Прости меня, Вероника!

Глава 27 Марк

Ника смотрит на меня задумчиво пару секунд. Почему так? Может, она не уверена, что снова хочет жить со мной?

– Ника, что такое? – подсаживаюсь к ней ближе. – Ты не уверена, что хочешь жить со мной?

Она хлопает глазами.

– Что?

Разве неясно что?

– Ты хочешь снова жить вместе? Или ещё думаешь над этим?

Она придвигается ко мне. Гладит меня по щеке.

– Да, Марк, я хочу жить с тобой. И думаю, мы можем сейчас поехать и забрать мои вещи из квартиры Андрея.

Она нежно касается моих губ. У меня отлегает от сердца. Ника говорит искренне. Я чувствую это.

– Ну, поехали? – отрывается от меня и встаёт с дивана. Я тяну к ней руку, хочу снова обнять. Но она отбегает от меня. Выходит из гостиной.

– Пойдём, – кричит. – Или я подумаю, что ты сомневаешься.

Шутница! Разве я могу сомневаться в своем желании быть с ней? Когда всё, чего я хочу, это снова и снова спать с ней в одной постели и сжимать в крепких объятиях. Целовать её прекрасное тело и касаться губами её нежных губ.

– Я уже бегу, – отвечаю ей и быстро выхожу следом.

Одеваемся, выходим.

– Всё ещё снег, – произносит Ника, кружась вокруг себя. Моя ты милаха!

– Да, – говорю, когда садимся в машину. – Только всё-таки нужно расчистить дорожку, сделать шире. Иначе утонем в снегу.

– Ой, ты опять ворчишь, дедуля, – смеётся моя крошка. Я усмехаюсь. – Вот приедем назад и расчистишь.

Киваю.

Мы доезжаем до дома, в котором жила Ника все эти дни. Поднимаемся. Ника собирает вещи, оглядывает квартиру.

Уже через двадцать минут, мы снова в машине. Ника заставляет меня заехать в аптеку. Бежит и покупает гель от синяков. Что ж, я сам согласился на очередную пытку.

Ника говорит, что нужно заехать в супермаркет и купить еды. Да уж, в холодильнике у меня мышь повесилась!

Заезжаем в магазин. Ника набирает целую тележку продуктов.

– Куда ты столько набрала? – смеюсь я. – Нас с тобой двое, а не десять.

Хмыкает.

– Там в основном фрукты и овощи. Это довольно лёгкая пища и съедается быстро, – отвечает с важным видом.

Садимся в машину. Едем.

– Из мясного я пока взяла только сосиски, – вижу краем глаза, как она загибает пальчики. – Курицу и рёбрышки. А ещё купаты. Пожарим их на костре.

Да, совсем немного. Запасливая какая.

– У тебя есть мангал?

Мангал? Я вообще не думал о таких мелочах. Я предавался пьянству и воспоминаниям.

– Нет.

– Блин, – сокрушается. – Тогда оставим купаты назавтра, когда ты съездишь за мангалом, решёткой и углём.

А я собираюсь за всем этим ехать?

– Да, Марк? – спрашивает, сверлит меня взглядом.

Мне остаётся только согласиться.

– Конечно, Ника.

– Я знала, что ты скажешь да!

Хохочет. Я так скучал по её смеху. Ника простила меня. Она выслушала рассказ о моей жизни. Она теперь знает об Анне. Я видел, как она прикрыла глаза, когда я сказал, что Аня умерла. Мы оба знаем, что я отчасти виноват в её смерти. Ника спокойно отреагировала. Но я знаю, что она обдумывала всё, что я рассказал ей. Я видел в её глазах жалость, когда она узнала об этом чёртовом мужике. Но я не стою жалости. Я делал много плохих вещей и сам. Скольких человек я избил, скольких женщин унизил. Как вообще меня можно простить? Но Ника смогла. Это очень важно для меня. Важнее всего знать, что моя любимая девочка меня простила. И неважно, что я сам никогда не прощу себя.

