Прости меня, Вероника!

Глава 26 Ника

– Что ты хочешь знать о моём детстве? – Cпрашивает Марк. Я не вижу его лица, сижу к нему спиной.

– Расскажи, как вы с матерью жили после ухода твоего отца, – осторожно прошу.

Он молчит минуту, а потом говорит:

– Мы какое время-то жили здесь, я уже говорил тебе. Но потом мама собрала наши вещи, и мы уехали из этого дома. – Марк накручивает на палец прядь моих волос, а я внимаю каждому его слову. – Поселились в её квартире. Там она живёт и сейчас. Сначала я ничего не понимал. Всё время спрашивал, где папа. На что она просто молчала. Я плохо помню, но мама говорила, что отец сначала приезжал ко мне. Позже перестал.

Время шло, я рос. Пошёл в школу. Там меня стали звать безотцовщиной, постоянно дразнили, насмехались. Меня это бесило. Дети жестоки. Я лез в драку. Приходил домой с синяками. Маме говорил, что просто упал и ударился. Мама любила меня и переживала. Знаешь, я был хилым и слабым ребёнком. Часто болел. Был худой, как спичка. Давал сдачи только, когда мной овладевала настоящая злость. Это бывало…

Марк вдруг замолкает. Думает о чём-то. Я тоже молчу. Вдруг, если я стану жалеть и сочувствовать, он опять закроется? Нет уж! Я ведь так долго ждала, чтобы он мне рассказал о своей жизни!

– Когда мне было девять, в нашем доме стал появляться мужчина. Он не жил с нами, но приходил иногда, – Марк усмехается. – Видимо, маме нужен был мужчина.

Он пожимает плечами. Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду.

– Но он с самого начала меня невзлюбил. Я бесил его. Он считал меня обузой. Когда мамы не было, он так и говорил мне. Говорил и ещё всякие гадости. Я не особо обращал внимание. Матери тоже ничего не говорил. Не хотел жаловаться. Не уверен, что она его любила. Хотя, не знаю. Она никогда со мной о нём не говорила. Даже, когда я вырос. Позже он стал выпивать. Всё чаще. Они с матерью ругались из-за этого. Но руку он на неё не поднимал. Он поднимал руку на меня, когда она не видела. Мама выгоняла его, но он приходил снова. Однажды, когда мама была на ночной смене, он напился в очередной раз. Пришёл в мою комнату. Начал как всегда оскорблять меня. Что я нахрен никому не нужен, что даже родной отец меня бросил, и мать скоро откажется от меня, потому что я никчёмный. Учусь плохо, дерусь постоянно. Мать к тому времени уже несколько раз вызывали в школу из-за моих драк. Но я прекрасно знал, что мама меня очень любит. Она бы ни за что от меня не отказалась. Несмотря на это, я не смог терпеть больше его поганые слова. Размахнулся и ударил по пьяной морде. Удар получился так себе, конечно. Но этого хватило, чтобы его разозлить. Он стал крыть меня матом. Ударил раз, второй. Я упал. Он бил меня ногами, кулаками. Я прикрывал голову. Удары сыпались один за другим. Я не мог противостоять ему. Мне было десять. Я был ребёнком, он взрослым и довольно здоровым мужиком.

Когда он немного успокоился и ушёл из моей комнаты, я кое-как поднялся с пола. Осторожно, чтобы он не слышал, вышел в коридор. Быстро обулся, оделся и ушёл из квартиры. У меня из носа хлестала кровь. Он всё-таки пару раз попал мне в лицо. Кровь капала на мою новую куртку, которую мама купила всего несколько дней назад. Она мне нравилась. Но была безнадежно испорчена. Позже я остановил кровь.

Бродил по улицам. Не знал, куда мне податься. У меня была бабушка, но я её не любил. Мало общался. К ней идти не хотел. На работу к матери тоже. Она запаниковала бы, увидев меня таким. Я сел на какую-то лавочку. Сидел и плакал какое-то время. Потом слёзы высохли.

