Прости меня, Вероника!

Глава 17 Марк

Чёртов телефон, звонит и звонит. Да сколько можно-то? Где он вообще?

Открываю один глаз. В комнате светло. Я один в кровати.

Из соседней комнаты доносится голос Ники. С кем это она там трещит с утра пораньше? Сегодня ей не работу. А встала, как всегда чуть свет. Ранняя птаха. А мне хотелось бы сейчас прижать её к себе и не отпускать вообще никогда!

– Да, конечно! – весело отвечает кому-то моя крошка. – Он вечный соня! Ага. Сейчас я его разбужу и дам тебе трубку. Нет, нет, всё нормально, хватит ему уже дрыхнуть.

Ни хрена не хватит! Не встану я, и говорить ни с кем не буду!

Я наблюдаю из-под полуприкрытых век, как Ника заходит в спальню и идёт к кровати. Делаю вид, что сплю. Давай, малыш, подходи. Поймаю тебя сейчас!

Она останавливается у постели и смотрит на меня. Внимательно так.

– Марк, – зовёт. – Ты ведь уже проснулся?

С чего это она решила так? У меня глаза закрыты, и я даже не шевелюсь.

– Марк, не притворяйся.

Она нагибается и тихонько стучит пальчиком по моему стояку. Блядь! Вот хрень-то! Я ж без одеяла весь перед ней, как на ладони!

– Я буду дергать и сильно, пока не откроешь глаза, – угрожает мне шёпотом.

Блин! Она ведь сделает это.

Я открываю глаза, смотрю на неё. Протягиваю руку, хочу схватить за подол моего любимого халата. Но Ника, конечно, разгадала мой план. Она качает головой, отступает. Показывает мне язык. Теперь девчонка вне зоны моей досягаемости. А, значит, чтобы её поймать, нужно подняться. Всё-таки Ника и, правда, хитра!

– Тебе, Вадим звонит, – говорит она, смеясь. – Возьми трубку.

– Нет, – говорю. – Пока так далеко стоишь, хрен я возьму трубу. Сначала подойди.

Улыбаюсь.

– Ещё чего! Нечего тут торговаться! Бери!

Ой, какие мы строгие. Ника делает шаг ко мне и протягивает телефон. Я поднимаю руку, беру трубку, а второй рукой хватаю её за подол. Иди сюда, маленькая.

Но Ника шлёпает меня по руке и отбегает. Вот, блин!

– Поговоришь и вставай. Завтрак уже готов, – чеканит она. – И не вздумай бросить трубку, не поговорив с братом.

Грозит мне и выбегает из комнаты.

Ну, держись, Ника! Я обязательно встану.

– Чего хотел? – говорю в трубку.

– Доброе утро, братец, – отвечает Вадим.

– Какое оно доброе, если ты звонишь!

Я не злюсь особо, но меня раздражает, что из-за него придётся вставать. И Ника убежала. А ведь я так хотел затащить её обратно в кровать.

– Ладно, ладно, – смеётся Вадим. – Ты мне нужен как фотограф сегодня. Отец мне кое-что поручил и без тебя мне не обойтись.

Только не это. Помогать ему с папаниными делами. Держи карман шире!

– Найди другого фотографа, – отвечаю. Встаю с постели. Ищу свои штаны. Ах, да, Ника их уже прибрала. Кто бы сомневался!

– Марк, тебе же несложно. Я твои фотки видел. Она первоклассные. А чтобы найти другого, нужно время. Мне бы сегодня всё сделать.

Чёрт! Помочь что ли? Ника по-любому будет зудеть, чтобы помог.

– Ладно, – говорю.

– Мне приехать?

Нет, уж.

– Я сам приеду после обеда. Часа в три пойдёт?

– Да, конечно.

– Тогда бывай.

– Жду. И не забудь ноут!

– Разберёмся и без сопливых, – ворчу. Отключаюсь.

Одеваюсь, выхожу из спальни. Ника сидит на диване с какой-то тетрадью и грызет ручку. Ага, думает, похоже!

– Что это мы такие серьёзные?

Протираю глаза.

– И кто мне только пять минут назад язычок показывал, м?

