Прости меня, Вероника!

Глава 16 Ника

– У меня ужасно болит голова, – жалуюсь Марку утром. Зря я пила вино вчера! Время уже почти восемь и мне скоро ехать на работу. – А мне работать весь день.

Я хнычу всё сильнее. Марк идёт на кухню, и через минуту возвращается.

– Держи, – говорит. Он протягивает мне таблетку и стакан воды. – Выпей и скоро забудешь о головной боли.

– Ладно.

Я выпиваю его чудо-таблетку и встаю с кровати. Накидываю халат. Выглядываю в окно. Снег валит большими хлопьями. Значит на улице не очень холодно.

– Сколько на термометре градусов? – спрашиваю у Марка. Поворачиваюсь. Он стоит, прислонившись к стене у двери, и наблюдает за мной. – Что?

Он чуть улыбается.

– Ничего. Сейчас посмотрю. – Он выходит. Термометр у нас на кухонном окне.

Я подхожу к шкафу. Достаю тёплые колготки, снимаю с вешалки своё зелёное платье. То самое платье, о котором Марк сказал однажды, что такие носят старые девы. Усмехаюсь. Вот уж неправда! Так, что это? Я замечаю что-то меховое, шоколадного цвета. Открываю вторую створку шкафа. Шуба. Марк сходил за ней вчера! Она очень красивая!

– Минус двенадцать показывает, – слышу его голос и вздрагиваю от неожиданности.

– Ты чего пугаешь?

Он подходит ко мне, обнимает сзади.

– Прости, я думал, ты слышала, как я вошёл, – говорит Марк. Оба смотрим на шубу. – Оденешь её сегодня?

Я бы хотела, но с чем я её надену? Мои ботинки к ней не идут, а сапог у меня нет. Но Марку я об этом не скажу.

– Нет, сегодня пойду в пальто.

– Ника!

– Что?

Он разворачивает меня к себе лицом.

– Ты обещала, что будешь её носить! – смотрит на меня, подняв бровь.

Да, знаю я, что обещала.

– Я буду! – киваю в подтверждении своих слов. – Обязательно!

Марк хмурится. Он обижается на меня, знаю, но я обязательно буду носить эту классную шубку. Как только куплю себе сапожки! Сама! На свои деньги!

Нужно, чтобы он перестал обижаться на меня. Чтобы такого сделать?

Я встаю на цыпочки и нежно дотрагиваюсь губами до его щеки. Обнимаю за шею и целую мою любимую родинку. Слышу его стон.

– Ника, это нечестно.

– Ага, – улыбаюсь и накрываю поцелуем его губы. Мм, его губы такие мягкие, поцелуй сначала нежный, но постепенно становится стремительным, страстным. Если я не остановлюсь сейчас, то опоздаю на работу. А я этого совсем не хочу. Чувствую, что мой красивый парень уже возбужден. Чёрт. Это точно нечестно с моей стороны. Руки Марка проникают под мой халат. Гладят мои бёдра. Я сама возбуждена, но… нет.

– Марк, – шепчу и хочу убрать его руки. – Мне нужно одеваться, пусти меня.

Он смотрит на меня так удивлённо.

– Ника, но ведь ты сама меня дразнишь!

Знаю.

– Извини.

Мне нужно было отвлечь его от разговора о шубе!

– Мы успеем, – шепчет. Марк прижимается ко мне теснее, у меня от его близости, как всегда кружится голова. – Ты не отвертишься, Ника. Ты меня завела своими поцелуями. И ты прекрасно это понимаешь.

Марк распахивает мой халат, наклоняется и целует грудь.

Я смотрю на часы. Десять минут девятого. А я ещё не одета. И не причёсана. Минут десять мне на всё это хватит. Плюс надеть пальто и обувь. Взять сумку. Спуститься вниз, сесть в машину и доехать до работы. Езжу я не быстро. Мне понадобится не больше двадцати, двадцати пяти минут. То есть при таком раскладе я буду на работе примерно в 8:45. Но открываться мне ровно в девять. А значит…

– У меня около пятнадцати минут, – говорю я Марку, который тут же подхватывает меня на руки и несёт на кровать. Я больше не чувствую головную боль.

– Мне хватит, – улыбается он, и я забываю обо всём в его сильных руках и крепких объятиях примерно на пятнадцать минут!