Не знаю, сколько я там просидел. Замёрз так, что зубы стучали. И вдруг из подъезда вышел какой-то парень. Тёмные волосы в хвостике, кожаная куртка, джинсы. Закурил. Увидел меня. На моём лице запеклась кровь. Он сразу это заметил. Фонари хорошо освещали улицу. Подошёл ко мне, подсел. Взгляд у него был такой хмурый. Он стал расспрашивать кто я, как оказался здесь. Почему один такой мелкий на улице ночью. Не знаю почему, но я ему доверился. Выложил всё, как на духу.

Он позвал меня с собой. Я пошёл. Мы оказались в какой-то квартире. Там было ещё несколько человек. Юрка, так звали парня, рассказал приятелям обо мне. Они решили мне помочь.

Я рассказал им, где мой дом. Я и ещё трое сели в машину и поехали ко мне домой. Я боялся немного появляться там, но Юрка сказал, что это мой дом и не нужно ссать ходить туда. Что тот мужик там вообще никто. И он заплатит за то, что поднял руку на мелкого пацана.

Я слушаю его слова, и мне не верится, что Марк пережил всё это. Оскорбления, жестокое избиение и унижение. Я даже представить не могу, что чувствовал маленький десятилетний мальчик, когда с ним так жестоко обошлись.

– Марк, – говорю я, поворачиваясь. Смотрю на него.

– Не жалей меня, Ника. Я того не стою, – говорит он и продолжает рассказ.

– Мы доехали до моего дома. Я довёл их до квартиры. Открыл дверь. Когда мы вошли, то мужик этот спал, развалившись в гостиной на диване. Он разбил мамин любимый журнальный стол. Ваза с цветами лежала на полу. Повсюду валялись ещё разные вещи. Наверное, он разозлился, когда не нашёл меня в комнате. Вот и учинил разгром. Однако, всё было тихо. Соседи даже ментов не вызвали. Значит, не так уж и громко он рушил всё в квартире моей матери.

Парни, с которыми я пришёл, привели его в чувство сначала. Он сидел и смотрел на всех нас выпученными от удивления глазами.

– Ты пришёл в чужой дом, как в свой собственный. Обидел ребёнка. Испортил чужие вещи, – сказал Юрка. – За это надо ответить.

Всё, что произошло дальше запечатлелось в моей памяти на долгие годы.

Они все подошли к нему и стали бить. Ногами в основном. Они ему даже вскрикнуть не давали. Удары сыпались, не переставая. А я…

Марк осекается. Я смотрю на него. На его губах довольная ухмылка.

– Я с удовольствием смотрел на это, – он переводит взгляд на меня. – Мне было радостно от того, что ему больно. Он корчился от их ударов, я злорадствовал. Потом Юрка подозвал меня. Сказал, чтобы я его ударил по лицу. Как он меня. Мне бы отказаться, но я не стал. Я с силой, на которую только был тогда способен десятилетний худой пацан, ударил его раз, потом ещё и ещё. Из его носа хлынула кровь. А я улыбался. Сплюнул. Представляешь? Я почувствовал себя отомщённым. Чувствовал удовлетворение. Мой обидчик жался к дивану, умоляя прекратить. Когда я отошёл назад, Юрка склонился к нему. Он что-то тихо стал ему говорить. Тот быстро кивал.

Через двадцать минут его уже не было. Он собрал кое-какое шмотьё, что притаскивал в квартиру, и убрался.

Парни помогли мне прибрать всё в доме. Они тоже ушли позже. Но Юрка сказал, что я могу обратиться к нему в любой ситуации. Он поможет незамедлительно. Так родилась наша с ним дружба. Двадцатипятилетнего парня и десятилетнего пацана.

На утро, когда пришла мама с работы, я рассказал, что разбил нечаянно её столик и сам поранился.

Она недолго горевала, думая, что мужчина бросил её, ни сказав не слова. Кажется, она была даже рада. А он больше так и не появился у нас никогда. Мама до сих пор не знает, почему и как он ушёл. Да и незачем ей это знать.

С той ночи я очень часто стал бывать в квартире, где жил Юрка. У него всегда была компания в доме. Он жил с отцом, но я его никогда не видел. Он не выходил из своей комнаты. Позже его не стало. В компании было всего семь человек. Они собирались у Юрки, вели какие-то разговоры, курили, пили спиртное. Я до поры не знал, чем они ещё занимались. Не расспрашивал их. Мне нравилось быть в компании крутых парней. Я их считал крутыми после той ночи, когда они запросто отомстили за меня.

