Прости меня, Вероника!

Глава 51 Ника

Через неделю после нашего примирения, я и Марк, наконец-то, собираемся и идём в гости к матери Марка.

Проводим отличный уютный вечер втроём. Кажется, я понравилась Наталье.

Она интересная женщина с доброй улыбкой и красивыми серыми глазами. Она много рассказывает о Марке и его детстве. Марк недоволен, но мать не перебивает. Я усмехаюсь. Всё-таки Марк хороший сын.

Ещё Наталья очень любит задавать вопросы. Она буквально засыпает меня ими. Марк сначала молчит и тихо посмеивается над моим удивлением. Я действительно удивлена, что мы с матерью Марка одинаково любопытные личности.

К концу вечера Марк встаёт с дивана, на котором мы с ним сидим и подходит к матери. Обнимает её, приговоривая:

- Мама, уймись пока Ника не сбежала из этой квартиры. Ты о ней знаешь уже больше, чем я сам.

Шутит, конечно.

Марк отходит от неё, и я вижу, что она закрыла рот ладонью, будто хочет остановить поток вопросов, ещё оставшихся у неё. Это выглядит очень забавно. Я не сдерживаюсь и начинаю хохотать. Наталья, смотря на меня, улыбается и сама.

- Прости меня, Вероника. Я ужасно любопытная, - говорит она.

- Что-то мне это напоминает, - подаёт голос Марк, подмигивая мне.

Я киваю. Точно.

- А ещё я не очень тактичная, - вздыхает Наталья.

- Ничего, - машу рукой. – Я сама любопытная.

Мы собираемся домой. Марк помогает мне надеть шубу, одевается сам.

Наталья обнимает меня и целует в щёку.

- Я была очень рада наконец познакомиться с тобой, Вероника.

- Взаимно, - отвечаю.

Потом Наталья поворачивается к Марку.

- Мой малютка, - гладит его по щеке. Такой нежный и любящий жест.

- Мама, какой я малютка! – возмущается Марк. Косится на меня. Я улыбаюсь. Он морщится.

Наталья обнимает его крепко. Она безумно любит сына. Марк тоже обнимает её. А я думаю о дневнике Натальи. Мне становится не по себе.

Мы выходим из квартиры и заходим в лифт.

- Едем домой, малютка, - дразню я Марка. Он закатывает глаза.

- Я покажу тебе малютку, девочка, - Марк прижимает меня к стенке лифта и целует ухо, облизывает языком. Запускает руки мне под шубу. Одной поглаживает между ног, другой сжимает грудь. А я чувствую как подкашиваются мои колени и ТАМ становится мокро. Держусь за плечи Марка.

- Марк, - выдыхаю я. – Не мучай меня, прошу.

Он отстраняется, смотрит на меня, прижимаясь теснее. В глазах огонь! Ох! Голова начинает кружиться.

- Марк, - стону, ощущая его горячее касание вновь.

Он вдруг улыбается и убирает руку.

- Малютка, да? – поднимает бровь.

Двери лифта открываются. Я отталкиваюсь от стены. Марк берёт меня за руку.

Мы идём к "Шевроле". Садимся и едем домой.

Наступает весна и воздух постепенно прогревается. Снег потихоньку тает. Днём с крыши капает вода, а к вечеру гололёд. Всё как всегда по весне.

Дни становятся длиннее, ночи короче.

В один из таких дней я и Марк сидим на заднем дворе нашего дома на лавочке. Сегодня у меня выходной, а Марк чуть позже уедет в студию. Может и мне поехать с ним? Я там не была ни разу.

- Когда растает снег, то в саду нужно будет прибрать, - говорю я, обводя рукой кругом. – Летом здесь можно посадить цветы.

- Ага, и морковку с капустой, - ржёт Марк. – Ты же их так любишь!

- А что такого? Овощи полезны, - недовольно говорю я.

- Да, повторяй это себе чаще, - Марк теребит прядь моих волос, накручивает на палец.

- Я ухожу из журнала, - вдруг говорит Марк. Голос его совершенно серьёзен.

Чего?

- Что ты сказал? – удивлённо смотрю на него.

- Ты слышала. Я решил уйти из журнала и работать только на себя.

Я поднимаюсь с лавки и встаю напротив Марка.

- Но почему? Тебе же нравится там работать.