– Прочтите вот эту. Она пришла к нам на прошлой неделе, – говорю я высокой полной женщине, постоянной покупательнице, которая обожает исторические романы. У меня впечатление, что она книги просто взахлёб читает, проглатывает одну за другой. Она приходит несколько раз в неделю и всегда покупает новую книгу.

Я подаю ей роман. Она берёт, благодарит. Расплачивается и идёт к выходу. Я вижу, что она раскрыла книгу и начала её читать. Прямо на ходу! Я, конечно, люблю читать, но не с таким же остервенением! Хотя, все мы люди разные.

Я смотрю на часы. Время почти семь. Мой рабочий день практически закончен.

К слову, открылась я сегодня вовремя. Марк выпустил меня из своих рук ровно через двенадцать минут, после того, как уложил в кровать. Он успел, как и обещал. Я улыбаюсь. Мне никогда не забыть эти двенадцать минут! Как никогда не забыть ничего, что связано с моим красивым парнем.

Я раскладываю по полкам книги, не убранные покупателями. Сегодня, как и вчера было много народа. День пролетел быстро. Я практически и не заметила, как настал вечер.

– Что ж, пора домой, – говорю вслух. Снимаю кассу, выключаю компьютер. В подсобке надеваю пальто. Слышу, как звенит дверной колокольчик.

Чёрт, я дверь не закрыла! У меня в кармане звонит телефон. Марк. Я беру трубку и выхожу из подсобки, чтобы сказать вошедшему о закрытии.

– Да, – говорю в трубку и застываю возле прилавка.

Передо мной стоит моя мать. Вернее женщина, которую я восемнадцать лет считала матерью и которая все эти годы меня ненавидела.

– Ника, – слышу в трубке, но не могу ответить ему. Я стою и смотрю на Елену Алексеевну, она смотрит на меня. Я не ожидала её увидеть. Вот совершенно!

– Ника, что там с тобой? Почему молчишь? – голос Марка становится беспокойным.

– Здравствуй, Ника. Я хотела поговорить с тобой, – говорит Елена. Она не слышит голос Марка в телефоне.

– Я перезвоню тебе, – наконец говорю в трубку.

– Да что там, Ника? Что-то случилось?

Качаю головой.

– Мама хочет поговорить со мной, – нервно произношу я. – Она пришла в магазин.

Зачем она пришла? Я не готова разговаривать сейчас. Бередить опять эту историю, когда я только немного свыклась с тем, что эта женщина мне никто. А свыклась ли я? Или просто пытаюсь себя убедить в этом?

– Мама? Какая именно, Ника?

Да уж, у меня их две.

– Не Лидия.

– Злая стерва?

Ох, Марк! Как всегда.

– Да.

– Ты уверена, что хочешь с ней разговаривать? Хочешь, я приеду?

– Нет, я не уверена. И нет, я не хочу, чтобы ты приезжал. Всё нормально. Я позвоню тебе.

Марк вздыхает в трубку.

– Ладно. Но прошу, не задерживайся надолго.

– Обещаю.

– Хорошо, малыш.

Я кладу трубку. Смотрю на мою мать. Чёрт, я не знаю, как мне называть её теперь.

– Я звонила Лидии, она сказала, что ты работаешь сегодня, – говорит Елена своим обычным тоном. Так, будто ничего особенного между нами не произошло.

– Мне нужно закрыть магазин, – говорю и голос мой спокойный. А разве я должна нервничать?

– Можем поговорить в моей машине, – предлагает она.

Я пожимаю плечами. Мне не хочется сидеть в её машине.

– Лучше не в твоей.

Я иду к входной двери. Она за мной следом.

– А в чьей же? – спрашивает Елена уже на улице. Я закрываю дверь магазина. Киваю в сторону, где стоит машина Марка. Она её не заметила. Я поставила "Шевроле" далековато от магазина. Всё было заставлено утром другими машинами. Мне пришлось припарковаться дальше.

Мы идём к "Шевроле".

– Это ведь его машина? Я не хочу встречаться с этим….

Я бросаю на неё строгий взгляд.

– С ним, – заканчивает она.

– Его здесь нет, успокойся. Он дома. Я просто езжу на его машине.

Она поднимает брови вверх.

– Правда?

Чему она так удивляется? Что такого в том, что я вожу машину моего парня?

– Он тебе её доверил.

– Конечно, доверил. Он не ты, – пеняю ей. – И я вожу нормально, ты сама знаешь.