Юрка учил меня защищать себя. Я рассказал, что меня задирают в школе. Он пару раз приходил туда. Показал всем, что у меня есть защита. Меня перестали трогать и дразнить.

Правда, в четырнадцать я разбил одному уроду морду, он решил посмеяться, что я росту без отца, что я маменькин сынок. Он был новенький в школе. Задира тот ещё. Хотя задираться он перестал. Мои сверстники меня боялись. Я набрал массу. Больше не был худым и беспомощным. Я ходил в спортзал вместе с Юркой. Качал мышцы.

В пятнадцать я был уже высоким и довольно симпатичным парнем. Я часто ловил на себе взгляды девчонок. Я только морщился, мне совсем было не до них. Я весь был поглощён своей компанией. Они все были старше меня.

Однажды Юрка пришёл ко мне в школу после учёбы. К слову, учился я тогда намного лучше. Мне, в общем, нравилась учёба. Я даже на квартире у Юрки, порой, сидел с учебниками. Он меня хвалил, и я был доволен.

Юрка пришёл во двор школы, мы собирались идти в качалку. Он заметил взгляды девчонок в мою сторону и моё к ним равнодушие.

– Ты чего всех этих цыпочек отшиваешь? Вон, какие взгляды они на тебя кидают. Хоть сейчас любую в углу зажмешь. Не тушуйся, становись мужчиной.

И засмеялся. Я тогда стал присматриваться к женской половине нашей школы. Одной девчонке я нравился больше других. Я видел, что она несколько раз хотела подойти ко мне, но не решалась. Меня это забавляло.

Я вижу, что Марк криво усмехается.

– Я решил поиграть, – продолжает он. – Подошёл к ней сам, когда она стояла в куче других девок. Пригласил погулять. Она тут же согласилась. Подружки смотрели на неё завистливо. А мне было смешно.

В тот вечер мы прогулялись. Потом я прижал её к стене и поцеловал. Залез под юбку. Шарил по её худому телу руками. Она даже застонала. Она была готова на всё, я это чувствовал. Юрка мне многое объяснил о женщинах. Многие возбуждаются при малейшем прикосновении. Мне хотелось испробовать с ней больше, но я не стал. Проводил её до дома. На следующий день, она подошла ко мне, а я её осмеял. Сказал, что она слишком худая и некрасивая, чтобы продолжать с ней встречаться. Многие это слышали. Ржали над ней. Она вся красная убежала в слезах. Больше она ко мне не подходила.

В то время к нам в компанию пришли две девчонки. Не помню, кто из парней привёл их. Даша и Кристина. Даше было лет двадцать, а темноволосая красавица Кристина старше. Ей тогда было двадцать четыре. Кристине я понравился. Она мне, впрочем, тоже. Однажды мы остались на квартире вдвоём. Она показала мне все прелести интимной жизни. Научила меня многому. Как соблазнить женщину и доставить наслаждение. Как сделать, чтобы она всегда меня хотела. Кристина была опытной и умелой девушкой. Я провёл с ней много приятных часов. Но мы, конечно, не только трахались.

Я делаю глубокий вдох.

– Прости, малыш, – говорит Марк. – Знаю, что это неприятно слышать.

Он гладит мои волосы.

– Всё нормально, – лепечу. – Продолжай.

– Уверена?

Киваю. Мало ли кто был у него. Сейчас Марк любит лишь меня. Это главное.

– Мы много разговаривали. Она рассказывала о себе, я о себе. Я не любил её, но мне было с ней хорошо. У неё был парень, и Кристина не была против, чтобы у меня были другие. Она говорила, что я должен опробовать с другими то, чему она меня учила. И я пробовал. Много. Я использовал девушек, а они мне не отказывали. Им нравилось быть со мной. Никто мне не сопротивлялся. Соглашались практически сразу. Меня, порой, это даже раздражало. Я ведь почти никаких усилий не прилагал, чтобы затащить ту или иную в кровать. А после секса я уходил и не возвращался. Не видел смысла встречаться два раза с одной и той же. Некоторые были в истерике от того, что я их бросал.