А мне вот не нравится, что решил бросить работу в журнале. Я знаю, что он обожает все эти проекты и поездки. Но…

- Ника, я не хочу больше оставлять тебя. Не хочу больше всех этих поездок, когда ты находишься далеко от меня, одна….

- Но Марк…

- Не перебивай меня, малыш, - говорит он строго.

Я поджимаю губы.

- Я хотел уйти ещё в феврале после поездки в Черногорию. Но Макс попросил остаться ещё на пару месяцев. Теперь всё. Я точно ухожу. Не хочу быть вдали от тебя.

- А я не хочу быть причиной, из-за которой ты отказываешься от любимого дела!

Топаю ногой. Марк хочет поступить неправильно. Это моё мнение.

- Я не отказываюсь от любимого дела, Ника. Я буду работать в студии. И буду продолжать писать статьи для журнала. Но ездить в дальние поездки больше я не согласен. И хватит дуться.

Марк видит, что я надула губы. Отворачиваюсь от него.

- Или ты не хочешь, чтобы я был рядом?

Марк тоже встал с лавочки. Он обнимает меня сзади, прижимает к себе.

Как это не хочу? Это чуть ли не единственное моё желание! Я поворачиваюсь к нему.

- Я очень хочу, чтобы ты был рядом.

- Тогда вопрос решён, - отвечает он, целуя мой лоб.

Мне его не переубедить. Он упрямый. Порой, даже упрямее меня.

- Пойдём домой? – предлагает Марк, беря меня за руку.

Я киваю.

Мы заходим в дом. Снимаем верхнюю одежду.

- Мне звонила вчера София, - говорю я, когда мы устраиваемся на диване, смотрим, как в камине трещат дрова.

- И что?

Я придвигаюсь ближе к Марку, смотрю на него.

- Она зовёт нас в гости на выходные. Мы можем поехать. На следующей неделе.

Марк морщится. Он не хочет ехать к отцу. Их отношения не стали лучше после празднования Нового года. Я бы сказала хуже, после всего, что Марк тогда сказал Николаю. А ведь я так хотела, чтобы Марк смягчился и начал хоть иногда общаться с отцом.

- Я не особо хочу к ним, - отвечает он. Отворачивается.

- Неужели ты всю жизнь будешь ненавидеть отца? Тебе не кажется, что пора зарыть топор войны и сблизиться с ним.

- Ника, ты опять меня поучать начала?

Марк убирает от меня свои руки. Встаёт, подходит к камину и берёт фото с полки. То самое, где он запечатлён с отцом.

- Не отдаляйся от меня, - прошу его.

Он поворачивается. Я вижу, что он злится.

- А ты не пытайся помирить меня с Николаем Романовичем, Ника! Этот человек большую часть жизни даже не вспоминал обо мне! Плевать ему было, как я живу и какие у меня проблемы! И ты хочешь, чтобы я в одночасье всё это забыл, расцеловал его, и мы стали счастливой любящей семьёй? Так что ли? А как же годы, когда меня дразнили безотцовщиной? Когда смеялись надо мной, что я типо маменькин сынок! Когда я получал тумаки и не отец вступался за меня, а совершенно посторонний человек! Этот человек мне чужой, понимаешь?

Он размахивает фотографией в рамке.

- И я не собираюсь закрывать глаза на всё, что было только из-за того, что мой папенька захотел вдруг стать частью моей жизни.

Он кидает фотографию на пол и стекло трескается.

- Марк, что ты делаешь?

Я вскакиваю и поднимаю рамку. Но Марк выхватывает её из моих рук. Он вынимает фото из разбившейся рамки и рвёт её. Потом бросает в камин.

Я наблюдаю за его действиями молча. Потом разворачиваюсь и ухожу наверх.

Сажусь на кровать в спальне. Марк не пошёл за мной.

Сижу минут десять. За дверью тишина.

Я встаю и иду вниз. Марка нигде нет. Подхожу к окну. Вижу как "Шевроле" отъезжает от дома.

Прекрасно. Он обижен на меня. Я знаю это. Но я на него не злюсь за то, что он наговорил.

О, нет, я не злюсь на него. Я злюсь на себя. Я скрываю нечто важное от любимого человека. Дневник его матери. Я не могу решиться показать его Марку. Я боюсь его реакции.