– Марк, ты пропустишь поворот, – говорит мне Ника.

– Что?

– Поворот!

Блин, точно! Успеваю повернуть вовремя. Мои мысли совсем отвлекли меня от дороги. Чёрт! Надо быть внимательней!

Выходим из машины. Забираем вещи и пакеты. Заходим домой.

На кухне разбираем продукты.

– Что случилось, Марк? – спрашивает Ника. – О чём так задумался, что чуть не пропустил нужный поворот?

Она с интересом смотрит на меня. Её взгляд пронизывает меня насквозь!

– Я думал о том, что ты меня простила, несмотря на то, что я такой урод.

Достаю из пакета бананы и виноград. Убираю в холодильник. Чувствую её руки на своей талии. Ника прижимается ко мне. Она встаёт на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щёку. Она у меня и, правда, маленькая.

– Марк, – тихо говорит она. – Хватит себя казнить за то, что было. Я люблю тебя. Не отдаляйся от меня. Прошу.

Твоя взяла, красавица. Пусть на время, но я перестану думать о прошлом. Есть только Ника. И никого больше. Поворачиваюсь к ней. Обнимаю. Целую её губы. Они раскрываются мне. Наш поцелуй долгий, нежный. Ника стонет моё имя. Ещё немного, и я утащу её в койку!

Но Ника отступает от меня на шаг. Улыбается. Склоняет голову набок.

– Ты хотел расчистить дорожку. Снег уже кончился.

Да, я помню.

– Дразнишь, Ника.

Тоже улыбаюсь. Она кивает.

Поздним вечером выбираем себе спальню. На втором этаже дома их три. Две большие, одна поменьше. Мы обходим их все. Ника выбирает третью. Самую крайнюю к лестнице. И самую маленькую.

– Но в той, что посередине, есть ванная, – говорю я. И большой портрет моей матери. Не, не вариант. Если только его убрать в другую комнату.

– Ну и что? Я могу выйти и пройтись по коридору до ванны. Мне нетрудно. А тебе?

Смеюсь. Девчонка непреклонна.

– Мне тоже нетрудно.

– Вот и отлично.

Я приношу две её сумки и шубу в выбранную спальню.

– А где ты спал, когда был здесь? Ну, все эти дни.

Уж, не здесь, конечно!

– На диване в гостиной, – отвечаю.

– Правда? – удивляется. – А почему не в спальне?

А что не понятно?

– Ника, я всё время был пьян. Я просто не мог подняться. Нахрен мне это было надо?

Пожимаю плечами.

– Мм.

Ей не понять. Она ж не заливала горло по неделе подряд. И хорошо!

Наблюдаю, как Ника разбирает свои вещи. Почти все мне знакомы. Она тщательно их складывает, убирает по полкам.

– У тебя нет здесь вещей, ведь так?

Конечно, нет. Если только немного. Ника знает это. Ведь нетрудно догадаться.

– Только те, что в сумке. Внизу.

– Где именно?

Любопытная! Этого у неё не отнять.

– В гостиной. За диваном.

– Ясно.

Ника идёт к выходу.

– Ты куда? – спрашиваю.

– Мне надо, – говорит. – Будь здесь. Я сейчас.

Командир! Ладно. Подожду тут, как просит. Или всё-таки приказывает? Я тоже говорил с ней этим тоном и не раз.

Проходит не больше двух минут и Ника возвращается с моей сумкой. Так и думал, что за моими вещами пошла.

– Разберёшь сам завтра!

Ой, какие мы важные!

Продолжает распаковывать свои шмотки.

Вижу, как достаёт книгу. "Мастер и Маргарита".

– Твоя любимая, – говорю.

– Ага, – Ника бережно кладёт книгу на тумбочку у кровати. – Мама принесла её в тот день, когда ходила забирать мои вещи из квартиры. Ну, то есть Елена.