«Мне никогда никто не сопротивлялся». Вспоминаю слова Марка. Я была тогда права, речь шла о девушках.

Марк продолжает говорить.

– Время шло. Я уже давно знал, чем занимаются парни в моей компании. Они совершали кражи в домах. Но меня с собой никогда не брали. Не знаю почему. Но я хотел. Просил Юрку несколько раз. Он отказывал всё время. Зато я ходил с ними на всякие разборки. Я обожал бить кому-нибудь рожу. Считал, что это круто. И меня совершенно не волновало, что многие были невинны. Юрка говорил, я делал.

Как-то Юрка подошёл и сказал, что нужна моя помощь. Один из тех парней, что ходил с ним на кражи сломал ногу. Им нужен был кто-то и Юрка наконец решил взять меня. Я согласился. Разве мог я ему отказать? Я ведь давно мечтал сходить с ними на дело.

Мы пошли ночью. Взломали квартиру. Взяли, что захотели. Я и Юрка уже вышли. Но двое были ещё внутри, когда мы увидели, как по улице к дому едут менты. Кто-то стуканул на нас. Юрка толкнул меня в кусты. Он заставил меня скинуть награбленное. «Уходи», сказал он мне. Я ни в какую.

– Загребут тебя, мелкий. Я этого не хочу. Тебе ещё учиться. Человеком станешь. Прости, что взял тебя с собой. Убирайся отсюда! И больше никогда на квартире не показывайся.

Он даже ударил меня. Я понёсся со всех ног.

Их забрали в ту ночь. Ясно, что отсидка была им обеспечена. Но никто меня не сдал. Я благодарен Юрке до сих пор. Даже не знаю, что с ним стало. Я просто бросил их.

Потом я ушёл в армию. Когда вернулся, пошёл на ту квартиру. Там жили другие люди. Они не знали никакого Юрки.

Я решил всё оставить в прошлом. Может, я был неправ. Но я так хотел. Кристина тоже куда-то подевалась. Я не стал её искать. Мне было с ней классно, но наша история подошла к концу.

Мама хотела, чтобы я пошёл в институт, а потом нашёл хорошую работу. Но я вернулся к мыслям о фотографии. В детстве я очень любил делать фото. У меня была камера. Я постоянно что-нибудь щёлкал. Потом Юрка, его компания и всё остальное далеко увело меня от моего пристрастия. И вот, я решил попытать счастья на поприще фотографа. Вопреки желаниям матери, я пошёл не в институт, а в школу фотографии. Учился там. Мне безумно это нравилось. Тогда-то и произошла история с той девушкой. Я тебе рассказывал.

– Я помню, – киваю.

– Мама, видя моё увлечение, смирилась, решила помочь. Она познакомила меня с Максом. Он её одноклассник. Макс оценил мои работы и рвение. И я стал работать у него. Сначала на полную. Потом, когда начал работать в студии, перешёл на полставки. Вот уже три года я работаю так. И мне это нравится.

Марк смотрит на меня. Мы оба молчим. Я перевариваю всё сказанное им. Знаю, ему не очень приятно было мне уступать, но он сделал это. Всё ли он мне рассказал?

– Это всё? – спрашиваю его. – Или есть ещё что-то, о чём я должна знать? О чём я бы знать хотела?

Он отводит взгляд. Ага! Есть что-то ещё. Точно есть.

– Марк, – говорю я. Он снова глядит мне в глаза. Еле заметно качает головой. Не хочет говорить. Да что ж там такое у него ещё осталось не рассказанным? Такое, о чём он никак не хочет говорить.

– Ты обещал, – шепчу. Он хочет отвернуться, но я беру его за подбородок. Он прикрывает глаза.

– Ты меня возненавидишь, если расскажу.

Да разве я могу ненавидеть его?

– Нет. Это не так.

Он усмехается.

– Марк!

Отодвигаюсь от него немного. Он хватает меня и крепко обнимает.

Слышу, как тяжело он вздыхает.

– Ладно, Ника.

