности не надо. Он рад был помочь. Но я всё равно ему благодарна.

После обеда иду на кухню и решаю испечь пирог с мясом и картофелем. Понравится ли Марку? Он ел пирог моей матери. Был в восторге. Ловлю себя на мысли, что ни разу не спрашивала, что он не любит из еды. Пока он ел всё, что я готовила. Или готовил сам. Нужно обязательно расспросить его о гастрономических предпочтениях. Ещё делаю овощной салат с капустой, огурцом, кукурузой и зеленью. Заправляю сметаной.

Пока готовлю, думаю о работе, которая вскоре мне предстоит. Я уже много идей прокрутила в голове. Мысленно у меня сложилась картинка, как будет выглядеть магазин. Но это для верности нужно запечатлеть на бумаге.

Лидия присылает мне фото из магазина. Я вижу, как они расставили полки, стеллажи, всю остальную мебель. Помещение большое и книг будет море. А ещё Лидия заказала разные игры, обучающие материалы для детей. Будет много учебной и художественной литературы, подарочных книг. Мне очень хочется сделать уголок для детей. Завтра я ещё раз поговорю об этом с Лидией. Мы найдём место, если она не будет против.

Скорее бы завтра. А ещё лучше среда! В среду придёт товар. Оочень много товара. У меня руки чешутся начать работу!

Я сижу на диване в гостиной. Нашла в будущей библиотеке листы А4 и карандаш. Не знаю, откуда они там. Видно, что старые. Но мне это неважно.

Пытаюсь сделать наброски расстановки книг. Не получается. Я не умею рисовать. Вот совершенно. Даже полки нормально не могу нарисовать. Всё косо и непонятно. Чёрт! Это бесполезно! Бросаю листы на столик.

Смотрю в окно. Уже темно. Время почти шесть вечера.

Весь день меня преследует мысль о чердаке. Хочу там побывать. Утром я снова заикнулась об этом, но Марк просил не лезть туда без него. А мне так хочется. Что такого, если я поднимусь туда одна?!

Ничего! Я встаю с дивана и иду на второй этаж. Смотрю на дверцу чердака. Высоко. Мне не достать лестницу с моим ростом.

Захожу в одну из спален и беру табурет. Ставлю его в коридоре. Поднимаюсь. Отлично. Я хватаюсь за ручку и опускаю лестницу. Достаю телефон из кармана и включаю фонарик. Забираюсь наверх. По пути два раза спотыкаюсь. Какая лестница неудобная!

Освещаю пространство вокруг. Чердак довольно большой. Тут стоят какие-то коробки. Много коробок. Конечно, очень много грязи и пыли. Сюда давно не ступала нога человека.

Я прохожу немного вперёд. Открываю одну из коробок. Освещаю фонариком содержимое. Тут много каких-то старых игрушек, часть из них поломаны. Старые игрушки Марка? Не знаю. Но ведь Марк не стал бы играть в куклы? А здесь я вижу несколько сломанных куколок, в грязных платьях, и почти лысых.

Хм. Ещё пара самолётов, солдатики, и многое другое.

Я отставляю коробку. Беру следующую. Открываю. Ого! Сколько тут тетрадей! Самых разнообразных. Среди них вижу тетрадь в кожаном переплете. Она, как и всё тут, пыльная. Старая. Беру её в руки. Открываю. На первом листе вижу надпись.

«Мой дневник».

Дневник? Личный дневник? Но чей? Перелистываю страницу.

«Ливитанова-Громова Наталья В.

Это дневник матери Марка!

– Ника!

Оп! Марк вернулся. Чёрт, чёрт. Он будет недоволен, что я залезла сюда! Одна. Нужно выбираться отсюда и поскорей. Я не хочу новых скандалов.

Бросаю тетрадь обратно. Закрываю коробку. Хватаю её в руки. Не хочу потерять среди других.

– Ника, ты где? Малыш!

Смотрю по сторонам. Иду к выходу. Ставлю коробку почти рядом с дверцей.

Быстро спускаюсь. Телефон сую в карман.

– Девочка! Ты куда пропала?