Стерва, конечно, не сказала, что это я просил её взять книгу.

– Я не знаю, почему она взяла именно эту книгу. Елена не знает, что она моя любимая.

– Ещё бы, – говорю. – Она вообще о тебе ничего не знает.

Ника вдруг смотрит на меня внимательно.

– Это ты, – лепечет. – Ты дал ей книгу?

– Ника.

– Говори!

И что, блин, мне остается?

– Ладно! Да я сказал, что это твоя любимая книга. И отдал её.

– Спасибо. Елена, конечно бы не взяла её специально сама. Зато шубу забрала!

Да уж.

– Или…

Ника снова идёт к сумке и достаёт последние вещи. Свои пижамки. Те, что я очень люблю.

– Марк, ты и шубу ей отдал? Да?

Ты права, девчонка.

– Ага. Сказал, что она тебе очень нравится, и ты будешь переживать, если стерва её не заберёт.

– Ты хитёр, Марк.

– А что она сказала обо мне? – интересуюсь. – Наверное, что у меня там куча баб?

Ржу.

Ника убирает сумку в нижний ящик шкафа.

– Она сказала, что тебя не было в квартире.

Вон, оно что. Не удивительно.

– Спасибо. Ещё раз, – поворачивается ко мне. Вижу в её руках мою чёрную футболку. Ту, что я кинул в сумку, пока стерва не видела. Ника показывает её мне. Я улыбаюсь.

– Футболка, любимый?

Привстаю на кровати.

– Ты её даже не нашла.

Смотрит виновато.

– Иди ко мне, Ника, – хочу заманить её в кровать. Сколько можно выхаживать тут передо мной? Вилять своей задницей. Распалять меня!

– Ага, – отвечает. – Но мне надо сначала переодеться.

Давай переодевайся. А я посмотрю.

Ника открывает дверцу шкафа, достаёт штаны и тунику. Кидает на меня взгляд. Ага. Видит, с каким вожделением я на неё смотрю. И тут же скрывается за дверцей.

– Ника! – восклицаю. – Ты нечестно поступаешь! Сейчас же выйди оттуда!

Вон что придумала! Прятаться от меня!

– Быстро выйди из-за этой чёртовой дверцы!

– Нет! – говорит. – Ты набросишься на меня, будто зверь дикий. Я знаю! Видела твой взгляд.

Ну, ещё бы! Конечно!

– А у меня к тебе ещё есть пара вопросов, Марк.

Что, опять вопросы? Ну, нахрен.

– Ника, – стону. – Какие ещё вопросы?

– Поверь, ЕСТЬ ещё.

Она отходит от шкафа. Переодетая. Снимает резинку с волос. Локоны падают на её плечи, а у меня встаёт от её вида.

– Обещай, что не будешь приставать, – тычит пальцем в мою сторону.

– Нет.

– Обещай! – настаивает. – Иначе буду бревном лежать!

Смеюсь. Как будто это возможно!

– Угрозы, Ника!

– Марк.

– Ника.

– Марк!

Сдаюсь.

– Ладно.

Идёт ко мне. Серьёзная. На лице ни тени улыбки.

– Давай, обними меня, – садится на кровать. – И помни, ты обещал!

Ох, кроха. Ты меня заставила. Протягиваю к ней руки. Обнимаю. Ника растягивается на кровати, голову кладёт мне на плечо. Поворачивается. Целует мою щёку. Я вздыхаю. Пытаюсь сдержаться. Но это так сложно, когда она в моих руках.

– Так хорошо, – говорит. – А теперь вопрос.

Что ж.

– Ну, спрашивай.

– Почему ты приехал к отцу?

Ника любит задавать вопросы. Иногда она застаёт ими врасплох. Я не ожидаю, что она спросит о моём родителе сейчас. Хотя, если подумать, ей, конечно, интересно.