Подхожу к ней. Встаю у дивана. Она поднимает на меня взгляд. Ну, что за девушка у меня! Лучшая малышка на земле! Точно. Какая она задумчивая сейчас, ни тени улыбки. Она вообще слышала меня?

– Я читаю Риткино сочинение. Кое-что решила поправить.

– Ещё одно?

Кивает.

– Ты решила за неё учиться? Всю домашку ей будешь делать? Профессор!

Улыбаюсь.

– Нет, нет, – смущается она. – И я не профессор!

Возмущается.

– Вероника Владимировна, – делаю тоненький голосок, – вы проверили мою таблицу по истории? Скажите, я получу за неё отлично?

Моргаю глазами быстро. Ника хохочет. Достает ручку из-за уха и кидает в меня.

– Хватит издеваться, Марк! Иди в ванну, а я пока закончу с сочинением. Завтрак на столе! Ты спишь, как сурок!

Ага. Если бы. Ты ж мне и спать-то не даёшь!

– Выспишься с тобой, Ника, как же, – пеняю ей. В шутку, конечно. Я бы лучше наслаждался её прекрасным телом, чем спал.

– Ты нас разбудила, между прочим, своим разговором с братцем!

Поднимаю бровь. Ника виновато смотрит на мои штаны и краснеет, как всегда. Закусывает губу.

– Да, ладно, Ника. Я шучу. Я был не против твоей маленькой ручки у меня на чл…

– Ладно! Прекрати! – она опять улыбается. Вот и хорошо.

Я иду в ванну. После захожу на кухню. Ника уже там. Наливает мне кофе. Ого! Она уже и переодеться успела! Обожаю эти голубые джинсы. Они просто великолепно обтягивают её зад. Мм, а футболочка-то!

– Ника, – говорю, садясь за стол. – Ты её надела, чтобы я мучался от желания её снять?

Киваю на футболку. Ника стоит и хлопает глазами.

– А что с ней не так?

Делает вид, что не понимает, что ли? Её грудь прям выпирает из этой симпатичной белой тряпочки с короткими рукавами.

– Не вздумай носить её вне дома. Или когда у нас кто-то есть посторонний.

Щёки Ники становятся румяными.

– Хорошо, – соглашается и садится напротив меня. – Держи своё кофе.

Давай, отвлекай моё внимание. Не получится.

Сидим, едим, и я пялюсь всё это время на её грудь.

– Марк, – не выдерживает Ника. – Ты как маньяк! Дай мне поесть, иначе я опять стану слишком худой. Я ведь только вес набрала до нормального!

А сама улыбается уголком рта.

– А что я сделал? – Я будто не понимаю. – Вот сижу и ем бутер.

Показываю ей. Она хмыкает.

– Ты согласился помочь брату?

Спрашивает Ника, чуть позже, стоя возле раковины.

Я вытираю стол, подхожу к ней. Отдаю тряпку.

– Согласился. А ты бы мне дала возможность отказаться?

Поднимаю бровь.

– Ха, ха. Конечно, нет.

Я так и думал. Иду в гостиную. Беру свой ноут, убираю в чехол. Кладу его на полку в прихожей.

Сажусь на диван. Включаю телек. Что Ника там застряла? Две тарелки на десять раз перемывает?

– Марк, – выходит, наконец, из кухни, – во сколько Вадим приедет?

Молчу. Смотрю какой-то фильм про двух идиотов, которые лихачат на дорогах.

Ника встаёт посередине комнаты, загораживая мне обзор. Специально. Но и я специально молчу. Забавно это. Мы очень похожи с ней характерами. Упрямые, каждый стоим на своём. Но всё же разного в нас больше. Я эгоист, она нет. Она добрая и умеет прощать. А я совсем не такой.

– Игноришь меня? Да?

Ника прищуривается.

– В третий раз со мной этот фокус не пройдёт, бессовестный.

Я не выдерживаю. Хохочу. Крошка, конечно, не пройдёт. Ты ж у меня умная девчонка.

Она подходит ко мне. Беру её за руку, сажу себе на колени. Она щёлкает меня по носу.

– Я знала, что ты специально молчишь, – улыбается.

Я киваю.

– Ага.

– Ты не ответил на вопрос, – она прижимается ко мне теснее, я обнимаю её талию.

– Я сам съезжу к нему.

– Мм.