Я открываю машину, и мы садимся внутрь.

– Я не говорю, что ты плохо водишь.

– Ты не давала мне ездить на твоей "Ладе".

– Это потому только, что я не люблю, когда за рулём моей машины сидит кто-то, кроме меня. Вот и всё.

Да, самое время поговорить об этом. О машинах! Вот ведь, чёрт!

Мы обе замолкаем. Я жду, что она скажет. В конце концов, она пришла ко мне, не я.

– Ты живёшь с ним, да? – вдруг спрашивает меня Елена Алексеевна.

Какая ей вообще разница, живу ли я с Марком?

– Да, но я думаю, ты пришла не о Марке говорить.

Она поджимает губы.

– Просто я не верю в его порядочность. Не верю, что у него благородные намерения на твой счёт. И…

– Хватит о нём, – смотрю на неё недовольно. Мне совсем не хочется сейчас перемывать косточки Марку. Как он ко мне относится это не её забота. – Лучше скажи, почему ты согласилась меня удочерить?

Я догадываюсь, каким будет ответ, но хочу услышать его из уст этой женщины.

А она так спокойна! И холодна. Мне не узнать, что творится в её душе? Или всё же удастся?

– Из любви к твоему отцу, конечно. Почему же ещё, – отвечает Елена Алексеевна. Откидывает прядь волос со лба холёными руками. Она выглядит как всегда ухоженно, идеально. Но мне теперь плевать на это.

– Но ты никогда не любила меня. Ты меня терпела, а потом возненавидела.

Она смотрит на меня.

– Вероника, я вообще не люблю детей. В принципе. Я никогда не хотела ребёнка. Может потому что мне не суждено было стать матерью, я не знаю, – она говорит так, как будто я обязана была это знать всегда. Но с чего бы?

– Тебе ведь Лидия всё рассказала?

Киваю.

– Когда я узнала о её предательстве, мне было очень больно. Ты не представляешь, как у меня сердце разрывалось от их поступка. Твой отец кувыркался в постели с моей лучшей подругой, тогда как я брела одна по трассе ночью в слезах и в страхе, что какой-нибудь урод остановится и затащит меня в свою машину! Надругается надо мной.

Голос её дрожит, и я не верю своим ушам. Боже мой, как же страшно ей было. А мой отец просто бросил её!

– Но ничего не случилось, – продолжает Елена. – Я дошла до дома в тот вечер без приключений.

– Но ты простила отцу измену? – Спрашиваю.

Она кивает.

– Я слишком сильно любила его. Не могла быть без него. Когда всё раскрылось. Когда Лидия припёрлась и рассказала, что беременна, правда вылезла наружу. Но я простила Вову. Он хотел этого ребёнка. Твой отец любил детей. А я любила его. Поэтому согласилась принять ребёнка Лидии, когда он родится. Родители Вовы добились того, чтобы Лидия написала отказную. А я тебя удочерила. Лидия уехала. Мы с твоим отцом поженились, и ты стала нашей дочерью. Но я просто не могла закрыть глаза на то, что ты её ребёнок. К тому же ты с каждым годом становилась всё больше похожа на мать. Цвет волос, глаз, некоторые привычки. У тебя было так много общего с ней! Меня это бесило, иногда просто до ужаса. А ваши игры с отцом злили меня. Вы были такие счастливые, а я не могла разделить это счастье с вами. Он обожал тебя, а я с трудом тебя терпела.

Мне горько от её слов. Я ни в чём перед ней не виновата!

– Я была просто ребёнком, – возражаю я. – Я не была виновата в том, что отец и Лидия поступили так с тобой! Мне хотелось материнской любви, но всё, что я получала от тебя, это иногда сухой поцелуй в лоб, да пожелания спокойной ночи несколько раз в месяц.

Она пожимает плечами.

– Я видела в тебе её, – говорит она равнодушно. – Поэтому ты была для меня виновата.

Вот это да! Как можно винить ребёнка в грехе родителей? Хотя, не зря же говорят, что дети расплачиваются за ошибки своих родителей. Это несправедливо, но очень часто так и бывает.