Марк отпускает меня. Он поднимается с дивана. Я подбираю ноги под себя. Смотрю, как он встаёт у камина. Глядит на огонь.

– Два с небольшим года назад ко мне в студию на фотоссесию пришла девушка. Её звали Аня. Я пробыл с ней несколько часов. Она была довольно симпатичная, весёлая. Шутила во всё время работы. Когда закончил съемку, она пригласила меня прогуляться. Я был немного удивлён, но согласился. Мы провели с ней забавный вечер. И на следующий день встретились снова. Для меня это не было серьёзным. Мне вообще не нужны были серьёзные отношения. Я знал, когда остановиться. Обычно. Но мы стали видеться каждый день. Аня была милой и казалась мне такой простой. Но я не чувствовал к ней чего-то особенного. Мы встречались около недели. Затем, она пригласила меня к себе на ужин. Я пошёл. Мы вместе провели ночь. Я и не заметил, как увлёкся. Я не уходил от неё по утрам, как это бывало с другими. Мы проводили много времени вместе… Потом, она призналась мне, что ждёт ребенка.

Я расширяю глаза. Давлюсь слюной, кашляю.

– Нет, Ника, она не была беременна от меня, – спешит заверить меня Марк. – Она сказала, что уже была на втором месяце беременности, когда познакомилась со мной. Сначала боялась признаться, что ждёт ребенка от другого. Он бросил её ещё до того как узнал о беременности. Она призналась, что полюбила меня и поэтому всё рассказала. Она думала, что и я люблю её.

– Но это было не так, – говорю я.

Марк кивает, не смотря на меня.

– Я был в бешенстве от её лжи. Обвинил её в намеренном вранье. Думал, она хочет повешать мне на шею чужого ребёнка. Она плакала. Говорила, что не хотела этого. Я не поверил ей. Не поверил и в её любовь. Я ушёл. Зажил своей обычной жизнью. Мне было плевать на неё. Я слишком злился. Аня много раз звонила мне, но я не отвечал. Я даже в студии некоторое время не появлялся, думая, что она заявится туда. Работал только в журнале. Об этой работе она не знала.

– И что случилось потом?

Я встаю и подхожу к нему. Смотрю, как и он на горящие поленья.

– Я снова вернулся в студию только через месяц. И тут ко мне приходит женщина, представляется Аниной мамой. Говорит, была у меня дома и моя мама сказала, что меня можно найти здесь. Я спросил, что ей нужно. Она рассказала мне, что Аня умерла.

Я замираю. Боже!

– Она попала в аварию, когда ехала в такси. Сначала потеряла ребёнка, потом умерла сама. Уже после её смерти, мать нашла письмо в её сумке. Оно было написано для меня. Наверное, Аня хотела оставить его у меня в студии. И там был адрес моей матери. Я не мог и слова вымолвить. Молча взял письмо. Видимо, Аня, ничего ей обо мне не рассказывала. Женщина смотрела на меня с интересом. Без злобы, но с интересом. Она, уходя, обернулась.

– Если бы я могла найти Данила, человека, который так обидел мою дочь, бросив её с ребёнком под сердцем, я бы его убила.

– Такие слова она сказала прежде, чем уйти. Я, конечно, винил себя. Но, знаешь, я и оправдывал себя. Думал, ведь не я был отцом её ребенка. Считал себя обманутым. Я был просто идиот!

– Ну, а письмо? Что было в нём?

Марк пожимает плечами.

– Я так и не прочёл его. Унёс домой. Оно до сих пор лежит у меня в комнате. Я так и не нашёл в себе сил прочесть его, Ника. Я тогда отгородился от всей той истории. Правда, мама добилась своего. Она всё расспрашивала о женщине, которая приходила и интересовалась мной. Я не выдержал, в конце концов. Всё рассказал ей. Лишь не сказал о письме.

– Ты вспоминаешь о ней? – тихо спрашиваю я.

– Нет, – отвечает он. – Ну, только иногда. Я не могу думать об этом. Я ведь мог сделать что-то. Понимаешь? Мог взять чёртову трубку, поговорить с ней, встретиться. Я не знаю. Хоть что-то! И, может быть, она осталась бы жива. Но я сделал проще, бросил её одну, избегал. Это ужасно низко. Боже, она же была немногим старше тебя! Я себя за это ненавижу. Как и ты теперь.