– Ты же знаешь, – отвечаю. – Познакомиться. Пообщаться.

– Но много лет ты не хотел этого. Рита сказала, что мама уговорила тебя. Хотя до этого была против вашего общения.

Знаю, что Ритка ей сказала.

Киваю.

– Так и есть. Я не знаю причин, почему мама передумала. Но это, действительно, она уговорила меня поехать. Я ей за это бесконечно благодарен, Ника.

– Почему?

Делает вид, что не понимает. Лиса. Хочет, чтобы я это сказал.

– Ты знаешь.

Качает головой.

– Знаешь, Ника.

– Скажи мне, Марк!

Требует. Я смеюсь и целую её макушку. Ладно.

– Потому, что приехав в город, я встретил одну маленькую гордую девчонку, порой, такую противную и упрямую, но безумно красивую и желанную. И эта девушка забрала моё сердце и подарила мне своё. И это ты, Ника.

– Ох, Марк, как красиво ты говоришь! Я просто удивляюсь. Ты точно книги не читаешь?

– Точно нет. Ну, только если иногда. Оочень редко, – отвечаю. Это правда, меня не заставишь читать. Может только Ника. И не всегда.

– Но, я могу и по-другому сказать. Хочешь?

Смеюсь. Наклоняюсь к её уху.

– Эту девушку я очень хотел…

– Нет, нет, нет! Я не хочу опять твоих пошлостей, – качает головой Ника и смеётся.

Она точно поняла, что я хотел сказать.

– Ваши отношения не смогли сложиться, – говорит Ника задумчиво. – Ты не дал ему шанса, так ведь?

Ника права. Я не дал отцу ни единого шанса. С тех пор, как я к нему приехал, я только и делал, что обвинял, сыпал ему на голову оскорбления, часто не мог сдержаться, не мог не попенять ему, что он бросил нас с мамой.

– Да уж, – отвечаю Нике. – Я много с ним ссорился. А он терпел. Отец очень терпеливый человек. Я это понял за несколько месяцев, что провёл в его доме.

– Ты жил у него постоянно?

– Нет, конечно. Я уезжал и приезжал. У меня работа, Ника. Я не мог безвылазно сидеть в твоём городе.

– Ну, да, – кивает она.

Меня немного раздражает разговор об отце. Я не хочу обсуждать ни его самого, ни наши отношения.

– Он подарил тебе машину. Почему ты мне об этом не сказал?

Нике только дай волю, и она никогда не остановится со всеми этими расспросами. Убираю руки за голову. Смотрю в потолок.

– Разве это так важно? И кто тебе сказал, что он подарил мне "Шевроле"?

Ника поворачивается ко мне. Смотрит.

– София.

Ну, конечно! Много она знает!

– София ничего не знает об этом!

– Но…

Ника, кажется, растерялась.

– Я тоже вложил в эту машину деньги, Ника, – говорю резко. – Не только отец! Он просто добавил мне часть суммы. Но ему, наверное, нравится думать, что это его подарок! София не знает.

– А Вадим?

Я потираю подбородок. Чёрт!

– Вадим вообще не знает, что отец давал мне деньги на автомобиль.

– Почему?

– Потому что я просил отца не говорить Вадиму! Не хотел, чтобы Вадим знал. Это не его дело!

– А…

Это уже невыносимо!

– Пара вопросов, Ника? Так ты сказала? Может, хватит меня пытать? – Повышаю на неё голос. Бля. – Какая вообще разница, как у меня появилась эта машина! Что ты прицепилась к ней?!

Ника отодвигается от меня. Смотрит исподлобья. Обиделась.

Хочет встать с кровати, но я хватаю её за руку. Она брыкается, но ей не вырваться. Я был слишком резок. Я, как всегда, всё порчу.

– Ника, прости, что накричал.

Ника перестаёт брыкаться. Молчит. Сопит. Дуется на меня.

– Ника, – обнимаю её. Я чувствую, что она хочет отстраниться. Но всё равно держу.