– Когда умер Вова, я чуть с ума не сошла, – непроницаемым голосом продолжает Елена. – Я тебя возненавидела. Но взяла себя в руки. Нашла номер телефона Лидии у твоего отца. Позвонила ей. Вова иногда посылал Лидии фото с тобой. Ещё при его жизни, Лидия порывалась рассказать всю правду. Родителей Вовы тогда уже не стало. Ничто не мешало Лидии заявить, что ты её дочь. Я была не против. Но твой отец категорически отказался. Он говорил, что тебе будет слишком тяжело принять правду, ведь ты ещё ребенок. Я позвонила ей и сказала о смерти Вовы. Мне была нужна помощь. Она согласилась помочь нам с тобой. Вернее тебе.

– Она не могла отказать, – вспоминаю слова Лидии.

– Да, не могла. Когда мы приехали сюда, я хотела, чтобы она всё рассказала тебе. Рассказала, что она твоя мать, а не я. Но Лидия испугалась. Она боялась открыть тебе правду все последующие годы. Умоляла и меня держать всё в тайне. Она почти полностью обеспечивала тебя все эти годы. Даже квартиру своего мужа на тебя переписала.

Слова Елены заставляют меня подскочить на сиденье.

– Что? Квартиру? – переспрашиваю.

Она удивлённо смотрит на меня.

– Разве ты не знаешь? Ты сама говорила, что Лидия тебе всё рассказала.

Только не о квартире.

– От мужа ей досталась квартира, она переписала её на тебя. Та квартира, в которой ты живёшь сейчас. Она твоя.

Как обухом по голове! Почему Лидия не сказала мне?

– Подожди, – спохватываюсь я. – Ты сказала, что она обеспечивала меня почти полностью?

Елена кивает.

– Но ты как-то сказала, что тратила все деньги на меня.

– Ох, Ника, – раздражённо вздыхает она. – Я врала тебе. Лидия постоянно перечисляла мне деньги на твоё содержание. Взамен, я молчала и не рассказывала, что ты не моя дочь. Конечно, я и свои тратила деньги на тебя, но не так уж и много.

Не знаю, что и думать. Елена так жестоко всё это говорит.

– Лидия так привязалась к тебе. И ты к ней тоже. Она боялась, что ты возненавидишь её, если признается, что она твоя мать.

Качаю головой. Тереблю край своего пальто.

– Этого не случилось. Я хочу, чтобы она осталась в моей жизни.

Она вздыхает.

– Ты добрая. Намного добрее, чем я.

– Просто ты права, я сильно привязалась к ней. Я люблю её.

Елена смотрит на меня.

– Ты простила её?

Простила ли?

– Не знаю, что сказать. Наверное, нет. Но я не выгоню её из своей жизни.

Она молчит какое-то время.

– А я так и не простила бывшую подругу.

– Может поэтому ты не можешь быть счастливой?

Она усмехается.

– Счастливой? Меня лишили счастья, меня лишили моего любимого человека, Ника.

И в этом виновата я.

– Ты всегда винила меня в смерти папы, – говорю это с полной уверенностью.

– Да, возможно, отчасти, – отзывается она грустно. – Но я была виновата на самом деле. Ты была права, говоря мне это. Я действительно не уследила тогда за тобой, и ты упала в эту чёртову реку.

Она закрывает лицо руками. Я вижу, что холодность исчезает и на смену ей приходит печаль.

– Сейчас многое можно говорить о том дне. Но ничего уже не изменить, – говорю я, и тихонько дотрагиваюсь до её руки. Она поднимает на меня взгляд. Я вижу в нём боль.

Она кивает. Чуть сжимает мою руку и отпускает.

Меня мучают ещё вопросы. Хочу задать их Елене.

– Одного не пойму, – говорю. – Если ты так ненавидела меня, то почему постоянно подвергала меня жёсткому контролю? Почему не давала свободы?

Неужели ей было всё-таки не наплевать на меня?

Она глубоко вздыхает.

– Просто несмотря ни на что, я хотела, чтобы ты выросла достойным человеком. Хорошей и порядочной девушкой.

– Но разве я плохая?

Она качает головой.

– Нет, Ника. Ты не плохая.

– Ты говорила, что не хочешь, чтобы я принесла в подоле не нужного ребенка. Ты ведь на меня саму и намекала.

– И я, правда, этого не хочу.

– Ты назвала меня ублюдком.

Как же это неприятно и обидно!

– Прости меня за это. Я много тебе наговорила плохого.

Она извиняется? Не поверила бы, если бы не услышала собственными ушами!