Ника потягивается. Берёт мои руки в свои. Смотрим этот дурацкий фильм. Сами ржём над ним. Ну и ну.

– Ритка хорошо пишет сочинения, – говорит вдруг Ника. Слезает с моих колен и ложится на диван, подпинывает меня легонько, чтобы я подвинулся.

Что я и делаю.

– Конечно, после твоих поправок, – усмехаюсь. – Пишет превосходно!

Ника смотрит в экран телевизора. Идёт следующий фильм. «В метре друг от друга». Романтика. Ника любит такие фильмы. Не меньше ужастиков!

– Нет, я имею в виду, что она, правда, хорошо пишет. Просто ленится, – отзывается Ника.

Пожимаю плечами. Мне-то всё равно, как Ритка пишет. Я подвигаюсь и ложусь рядом с моей девочкой. Смотрю на неё. У неё слезы на глазах.

– Ника, ты чего?

Она кивает в сторону телевизора.

– Они не могут быть вместе из-за болезни, – всхлипывает она. – А ведь они такие молодые. Это очень грустно.

– Знаешь, – она поворачивается ко мне лицом, смотрит своими грустными зелёными глазами прямо мне в душу, – люди не могут быть вместе по многим причинам. Но самая ужасная причина это болезнь. Понимаешь?

Гладит меня по щеке.

– Расстояние можно преодолеть, с разногласиями можно справиться, даже предательство и обиды можно простить. Но, когда человек болеет и тем более может умереть, в любую минуту, если любимый будет слишком близко, то здесь уже ничего не исправить, не изменить. Болезнь отнимает любовь и жизнь.

У меня щемит в груди от её слов. Ника ведь права. Мы, люди, всё можем преодолеть, кроме неизлечимого. Мне хочется верить, что всё.

– Да, малыш. Знаю.

Обнимаю её крепко. Не хочу, чтобы что-то отняло её у меня.

Лежим с Никой долго. Молча. Мне хорошо в её объятиях.

Ника открывает глаза.

– Который час?

Я смотрю на часы. Блин!

– Третий.

Ника расширяет глаза.

– Мне нужно к Лидии. Я договорилась съездить к ней. Поговорить. Ну, о квартире.

А мне нужно к Вадиму.

Мы встаём. Идём в спальню. Одеваемся.

– Ника, – говорю я. – Ты меня соблазняешь!

Смотрю, как она расхаживает по комнате в одних трусиках и лифчике. Виляет своими бедрами, так, что у меня слюни текут.

– Ничего подобного! – возмущается она. – Я просто одевалась!

Улыбается. Звонит телефон. Ника выходит из спальни.

Я натягиваю свитер. Иду за ней следом.

– Ты надолго уедешь? – спрашивает Ника, как только я выхожу из спальни.

– Ненадолго, малыш. Я быстро справлюсь. Вадиму нужен мой профессиональный взгляд.

Ника смеётся.

– Перестань хвастаться!

Я подхожу к ней, обнимаю мою красивую девочку. Блин, никогда не могу удержаться, чтобы не обнять её.

– И я ненадолго, – говорит она и гладит мою щёку.

– Хочешь, оставлю тебе машину? – предлагаю ей. Люблю, когда она за рулём. Такая важная и сосредоточенная, что у меня каждый раз встаёт, когда наблюдаю за ней. – Или довезу тебя?

Она пожимает плечами.

– Тебя Вадим ждёт.

– Подождёт. Никуда не денется.

– Нет, уж, – качает она головой. – Лучше я возьму твою машину.

Лукаво так улыбается. Знаю, что она обожает "Шевроле".

– Сейчас ко мне заедет Рита, – продолжает она, а я нагибаюсь и целую её шею. Чувствую дрожь её тела. – Хочу отдать ей работу по литературе.

– Ту самую? – спрашиваю, двигаюсь от шеи к уху.

– Да. Ей завтра сдавать её. Вот она-то тебя и отвезёт, потому что потом поедет к Вадиму. Марк!

Вскрикивает она, когда я чуть прикусываю мочку уха. Шлёпает меня по плечу. Я знаю, что ей не больно. Просто её заводит каждое моё прикосновение. Я её нарочно отвлекаю. Вдруг пока не уехал мне что-нибудь перепадёт?