Он смотрит на меня. В глазах боль. Плечи опущены. Вид несчастный.

Я понимаю в этот момент, что я правда плохо знала его. Вот он сейчас передо мной настоящий. Со всеми своими недостатками и грехами. Не идеальный. А кто идеальный? Разве есть такие? Но он мой! Это мой неидеальный мужчина, который раскрылся мне сегодня. Я не пытаюсь его оправдать. Нет.

Я знаю, его вина есть в том, что случилось с бедной девушкой. Я никому не пожелала бы такого. Мне искренне жаль, что с ней такое случилось. Господи! Смерть. Прикрываю глаза.

– Ника, – зовёт Марк. – Если ты хочешь, чтобы я ушёл из твоей жизни, я больше не буду противиться и пытаться удержать тебя. Знаю, каким я отвратительным кажусь тебе теперь. Будет так, как хочешь ты. Я просто хочу, чтобы ты знала, я раскаиваюсь в том, что не пытался помочь этой девушке. Раскаиваюсь, что плохо поступал с тобой. Я раскаиваюсь во многом. В том, что использовал женщин, ради своего удовольствия. В том, что смеялся над ними. Что пошёл тогда на кражу. И, что ударил маминого мужика. Что лез в драки и очень часто. В этих драках я и получил шрамы, которые ты видишь на мне. Ты спрашивала о них. Вот и говорю. По горлу меня полоснули разбитой бутылкой в одной из драк, что была, когда я пошёл однажды с Юркой и парнями на разборки. Грудь порезали ножом. Так же в драке.

Боже мой! Он запросто мог умереть и не раз! Я никогда бы не полюбила его и не почувствовала его руки, силу, его любовь ко мне. Не услышала его смех, такой заводной и бархатистый. Я бы вообще его никогда не узнала! Моя жизнь текла бы по своему обычному руслу. Серая, скучная и подконтрольная. Такой была бы она, если бы этот непредсказуемый, порой, жестокий, но такой страстный, такой красивый и такой любимый человек не вторгся бы в неё и не наполнил чувствами, эмоциями, трепетом, и ещё многим другим.

– Я только хочу, чтобы ты знала, встреча с тобой перевернула всю мою жизнь. Тогда во дворе колледжа, увидев тебя, я был уродом, который замыслил недоброе. Я хотел посмеяться над тобой, как и над многими другими. Хотел использовать и бросить. Во мне горело желание. Но узнав, какая ты, Вероника, я уже не был прежним. Ты, такая светлая, наивная, ранимая, добрая! И, в то же время, такая… – Он замолкает на секунду, потом продолжает. – Такая дерзкая, страстная, смелая, такая понимающая. Ты умеешь прощать, на что не каждый способен. Я никогда не встречал таких, как ты. И пусть это звучит банально, плевать.. Но ты, Ника, моё любимое солнышко. Ты освещаешь мой жизненный путь теперь. И без тебя мне не быть. Я это знаю.

Он замолкает. Смотрит на меня с любовью. А у меня от его слов кружится голова.

Я отхожу от него. Сажусь на диван. Мысленно вспоминаю всё, что было с нами. Понимаю, что наши с ним ссоры были бесконечны. Но также понимаю, что многие дни с ним дарили мне счастье, его заботу и любовь. Он дарил мне всё это. Обиды. Их было много. Улыбок было ещё больше. Смех, радость, разговоры, поддержка, объятия. Было столько всего! Гнев, злость, негодование. Тепло его родных и нежных рук, когда он нашёл меня в парке. Тогда я узнала, что Лидия моя мама. Его свитер, на моём теле, так пахнущий Марком! Вечная ухмылка, которую я так полюбила. Совместное приготовление еды и поедание пиццы и роллов у него в машине. Всего не перечесть. Но всё это у меня в памяти. Я не в силах забыть ничего, что связано с этим человеком!

Я сижу на диване долго. Марк всё также стоит у камина, подкидывает дрова. Молчит.