– Когда я увидела этого Марка... По одному его взгляду на тебя я поняла, что он хочет только одного.

Я понимаю, почему она терпеть не может Марка. Почему ненавидит и его.

– Я знаю, почему ты плохого мнения о нём, – говорю я тихо. – Лидия мне рассказала о том, что случилось с тобой в юности.

– Конечно, Лидия не сказала тебе о квартире, но промолчать о моём позоре не могла, – недовольно говорит Елена.

– Поверь, мне жаль, что это случилось с тобой, но Марк не тот человек, что обидел тебя.

– Но он так похож на него, Ника!

Голос у неё усталый и раздражённый.

– Марк ни при чём! Ты же понимаешь это! То, что он похож на твоего обидчика, не значит, что способен на такой ужасный поступок.

– Знаю! Но ничего не могу с собой поделать!

– Марк лучше, чем ты думаешь о нём.

Она качает головой.

– Может быть. Но моё прошлое возвращается ко мне каждый раз, как я вижу этого молодого человека.

Что ж, я тоже с этим не могу ничего поделать.

– Ты ни разу не пришла ко мне в больницу, а он был со мной на протяжении всей болезни.

– Я плохо поступила. Знаю. Но я хочу быть счастливой снова! Хочу, чтобы меня любили. Я уехала с мужчиной. Была с ним весь месяц. Я и не знала сначала, что ты попала в больницу. А потом…

Она проводит рукой по своим красивым светлым волосам.

Я догадывалась, что у неё есть мужчина.

– Потом ты просто проигнорировала моё сообщение.

Кивает.

– Прости и за это. Если сможешь. Ты, наверное, ненавидишь меня.

Я пожимаю плечами. Так ли это важно сейчас для меня? Она выгнала меня из дома. Всегда ненавидела. Много оскорбляла. Врала. Не пришла, когда я болела.

– Я не злюсь. Я простила тебя.

Она удивлённо смотрит на меня.

– Правда?

Думаю минуту. Понимаю, что не вру. Какой смысл ненавидеть и отравлять этой ненавистью свою душу? Нет, я этого не хочу.

– Да, – говорю честно. – Это правда.

– Спасибо за это.

Для неё так важно моё прощение?

– А что касается твоего Марка, – не унимается мама, – он ещё покажет себя. Каким бы хорошим он тебе не казался. Я уверена, он не так хорош, как ты думаешь о нём.

Блин, да ты вообще ничего о нём не знаешь!

– Мам, ты не знаешь его.

Она странно так глядит на меня.

Почему?

– Ты назвала меня мамой.

Точно. Но ведь она была моей мамой всю жизнь.

– Я звала тебя так всю мою жизнь.

Кивает.

– Я плохая мать, Ника.

Этот вопрос можно тоже обсуждать много времени. Но я не хочу.

– Что мы решим, Ника?

Что она имеет в виду? Будем ли общаться, будто ничего не случилось? Наши отношения изменятся. Мы больше не мать и дочь. Кто мы друг другу?

– Что молчишь?

А что я могу сказать?

– Ника, будем ли мы общаться? Будем ли поддерживать отношения?

Прикрываю глаза. Я не знаю, не знаю.

– Ты бы хотела этого?

– Лидию ты оставляешь в своей жизни, несмотря на обман.

Молчит.

– Ты же просто невинный ребёнок!

В том-то и дело. Я не виновата, что её любимый человек ей изменил с лучшей подругой.

– Да, – говорит она. – Я не хочу терять с тобой связь. Я понимаю это сейчас.

Ясно.

– Я не знаю, что будет дальше. Я даже не знаю, как дальше сложится моя жизнь.

Но я не хочу сейчас всё ей объяснять.

– Дай мне время, – прошу я.

Она кивает.

– Я понимаю.

Смотрю на часы.

– Мне пора домой, – говорю я и достаю телефон из кармана пальто. Марк не звонил, но я знаю, что он волнуется за меня.

– Хорошо.

Она смотрит на меня и поправляет свою шубу.

– Я надеюсь, мы сможем остаться в жизни друг друга.

Киваю.

– Пока, Ника.

Она вдруг наклоняется ко мне и обнимает двумя руками. От удивления я не могу и слова вымолвить. Через несколько секунд я уже одна в машине. Елена вышла поспешно, не смотря на меня. Я чувствую как по моим щекам текут слёзы. Что ж, я вечная плакса.