– Марк, отпусти меня, – говорит она. – Я больше ничего не спрошу у тебя, раз ты не хочешь.

Мне бы научиться терпению с этой девушкой. Правда, не знаю, как это возможно. Когда она начинает задавать вопросы, то тормозов у неё точно нет.

– Что ты будешь делать, если я тебя сейчас отпущу?

Мне, правда, интересно.

– Схожу в душ и лягу спать. Ты не хочешь разговаривать со мной, поэтому мне ничего другого не остаётся. Да и поздно уже.

Какая спокойная и рассудительная! Обычно Ника рвёт и мечет. Кричит, спорит. Но не покоряется. Здесь что-то нечисто. Может быть это очередная игра?

– А много у тебя ещё вопросов?

Пожимает плечами.

– Ну, скажи, пожалуйста.

Может ответить ей ещё на несколько? Тогда Ника не будет на меня обижаться.

– Какая разница.

– Ника!

– Несколько.

Хорошо.

– Задавай! Отвечу на все.

Мы удобней укладываемся на кровати. Ника довольно улыбается.

– Что ж. Ладно. Тогда скажи, Рита тебе рассказывала о наших с ней разговорах? В частности о разговоре в день после вечеринки у Вадима?

Ника точно знает, что спросить!

– Да.

– Говорила, что я расспрашивала о тебе?

– Да.

– А говорила, что она меня предупреждала, какой ты плохой человек и тебе не нужны серьёзные отношения? Что у тебя то одна, то другая девушка. Говорила она тебе такое?

Ритка предупреждала Нику. Я не знал об этом, но в этом нет ничего удивительного.

– Вряд ли, да? – поднимает бровь.

– Не говорила. Но я не удивлён.

Ника кивает.

– Что ещё?

Ника думает. Стучит пальчиком по губе. Выбирает, какой вопрос из тысячи задать? Усмехаюсь.

– Когда ты влюбился в меня?

Ох, этот вопрос уже серьёзней.

– Это последний вопрос?

– Крайний на сегодня.

– Мм.

– Ну, так?

Когда полюбил Нику? Надо подумать. Перебирая все варианты, все, проведенные вместе дни, вечера и ночи, я понимаю, что любил Нику ещё до того, как она призналась мне в любви. Я любил её уже тогда, когда бросил почти на сутки. Когда раздумывал, не закончить ли мне игру с ней. Отступить, уйти, пока не испортил ей жизнь. Я любил тогда Нику. Просто этого не понимал. Да и понимать не хотел.

– Когда не пришёл встретить тебя к магазину. В день перед вечеринкой у Влада.

– Ого! – удивляется. – Правда?

– Думаю, да. Но понял это позже.

– Ясно.

Ника кладёт голову на подушку. Смотрит в потолок. Я беру её за руку. Тихонько сжимаю.

– А теперь расскажи мне, в каких городах ты был. Ну, хотя бы о некоторых.

Что ж, об этом я поговорю с удовольствием. Я много где бывал. Мне есть, что рассказать.

Спустя примерно час я замечаю, что Ника уснула. Время действительно позднее, так что я не удивлён. Я осторожно, чтобы её не разбудить, расправляю кровать и укрываю Нику одеялом. Она переворачивается на бок. Кладёт руку под голову. Дыхание ровное. Я наклоняюсь и целую её в висок.

Сам я спать не хочу. Оставляю включенным светильник на стене, выхожу из комнаты. На кухне делаю себе кофе.

Думаю о том, что совсем забросил работу за последние недели. Мне после нового года нужно отдавать фотки с фотосессий. А они не готовы. Пора становиться в строй, иначе потеряю заказчиков.

Иду на улицу. Загоняю машину в гараж. С заднего сидения достаю ноут. Возвращаюсь на кухню. Принимаюсь за работу. Когда работаю, я не смотрю на часы. Увлекаюсь и совершенно не замечаю, сколько времени проходит.