Блин. Где же табурет, чёртов!

Ага, вот он. Убираю лестницу. Хватаю табурет и бегу в спальню. Ставлю его у кровати. Смотрю на себя в зеркало. Вот, растрёпа! Капец. Как могу, приглаживаю волосы, убираю паутину.

Выхожу из комнаты.

– Ника, вот ты где, – Марк стоит у нашей спальни.

– Марк, привет, – говорю, улыбаюсь. Нервно.

– Что ты там делала?

Марк смотрит подозрительно.

– Где?

Что за дурацкий вопрос, Ника?

– Где? Ты знаешь где. В той спальне, – Марк показывает на дверь. – Ты вышла оттуда.

Марк делает шаг ко мне.

– Я просто там прибралась, – вру.

Хотя, почему вру? Я же там прибиралась сегодня. Только раньше.

– Правда?

Ещё шаг в мою сторону.

– Да, Марк, ты чего? – Стараюсь говорить непринуждённо.

Я отхожу назад на пару шагов.

– Мм.

Марк внимательно так смотрит на меня.

– Я в каждой комнате прибрала сегодня. Эта последняя.

Я обещала Марку не ходить без него на чердак. Но обещание не сдержала. Он узнает. Точно.

– Ясно, Ника.

Марк делает ещё несколько шагов вперёд. Я пячусь. Упираюсь прямо в дверь ванной. Что-то с глухим стуком падает на пол возле меня. Мы одновременно опускаем взгляды. Мой телефон лежит на полу и светит фонариком. Я не выключила его! Ох, вот блин!

– Ты с фонариком по дому ходишь, Ника? Что электричества не было?

Ухмылка.

– Он сам включился, – какая же я враль! Стыдно.

Поднимаю телефон с пола. Выключаю фонарик. Пожимаю плечами.

– Нечаянно.

– Мм.

Марк в шаге от меня.

– Всё хорошо?

Киваю.

– Конечно! Есть хочешь? Я пирог с мясом сделала.

– Звучит заманчиво, – улыбается.

Кажется, не верит он мне. Подозревает что-то.

Марк становится ко мне вплотную. От него веет холодом.

– Ты такой холодный, – говорю.

Марк поднимает руку к моим волосам. Проводит. Я сглатываю слюну.

– Ты нервничаешь, малыш.

Показывает паутину.

– За паучками гонялась?

Поднимаю руку и забираю у него паутину.

– Ну, тут кое-где встречается это, – киваю на руку, в которой зажата тонкая паутинка.

– Да уж, тут давно никто не жил, – кивает Марк. – Наверное, устала с приборкой, да?

Голос такой участливый. Я всё-таки не могу понять верит он мне или нет.

– Я скучал по тебе.

Наклоняется и целует меня в губы.

– И я скучала по тебе, Марк.

Он берёт меня за руку.

– Пойдем есть твой пирог.

Широко улыбается мне. Значит, поверил. Уф, от сердца отлегло!

Мы идём к лестнице. Спускаемся на три ступеньки и вдруг слышим грохот в коридоре второго этажа. Марк идёт назад, я за ним. Останавливаемся. Лестница, что ведёт на чердак, выкатилась. Я плохо закрыла дверцу! Торопилась. Я закрываю лицо руками. О, нет.

– Хм, – произносит Марк. – Паутина, говоришь, кое-где встречается?

– Марк, прости, – лепечу.

– Ника, убери руки от лица и посмотри на меня.

Я качаю головой. Ни за что!

– Давай, Ника. Убери руки.

– Нет, нет.

Он вздыхает.

– Ника, я знаю, что ты была на чердаке.

Чего? Убираю руки, вскидываю голову.

– Знаешь?

– Ага.

– Откуда?

Марк ржёт.

– Я видел, как ты схватила табурет и побежала с ним в комнату.

Вот, блин! Опускаю виновато голову.

– Мне так стыдно. Я не сдержала обещание.

Марк убирает лестницу на место.

– Ну, я знаю, какая ты любопытная девчонка. Ты не отступишь, если что-то взбредёт тебе в голову.