В конце концов, я принимаю решение. Взрослое ли это решение? Я не знаю. Но оно моё, собственное. Я люблю его, он любит меня. Я дам ему шанс. Он выполнил моё условие.

Встаю с дивана. Подхожу к моему фотопортрету. Поворачиваюсь к Марку. Он смотрит на меня неотрывно.

– Марк, – произношу тихо. – Я люблю тебя. Для меня ты не отвратительный. И я не ненавижу тебя. Однажды, если ты помнишь, я сказала, что человеку многое можно простить, если он этого достоен. Я простила тебя ещё раньше. Я уже говорила тебе это. Сегодня я увидела тебя настоящего. Это очень дорого для меня. Я поняла, что ты совсем не идеал. Что я зря доверилась тебе тогда, когда рассказала о своей жизни…

– Ника, – упавшим голосом говорит Марк.

– Не перебивай меня, – говорю я строго. Не хочу, чтобы он мешал мне сказать то, что я хочу. – Помолчи. И дай мне сказать.

Он кивает.

– Как хочешь ты.

– Ага. В моей голове много мыслей, но я не буду сейчас озвучивать их все. Я скажу только одно. Я хочу быть с тобой. Я не хочу, чтобы ты ушёл из моей жизни.

Его лицо озаряется светом. Может это свет от камина? Улыбаюсь и я.

– Ты… ты даёшь мне шанс? – спрашивает с надеждой. – Правда?

– Угу.

Улыбаюсь шире.

– Ох, Ника, – выдыхает Марк. Быстро подходит ко мне. Останавливается в паре шагов. Изучает моё лицо. – Я так люблю тебя, девочка!

Он делает два шага и обнимает меня. Я обнимаю его в ответ. Стоим долго. Молча. Я наслаждаюсь его близостью. Он, наверное, тоже. Точно так!

– Вероника, – шепчет.

– Да?

Глажу его жёсткие волосы. Прижимаюсь щекой к щеке.

Звонок в дверь.

– Это пицца приехала, – говорит Марк, но объятия не разжимает.

Я чуть отстраняюсь.

– Пицца? Когда ты её заказал?

Марк улыбается.

– Ещё до нашего разговора. Давай, садись за стол, я сейчас.

Целует меня в щёку. НУ, ПОЧЕМУ НЕ В ГУБЫ?

Я киваю. Марк выходит из комнаты. Я сажусь на диван. Слышу, как хлопает входная дверь. Ух, как быстро!

Марк входит в гостиную. У него в руках пицца и ваза с белыми лилиями. Ого! Серьёзно?!

– Я заказал без оливок, – говорит и ставит вазу с цветами на столик.

Я восхищена. Он подумал о моих любимых цветах? Ну, спасибо.

– Марк, они так красивы, – говорю я, кивая на цветы.

Не в силах сдержаться, я вскакиваю с дивана и бросаюсь ему на шею. Обнимаю. У него из рук чуть не падает пицца.

– О, какая страсть! – Восклицает, смеясь. – Тебя и цветы возбуждают, малыш?

Марк, Марк. Ты меня возбуждаешь!

Мы садимся, и Марк открывает пиццу. Приятный аромат наполняет мой рот слюной.

– Мм, я проголодалась.

– Ага?

Киваю.

– У меня есть ещё кое-что!

– фто?

У меня уже полный рот пиццы.

– Одну секунду, – Марк поднимает вверх указательный палец. Выходит. Через полминуты возвращается с двумя стаканами.

– Твой любимый, с кусочками мандарина, – протягивает мне стакан.

– И кофе, – киваю на стакан в его руке.

– Ага.

– Что будем делать, Ника? – Марк, наевшись, развалился на диване, смотрит на меня.

Я опираюсь о подлокотник дивана. Допиваю чай. Ставлю стакан на столик.

– Что ты имеешь в виду?

Я не совсем понимаю его вопрос.

– В смысле, ты ведь согласна жить здесь, со мной?

Киваю. Конечно, я согласна!

– Тогда мы можем поехать забрать твои вещи.

Кидаю на него взгляд. Да, думаю, мы можем сделать это. Прямо сейчас.