Звонит мой телефон. Конечно, Марк. Не вытерпел.

– Да, – отвечаю ему.

– Ника, ты где? Почему так долго? – волнение в его голосе заставляет меня улыбнуться. – Ты ещё с ней? Подожди, ты плачешь?

Он слышит мои всхлипы.

– Да, немного, – отвечаю. Мне надо успокоиться. Хватит ныть.

– Она опять довела тебя? – сокрушается Марк. – Что она тебе сказала? Не пыталась ударить?

Марк беспокоится обо мне. Как же я люблю его! И я рада, что у нас с ним всё хорошо сейчас.

– Не переживай, она ничего плохого мне не сказала и не сделала. И мы теперь не в ссоре.

– Серьёзно?

– Ага. Она даже попросила прощения. Знаешь, она изменилась, кажется.

Он щёлкает языком.

– Люди не меняются так быстро, Ника. Но, если она не обидела тебя, то почему ты плачешь?

Действительно, почему? Я сама этого не знаю.

– Не знаю. Просто стало грустно отчего-то.

– Не люблю, когда ты грустишь, маленькая моя, – нежно говорит Марк. – Может, уже домой поедешь?

Я очень хочу домой, хочу к нему. Хочу оказаться в его сильных руках.

– Да, скоро приеду, – отвечаю ему.

– Я жду тебя, малыш.

Я отключаюсь и завожу "Шевроле". Еду и думаю о том, что удивлена поведением моей матери. Для меня её приход был сюрпризом. Она захотела поговорить со мной. Сама. И так скоро. Я знала, что мы должны поговорить. Но не была готова к этому разговору. И уж точно, я и представить себе не могла, что она захочет и дальше присутствовать в моей жизни. Она ведь так хотела избавиться от меня! Ненавидела! А теперь изменила своё решение. Почему же? В чём причина? Это для меня не понятно. Хотя каждый может измениться. И она тоже.

Правда, Марк думает, что человек не может так быстро измениться. А кто сказал, что он прав?

Мысли, мысли. Разные мысли наполняют мою голову пока я еду до дома. До моей квартиры. Это просто с ума сойти! Лидия переписала эту квартиру на меня. Но разве это правильно? А почему это должно быть неправильно? Я совсем такого не ожидала. Я должна поговорить с Лидией об этом. Обязательно. Завтра она будет в городе. Вот завтра же позвоню и встречусь с ней. Хочу обсудить услышанное от Елены.

Я наконец подъезжаю к дому. Вижу, что Марк ждёт у подъезда.

Он подходит к машине. Я выхожу.

– Малыш, – нежно говорит он и обнимает меня. Я встаю на цыпочки и целую его в щёку.

– Хочешь поговорить? – участливо спрашивает он.

Как это заботливо! Хочу ли я рассказать о разговоре с матерью? Да, конечно, я хочу! Мне не плохо от нашего разговора, но я всё равно хочу выговориться. А Марк выслушает меня. Внимательно и не перебивая. Так уже было. Марк хороший слушатель. И ему не всё равно.

– Да, я хочу поговорить, – отвечаю я.

– Тогда идём домой?

Спрашивает и смотрит на меня, гладит по щеке. Этот жест такой мягкий и нежный, что я не в силах сдержаться! Я прижимаюсь к нему и обнимаю за талию.

Марк в одной толстовке и домашних широких штанах. В тапках на босую ногу!

– Да, идём. Ты даже не оделся толком, а на улице так холодно! – говорю ему. – Ты можешь простудиться, Марк.

Закрываем машину и идём в подъезд.

– Малыш, ты такая заботливая, – улыбается он. – Но тебе не нужно переживать за моё здоровье. Со мной всё будет хорошо.

Да, да, конечно!

Мы дома и сидим на диване. Я уже в пижаме, а Марк в одних чёрных трусах. Он любит чёрный.

– Марк, – зову я.

– Мм?

Он играет с моими пальцами. Перебирает один за другим. Я притягиваю его к себе за руку, Марк ложится и кладёт голову мне на колени. Смотрит на меня и улыбается.

– Тебе нравится так?

Киваю. Провожу рукой по его жёстким волосам.

– Что она тебе сказала?

Что ж, много всего.

Я рассказываю весь наш разговор. Как я и думала, он слушает внимательно и не перебивает.