Марк смотрит на меня.

– Поэтому я не удивлён.

– Ты недоволен?

Марк снова берёт меня за руку.

– Только тем, что ты пыталась соврать.

Спускаемся, идём на кухню.

– Прости меня.

Я накрываю на стол.

– Ника, не извиняйся. Всё нормально. Я вполне могу понять твоё желание попасть на этот чердак. Ты ж у меня детектив!

Подмигивает мне. Он не злится. Я рада.

– Просто будь осторожна, хорошо? Не навернись с этой лестницы. Она не очень удобная.

Да уж.

– Ага. А ты сам там был?

– Был, давно.

Сказать ли ему о дневнике, который я нашла?

– Давай поедим, – говорит Марк. – Я голодный как волк!

Улыбаюсь. Скажу ему позже.

Садимся за стол.

– Это очень вкусно, малыш, – говорит Марк, жуёт пирог. – Ты хорошо готовишь. Спасибо.

Киваю. А что же ты не любишь из еды? Кроме оливок.

– Я у тебя не спрашивала до этого. Но скажи, что ты не любишь? Из еды, я имею в виду.

– Ну, – тянет Марк. – Я терпеть не могу печень!

– Печень?

– Ага. И сердце и лёгкое. Вообще, весь этот ливер!

Смеётся.

– А почему?

Ну, мне же всё интересно!

– Не знаю. Просто не ем это и всё.

– Ясно, а ещё?

Я убираю пустые тарелки. Марк пьет кофе.

– Да, хрен его знает, Ника. Я не задумывался об этом.

– Ок, буду готовить тебе только печень, сердце и лёгкое! – Шучу. – А ещё пичкать тебя оливками!

Он смеётся.

– Бесстыдница!

Мою посуду. После мы идём в гостиную. Садимся на диван.

Марк замечает листы на столике. Блин, я не убрала это убожество!

– Что это?

Тянет руку, чтобы взять один из листов. Я успеваю схватить все листы первая.

– Ничего!

Марк удивлённо смотрит на меня.

– Ника, покажи мне.

– Нет!

Он хочет отобрать у меня листы. Я вскакиваю с дивана, отбегаю от него подальше.

– Скажи хотя бы что это.

Я вздыхаю. Ладно. Скажу.

– Я пыталась нарисовать всю обстановку в магазине. В голове у меня всё уже по полочкам разложено. Но я не художник! Я не умею рисовать! Ясно тебе?!

Злюсь. Больше на себя, что не убрала листы.

– Ты чего такая злая? Покажи мне, – спокойно говорит Марк. – Я могу помочь. Если ты хочешь всё нарисовать.

Помочь?

– Ты хорошо рисуешь? – Это интересно.

Марк встаёт. Подталкивает меня к дивану. Сажусь.

– Дай мне посмотреть.

Что ж.

– Обещай, что не будешь смеяться.

– Обещаю.

– Ладно.

Даю ему листы. Марк смотрит на уродство, которое я изобразила. Ещё секунда и он начинает громко ржать над моими рисунками.

Ах, так!

Я встаю с дивана.

– Очень тактично, Марк! – рявкаю. Поворачиваюсь и бегу в соседнюю комнату.

– Ника, – кричит Марк, сквозь смех. – Подожди.

Я забегаю в библиотеку, закрываю дверь на щеколду. Какая знакомая картина!

– Ника, открой!

Марк барабанит в дверь.

– Я выломаю её иначе.

Знаю, знаю. Но я же не хочу, чтобы Марк опять ломал двери. И пусть это его собственный дом. Включаю в комнате свет. Открываю щеколду. Иду к письменному столу, сажусь.

Марк осторожно заходит.

– Ничем в меня не запустишь?

– Было бы чем, запустила бы!

Смотрю на него. На губах озорная улыбка. В руках мои листы.

– Извини, что смеялся. Просто не сдержался. У тебя тут такие кривые полки.

– Хватит! – Взрываюсь. – Ты обещал не смеяться! А сам хохотал!