– Марк! – слышу вдруг испуганный крик Ники. Вскакиваю и бегу наверх.

Она стоит в коридоре. Глаза широко раскрыты, волосы растрёпаны, потирает локоть.

– Что случилось, Ника? – беспокойно спрашиваю.

– Локоть ударила о тумбу. Мне приснилась Рита, Марк.

Я подхожу к ней и веду обратно в спальню. Садимся на кровать.

– Это кошмар, – говорит она тихо.

Ника дышит часто. Потирает висок. Я беру её руки в свои. Они немного дрожат.

– Если хочешь, можешь рассказать мне, – говорю.

Ника смотрит на меня.

– Я только помню, что мне снилась Рита. И ей было очень больно. Она плакала. И я тоже. Мне иногда снятся такие сны.

– Какие?

Ника тихонько сжимает мою ладонь своими маленькими пальчиками. Закусывает губу. Сказать боится?

– Ника.

– Сны, которые сбываются через какое-то время.

Чего?

– Вещие сны?

– Только не смейся, – просит.

Разве я смеюсь?

– Я серьёзен, ты же видишь.

Она кивает.

– Что тебе снилось раньше?

– Мне приснилось, что меня кусает собака и это случилось через месяц или около того. Потом ссора с матерью. Как-то приснилось, что Лидия и Елена ссорятся. Потом я видела сон, в котором мы с тобой расстаёмся. И это случилось, Марк. В том сне ты просил у меня прощения.

– Поэтому ты спрашивала меня о моих снах? В тот день, когда я уехал в Екатеринбург. Я говорил во сне. И ты это слышала. Ты допытывалась, почему я прошу прощения.

– Да. Мне было страшно, что мой сон сбудется. И вот теперь Рита. Она была очень несчастна, Марк. Она так плакала!

Я вижу слёзы в её зелёных глазах. Не могу сдержаться, наклоняюсь к ней и легонько целую её розовые губы. Трусь щекой о её щёку. Она вздыхает.

– Всё будет хорошо, – шепчу ей на ухо. – Кошмар кончился. Я рядом.

– Где ты был? Почему ушёл от меня?

– Я был на кухне. Решил немного поработать. Я ведь совсем забросил работу.

Она кивает. От Ники пахнет клубникой. Я придвигаюсь к ней ближе, обнимаю.

– Ты не уйдёшь больше?

– Нет, моя клубничка, – улыбаюсь. – Лягу с тобой.

– Клубничка? – смотрит на меня с еле заметной улыбкой.

– Ага, от тебя исходит клубничный аромат. Мне нравится.

Она пожимает плечами.

– Ложимся?

– Да.

Раздеваюсь. Ника накрывается одеялом. Я ложусь рядом с ней, тянусь к выключателю.

– Нет, не надо, – просит Ника. – Оставь пока.

– Ника, ты же не боишься темноты! – восклицаю.

– Не боюсь, но всё равно не выключай. Я быстро усну. Тогда выключишь.

– Хорошо.

Ника закрывает глаза. Я наблюдаю за ней. Постепенно она начинает дышать ровно. Ресницы чуть подрагивают.

Я осторожно выбираюсь из кровати. Иду вниз. Забираю с собой ноутбук, выключаю на кухне свет. Возвращаюсь в комнату. Оставляю ноут на подоконнике. Раздеваюсь и прыгаю в кровать, выключаю светильник и прижимаюсь в моей малышке.

Когда открываю глаза, то я один в кровати. В окно пробивается свет зимнего солнца. Должно быть уже часов девять. Ника встала рано сегодня. Интересно, что она делает?

Я протираю глаза и встаю с кровати. Выхожу из спальни. Слышу, что в ванне, в конце коридора льётся вода. Душ вместе? Ника же не будет против?

Я подхожу к двери ванной и открываю её. Захожу. Вижу силуэт Ники за шторкой. Улыбаюсь. Снимаю трусы.

