Прости меня, Вероника!

Глава 47 Марк

– Малыш, вставай, пойдём выпьем, – усталый голос вырывает меня из забытья. Я открываю глаза. Я всё там же. Там, где лёг вчера за полночь. Вернее не лёг, а упал. Еле донёс сюда себя пьяного.

– Хватит меня так называть, – говорю и слова отдаются болью в моей голове. Сука! Нахера же бухать! – Я уже говорил тебе, третий раз повторять не буду, Юр.

Юрка ржёт, садится на стул, что напротив кровати. Смотрит на меня.

– Ладно, Марк, ладно, – отзывается хрипло. – Проехали.

Я оглядываю моё прокуренное убежище. До чего же здесь грязно и противно. Какие-то шмотки повсюду, старая вонючая мебель, окно не открывается. Того гляди проблююсь. Не мудрено.

– Будешь вставать? Мне ж отчаливать скоро.

– Я тебе сейчас в кровать нассу, – говорю. Нестерпимо хочется в туалет. Голова как в тумане.

– Ссы, это уже не моя кровать, – смеётся Юрка.

– Сколько время?

Я привстаю, сажусь, спускаю ноги вниз.

– Уже три.

– Что за вонь стоит?

Бля, это ж от меня разит! Я не мылся и не менял одежду уже три дня.

– Приди в себя, – говорит Юрка. – Тебе точно в душ нужно. И лучше контрастный. Наш договор в силе?

Договор? Ах, да.

– В силе, – отвечаю. Поднимаюсь на ноги.

Меня немного шатает, но на на это похер. Нужно вымыться и срочно.

– Тогда приводи себя в порядок и едем в банкомат.

– Ты ж мне выпить предлагал, – кошусь на него.

– Я пошутил, – опять ржёт. Что ж он меня так бесит?

Наверное, потому что вчера пытался расспрашивать меня про Нику. Сука. Хрен тебе, а не девочка эта.

– Ладно, я пошёл в душ.

– Ага.

Я выхожу из вонючей комнаты, иду по коридору. Ванная в конце коридора. Ссал вчера там. Прямо в ванну. Я чудовище. Настоящее. Хорошо, что малышка меня здесь не видит. Блядь, даже думать о ней в таком месте - преступление.

Мимо меня, шатаясь, проходит какая-то шалава со спутанными волосами и порванной юбкой. Отшатываюсь от неё. Кошмар, бля.

Захожу в ванну. Свет горит. Подхожу к унитазу из которого дермищем разит. Что смыть нельзя за собой! Твари. Ссу.

Противно залезать в старую ржавую ванну, но смыть с себя грязь точно надо. И рубашку постирать. И трусы. И носки.

Встаю под душ. Включаю то горячую, то холодную воду. Постепенно снова начинаю ощущать себя человеком.

Трезвею быстро. В голове проясняется. Начинают лезть всякие мысли.

Я три дня провёл в этой квартире. Юрка живёт здесь временно. Квартира вообще не понятно чья. Тут постоянно полно народа, все бухают, курят, трахаются. Я приехал сюда, потому что Юрка дал мне адрес. И понеслось. Сколько я выпил в первый вечер не помню. Помню только, что уснул в каком-то кресле. Проснулся от того, что полная брюнетка тёрлась о мои бёдра, сидя на моих коленях. Она, сука, к ширинке моей уже тянулась. Я встал резко, она упала на пол.

– Ты чего?

– Пошла нахер. Не лезть ко мне!

– Как хочешь, грубиян.

Юрка меня провёл в свою комнату. Я лёг на кровать, проспал до утра. И всё по новой. Три дня бухла и курева. И все эти дни Юрка выпрашивал бабло у меня. Мол, у тебя по-любому есть. Вон какая тачка у тебя и одежонка. Явно дорогие. Мол, помоги бывшему товарищу, выручи деньгами.

Юрка много сделал для меня. Я сначала раздумывал. А вчера он о Нике стал говорить. Мол, классная девчонка, мне бы такую. Глаза горят, губы облизывает. Ну уж нет. Я согласился дать ему денег. Хрен с ним, да я ему хоть все их отдам, лишь бы он не приблизился к моей крошке.

Как она там? Что делает? Скучает ли по мне? Переживает? Я уже не могу без неё. Она отдохнула? Надеюсь, что да. Потому что сегодня я вернусь домой. И чтобы она мне не сказала, хрен я больше уйду. Пусть хоть сотни сцен ревности мне устраивает. Не отвертеться больше от меня.

Выключаю воду. Хрен я что постираю, я скорее выброшу всё это шматьё. Пропахшее здешним притоном. Домой я это не потащу точно. Вспоминаю, что в машине завалялось кое-что из одежды. В багажнике. Это класс. Всегда вожу с собой одежду. Она может пригодиться. Полотенец здесь, конечно, нет. Да и не стал бы я грязными тряпками вытираться. Надеваю свою одежду.

Нахожу ключи в кармане. Иду вниз. Роюсь в багажнике. Бинго. Вещи есть. Сажусь в машину. Скидываю грязные шмотки, надеваю другие. Хорошо, что пальто я снял в машине и не пошёл в нём в тот гадюшник.

Грязные вещи выкидываю в мусорку рядом.

Выходит Юрка.

– Ну что, едем?

Ухмыляется. Зубы у него гнилые. Волосы растрепаны. Но одежда довольно приличная. Где ж он её взял-то? Юрку потрепала жизнь. Но разве я в этом виноват? Юрка никогда не хотел работать, хотел лёгкой жизни и денег. Что ж, лёгкие деньги ему достанутся снова. Насрать.

– Едем.

Мы доезжаем до банкомата. Я беру карту. Снимаю деньги. Отдаю Юрке. Везу его на вокзал.

– Спасибо, малец, – говорит он. Хлопает меня по плечу. – Может, ещё увидимся.

Вряд ли. Я точно не хочу.

– Пока, Юр, – говорю.

– Ну, пока.

Он смотрит на меня пристально. Глаза сверкают недобро. Потом мотает головой. Разворачивается и уходит.

Я стою ещё минут пять. Потом разворачиваюсь и ухожу с вокзала.

Итак, что дальше по плану? Домой? Или сначала…

Решаю по-настоящему привести себя в порядок, уже потом к Нике. Не хочу пугать её своим видом.

Еду в магаз, покупаю чёрную рубашку, брюки и пиджак. Ника не простит, если узнает, что я лишился новых вещей.

Потом еду к матери. Её нет дома. Нормально моюсь, бреюсь.

И вот я уже готов. Как новенький. На улице уже вечер, когда я снова сажусь за руль.

Но как встретит меня моя крошка? Снова скандал? Обиды? Слёзы?

Всё, что угодно, лишь бы с тобой, Вероника.

Покупаю ещё белые лилии. Это слабый аргумент, но всё же…

Домой.