Марк подходит, я отворачиваюсь от него. Вижу краем глаза, как он кладёт мои "шедевры" на стол.

Подходит. Садится передо мной на корточки. Я снова хочу отвернуться.

– Нет, нет, не отворачивайся, – просит. Берёт мои руки в тёплые ладони. – Я плохо поступил. Просто, ты ужасно рисуешь, малыш. Как говорят? Как курица лапой?

Вот, чёрт! Обнаглел? Вообще-то, говорят, пишешь как курица лапой!

– Ты совсем что ли?

Выдёргиваю руки, он хватает снова.

– Извини. Но у нас же всё честно и открыто, – широченная такая улыбка.

Распахиваю глаза, смотрю на него. Вот жук!

– Ты оскорбляешь меня, Марк.

– Я просто шучу, девочка.

Пожимает плечами.

– Но больше не буду. Правда.

– Видеть тебя не хочу!

Как он мог вообще?! Как курица лапой!

– Тебе придётся меня видеть. Мы же живём вместе. И спим в одной постели, – тихо говорит он.

– Я могу спать в другой! У нас две свободные спальни.

Вот так тебе!

– Я не дам тебе спать в другой кровати.

Ещё бы, конечно!

– Я закроюсь от тебя.

– Я сломаю дверь.

Точно. Вздыхаю.

– Ника, давай я помогу тебе. Ты мне скажешь, что и как, а я нарисую.

– Самоуверенный тип!

Улыбается.

– У меня этого не отнять.

Может, правда, он сможет мне помочь?

– Хорошо, – соглашаюсь. – Но только не вздумай больше говорить, что я рисую, как курица лапой.

Кивает.

– И не ржи!

– Ок!

Марк поднимает меня со стула. Садится сам и садит меня на колени. Я вдыхаю мой любимый аромат кофе. Мм. Чудесно!

Марк раскладывает листы. Берёт карандаш.

– Ну, рассказывай, что там у тебя за мысли.

Два часа уходит на то, чтобы я всё расписала в красках, а Марк зарисовал. Он отлично рисует.

– Марк, это так классно!

– Ага. Твои идеи замечательны.

– Я про то, как красиво ты всё нарисовал тут.

Он раскладывает рисунки по столу.

– Ну, это же ты придумала. А я только изобразил на бумаге твои мысли. Мне нравится, Ника.

Я встаю и собираю всё в стопку.

– Завтра покажу Лидии.

– Ей понравится.

– Думаешь?

– Я уверен, – кивает.

Хорошо, если так. Смотрю на часы. Уже больше девяти вечера.

– Тебе во сколько завтра на работу? – Спрашиваю у Марка.

– К девяти.

Мы выходим в гостиную. Поднимаемся наверх. Заходим в спальню. Я кладу рисунки на тумбочку.

– Успеешь отвезти меня в магазин?

– Конечно.

Я расправляю кровать. Марк подходит ко мне сзади. Кладёт руки на бедра.

– Я в душ. Пойдёшь со мной?

Гладит мою спину. По моему телу пробегает дрожь. Да, я хочу!

– Даже не знаю, – улыбаюсь. Хитрю.

– Почему?

Прижимается ко мне теснее. Моё тело уже кричит ему "да"!

Я поворачиваюсь к нему.

– Я согласна, – отвечаю тихо. Уже представляю нас в душе, и мне становится жарко. – Но сначала мне надо сходить и убрать пирог в холодильник. Иначе я потом напрочь забуду об этом.

– Думаешь? – Улыбается.

Зачем спрашивает, если знает, что я в его руках забываю обо всём?

– Да. Ты иди пока. Я приду через пару минут.

Марк щёлкает языком.

– Хорошо, – отпускает меня. Раздевается до трусов. Я закусываю губу. Марк идёт к выходу.

– Не задерживайся, киса, – говорит на пороге. – А то мыла тебе не останется.

Смеётся.

– Иди уже.

Он уходит, я быстро снимаю одежду. Накидываю халат. Уже хочу выйти из комнаты, но слышу, как звонит мой телефон. Я хватаю его. Смотрю в экран. Мне звонит Елена.