Подхожу к ванне и осторожно открываю штору. Ника слышит это.

– Марк! – восклицает и мыло падает из её рук. Я залезаю в ванну, поднимаю мыло.

Забираю у неё губку, которую она намыливала. Кладу мыло в мыльницу. Ника молча наблюдает за мной.

– Повернись ко мне спиной, – говорю я. Поднимает бровь, я улыбаюсь ей. Она разворачивается. Я намыливаю её шею, спину, руки, спускаюсь по бедру и ниже. Слышу, как Ника судорожно вздыхает. Почему она так нервничает? Это ведь нормально, мыться вместе. Мы уже делали это. – Теперь лицом.

– Марк, – говорит Ника, поворачиваясь.

– Что, Ника? – провожу по кончику её носа мыльным пальцем.

– Ой, что ты делаешь! – улыбается она вдруг. Выхватывает у меня губку и выдавливает пену с неё прямо мне на голову, поднявшись на цыпочки.

– Ника! – притворно возмущаюсь. Она хохочет, а по моему лицу стекает пена. Я смываю пену под струями воды. Ника тянется к мылу. Снова намыливает губку и трёт мне спину. Я поворачиваюсь к ней, наклоняюсь и целую губы. Она не ожидает этого и отступает на шаг, чуть не падает. Я хватаю её за талию. Прижимаю к себе.

– Надо смыть с тебя пену, – говорит она, упираясь ладошками мне в грудь.

– И с тебя. Но сначала надо вымыть голову. – Трясу головой. – Поможешь мне?

Она кивает.

– Да, но тебе нужно наклониться. Ты высокий, Марк, а я…

Я опускаюсь, встаю на колени. Вода хлещет прямо на тело Ники, смывая с него пену.

– Так пойдёт? – смеюсь. Вижу, что ей неловко. – Я сейчас прямо напротив твоей…

– О, вот только не надо!

Я ржу. Она обхватывает ладонями моё лицо, поднимает. Встречаюсь с ней взглядами.

– Вот так и смотри на меня, – говорит она. – И не вздумай опустить голову!

Она берёт с полки шампунь, моет мне голову, массирует.

– Мм, как приятно, – довольно говорю. Поднимаю руку и провожу у Ники между ног.

Она вскрикивает.

– Прекрати! С тобой невозможно помыться нормально!

– Ну, ещё бы, малыш, – широко ей улыбаюсь. – Ты ж вся такая мокрая и обнаженная тут передо мной.

Фыркает.

– И я не опускал голову.

– Зато поднял руку! Это тоже нельзя!

Нельзя! Вот ещё. Мне можно!

Она снимает душ со стойки. Промывает мне голову.

– Откинь ещё немного голову назад, – командует. Повинуюсь. – Вот и всё. Теперь вставай.

– Какой ты командир!

Ставлю душ обратно. Ника встаёт под него.

Я обнимаю её и чуть сжимаю грудь.

– Хватит командовать, – шепчу ей на ухо. – Моя очередь.

Я беру её за подбородок и целую в губы. Другой рукой ласкаю живот. Опускаю руку ниже.

С губ Ники срывается стон. Ну, всё, хватит! Сколько можно тут стоять!

Я немного отстраняю её, выключаю воду. Хватаю с вешалки полотенце. Вытираю её, потом себя. Ника молчит. Покусывает губу. Хочет меня. Глаза у неё блестят. Я этот взгляд знаю хорошо. Подхватываю девчонку на руки. Выхожу из ванны. Делаю пару шагов.

– Марк, стой, – резко говорит Ника. Она смотрит наверх. Я слежу за её взглядом. О, нет! Сейчас начнется. – Ты не упоминал о чердаке.

– Ну, и что? – недовольно говорю.

– Я хочу там побывать!

Любопытство этой девушки доведёт меня однажды!