– У тебя значит собственное жилье. Не выгонишь меня из своей квартиры? – Дразнит он, когда я заканчиваю рассказывать.

– Прекрати, – хлопаю его по плечу. Он перехватывает мою руку и целует ладонь. Совсем как тогда в его машине, много недель назад. Когда он довёз меня до дома после вечеринки. – Зачем мне тебя выгонять? Я ведь так люблю тебя, Марк.

Он тянется ко мне. Я нагибаюсь и целую его губы.

– А с Лидией я хочу это обсудить. Она должна была мне сказать.

Марк кивает.

– Ага. Но она и не такое скрывала.

– И то верно, – соглашаюсь. Я тянусь к пульту и включаю телевизор.

Идёт какая-то передача о розыске людей. Повествуют о двух женщинах, которые всю жизнь прожили рядом и даже не подозревали, что они сестры. Всё раскрылось только, когда они уже выросли.

Смотрим передачу какое-то время. Марк вдруг привстаёт и глядит на меня.

– Ты есть хочешь? – спрашивает.

Хочу ли? Я ела в последний раз в обед. Но у меня нет чувства голода.

– Нет, не особо. Но я бы выпила чашку чая. А ты хочешь?

Марк садится на диване, я подминаю ноги под себя.

– Нет. Давай я сделаю тебе чай, ага?

– Я могу сама, Марк, – улыбаюсь ему. Чувствую усталость.

– Нет, я сам хочу.

Марк встаёт с дивана и идёт на кухню. Упрямый.

Смотрю на часы. Уже поздно. И мне хочется спать. Я зеваю. Откидываюсь на спинку дивана. Закрываю глаза.

– Ника, – зовёт Марк через какое-то время.

– М?

Открываю глаза. Передо мной на столике стоит чашка моего любимого чая.

– Спасибо, – благодарю Марка. Беру чай. Он очень вкусный. Как всегда. Марк садится рядом. Смотрит телевизор.

– Хочешь, фильм какой-нибудь посмотрим? – Предлагает, переключает каналы.

Я качаю головой. Допиваю чай.

– Я спать хочу, – встаю, иду на кухню. Мою чашку.

Марк обнимает меня. Улыбаюсь.

– Я уже расправил постель. Пойдём?

Ага. Пойдём спать.

– Да, я только в ванну зайду.

Через пятнадцать минут, захожу в спальню. Марк лежит в кровати. Руки за головой. Смотрит на меня.

– Ты такая красивая, Ника, – говорит. Я вижу в его глазах тот самый огонь, что наполняет моё тело желанием. Желанием быть с ним, желанием ему принадлежать телом и душой.

И я знаю, что он меня считает красивой. Это безумно приятно. Я потягиваюсь. Улыбаюсь ему в ответ.

– Давай, прыгай в кроватку, киса, – зовёт Марк и хлопает ладонью по кровати рядом с собой.

Блин, я с удовольствием!

Подхожу к тумбочке и выключаю лампу. Забираюсь под одеяло. Я глубоко вздыхаю, чувствуя любимые руки на своём теле. В его руках моё идеальное место!

Мы лежим в объятиях друг друга, Марк говорит мне:

– Я очень хочу, чтобы ты поехала в Екатеринбург со мной, – молчит несколько секунд.

– Хочу, чтобы ты жила со мной там.

Я тоже этого хочу, но…

– Я не могу просто так жить с тобой, Марк. Мне нужна работа. А я ещё не знаю, работать ли мне у Лидии.

Он гладит меня своими шершавыми, но нежными пальцами.

– Тебе не обязательно работать у Лидии, если ты не хочешь. Ты же хочешь там учиться. И, вообще, если хочешь работать, то там много и других книжных магазинов. И другую работу можно найти.

Знаю, что это вариант. Но я ещё ничего не решила насчёт работы у Лидии.

– Марк, я всё это понимаю, – отвечаю, вздохнув. – Но, пожалуйста, дай мне ещё немного времени. Хорошо?

Он молчит. Ему не нравится, что я не могу решиться хоть на что-нибудь. Но, разве он не прав? Я должна решить, в конце концов, что мне делать дальше со своей жизнью.

– Да, Ника. Конечно. Я ведь тоже всё понимаю. И не буду давить на тебя.

– Спасибо, – тихо отвечаю я. Обнимаю его ещё крепче. Закрываю глаза. Мне нужно принять решение. И я сделаю это завтра. Завтра.