– Сначала ты побываешь в нашей кровати, и я тебя трахну! – Говорю и продолжаю движение.

– Марк!

– Что?

– Ты пошляк!

Открываю дверь спальни.

– Знаю.

Она вырывается. Вот будто специально! Я бросаю Нику на кровать, нависаю сверху. Протягиваю руку к шкафчику в тумбочке. Достаю оттуда презерватив. Я их кучу туда положил ещё вчера. Открываю его, натягиваю.

– Ты нарочно брыкаешься, бессовестная, – шепчу ей.

Она облизывает губы. Моргает своими глазищами. Я рычу.

– Ну, Ника, – накрываю её губы поцелуем. Коленом раздвигаю ей ноги.

– Марк, – стонет Ника сквозь поцелуй, когда я постепенно вхожу в неё. Она обвивает ногами мою талию. Мне хочется поэкспериментировать с ней. Хочу поменять позу.

– Ника, – говорю. – Развернись ко мне спиной. Она распахивает глаза. – Давай, Ника.

Я помогаю ей повернуться. Мне нравится боком, когда я сзади. Посмотрим, понравится ли Нике.

Я двигаюсь сначала медленно, потом всё быстрее. Опускаю руку Нике между ног.

– Марк! – восклицает она. Движется в такт со мной. Чёрт, эта девушка создана именно для меня и ни для кого больше!

– Нравится так? – спрашиваю, когда мы оба почти достигли пика. Ника постанывает в моих руках.

– Скажи, мне, Ника, – требую.

– Да, – выдыхает она. Я чувствую, как её тело сотрясается. Мы кончаем одновременно. Я прижимаю её к себе как можно крепче.

– Почему мы раньше так не делали? – спрашивает Ника чуть позже.

Она сидит на кровати, теребит мои пальцы. Пощипывает каждый. Потом достаёт этот противный гель. Мажет мне скулу. Я терплю, конечно. Я ж не девчонка, чтобы стонать и охать от прикосновений к больному месту.

– Всегда бывает первый раз, – отвечаю, когда Ника заканчивает свою пытку. – Можем пробовать и по-другому. Хочешь?

Она улыбается. Щёки её румяные. Кивает.

– Да, – тихо говорит она. Смущается?

– Малыш, не смущайся. Это нормально. И это между нами. И только.

– Ладно, Марк. Хорошо. Я поняла.

Ника спрыгивает с кровати. Я не успеваю её поймать. Надевает нижнее белье, накидывает тунику и брюки.

– Тебе пора в магазин, – говорит. Роется в моей сумке. Достаёт одежду. Кладёт на кровать. – Давай, вставай. Одевайся.

Я смеюсь.

– Я что, твой раб, красавица?

– Хм, – делает вид, что задумалась. – Может быть!

Хохочет. Я встаю, одеваюсь. Ника достала записную книжку и ручку из сумочки. Строчит что-то.

– Вот, – протягивает листок. – Это список того, что тебе нужно купить. И не задерживайся.

Спускаемся на первый этаж.

– Шапку не забудь надеть. Где она, кстати?

– Ника, я же в машине! Нахрен мне эта шапка!

Она резко поворачивается и сверлит меня взглядом.

– Ладно, – сдаюсь. – Шапка где-то на заднем сиденье "Шевроле".

Она сияет. Я накидываю пальто, обуваюсь. Хватаю Нику за руку, притягиваю к себе. Кладу ладонь ей на затылок. Касаюсь губами шеи, прикусываю мочку уха.

– Марк, – она целует меня. Наши языки соприкасаются, я прижимаю Нику к себе крепче. Ещё несколько секунд и я снова утащу её в кровать.

– Всё, Марк!

Ника отстраняется от меня. Вижу, что с трудом.

Я улыбаюсь. Подмигиваю ей.

– Иди, давай, – машет мне рукой.

Я открываю дверь. Выхожу. В магазин, так в магазин.