Но… Звонок в дверь. Чёрт!

Ника отстраняется от меня, выскальзывает из моих рук и идёт в коридор.

– Чёрт бы побрал твою Ритку, – кричу ей, а она хохочет.

– Не ругайся.

Через пятнадцать минут я уже в машине с Риткой. На моих губах я ещё ощущаю поцелуй Ники. Он был жаркий и многообещающий. Как я не хочу ехать к Вадиму. Нафига мне это надо?

Ритка всю дорогу болтает о своей «любимой машинке». Какая она быстрая и классная. Как она благодарна Вадиму за то, что он ей её отдал в полное распоряжение. Замолкнет она когда-нибудь? Вспоминаю, что в одном из карманов куртки у меня лежат наушники. Нахожу и надеваю. Включаю музыку на всю катушку. Отлично, Ритку я больше не слышу. Она недовольно косится на меня. Пофиг. Я уже слушать не могу её писк.

Подъезжаем к дому папули. Вадим нас встречает. Поджидал что ли прямо у дверей?

– Привет, любимый, – Рита обнимает братца. Да так крепко! Она его любит.

– Здорово, – Вадим протягивает мне руку. Жму.

– Здоровались уже, – достаю ноут с заднего сиденья.

– Грубиян, – отзывается белобрысая зазноба моего брата.

Все вместе заходим в дом. Поднимаемся на второй этаж.

В комнате Вадима сажусь на кровать. Слушаю минут двадцать, что он от меня хочет. Всё это можно было и за пять минут, конечно, объяснить.

Ритка наблюдает за нами.

– Ты ведь и статьи пишешь? – спрашивает Вадим.

Киваю.

– Можно почитать?

На хрен ему мои статьи сдались?

– Зачем?

Вадим садится за письменный стол, роется в своём компе.

– Отец открывает новый магазин. Ты бы мог написать о нашей компании.

Смотрит на меня.

Вот ещё!

– Это вряд ли. У вас итак хорошая реклама.

Вадим усмехается. Подхожу к нему, смотрю через плечо. Братец показывает фотки их продукции. Ну, и убожество! Я не рекламщик, конечно. Но фотками такого низкого качества товар не продвинешь. Вообще, эта его просьба странная. Что некого нанять, что ли для всей этой хрени? Деньгами папаша не обделён.

– Кто это делал? – спрашиваю, усмехаясь.

Вадим пожимает плечами.

– Я не в курсе. Это даже не из нашего города. Прислали отцу. Он отдал мне переделать. Посоветовал тебя подключить.

Вон оно что! Идём на сближение? Так что ли? Это просто смешно. По крайней мере, мне.

– Ну что, дашь мне статьи почитать?

– Включай, – даю ему мой ноут. – В моих документах найдёшь папки со статьями. Читай мои шедевры. А я пойду, кофе сделаю.

Вадим кивает. Смотрю на Ритку. Сидит с тетрадью в руках, читает. Сочинение, которое Ника ей переписывала? Или что она там делала. Наверное.

Выхожу из комнаты Вадима, спускаюсь вниз. По пути на кухню мне попадается отец.

– Привет, сынок.

– Привет.

Иду на кухню. Он за мной. Делаю себе кофе. Он садится на диван. Наблюдает за мной. Я давно не видел его. С тех пор как я запал на Нику, я почти и не был здесь. Так иногда, когда Ника ещё со своей псевдо матерью жила.

Он, кажется, постарел, морщин добавилось. И взгляд какой-то печальный. Да и похудел. Что-то случилось у него? Я знаю его мало, но летом мы хоть как-то общались. Он был весел. Смеялся. И выглядел намного лучше, когда я видел его в последний раз. В больнице. Когда там Ника лежала.

– Как у тебя дела, сын?

Голос больно робкий. Боится, что я буду резок с ним. Стоит ли? Не знаю. Он бросил меня и маму ради другой бабы. Наплевал и уехал. Разбогател и дом себе отличный купил. Думал ли он обо мне? Мать говорила, что деньги он посылал. Сначала немного, но позже, когда создал свою торговую сеть, посылал больше. Я не жалуюсь на недостаток денег. Но его ж не было рядом, когда тот урод бил десятилетнего пацана. Да так, что искры из глаз сыпались.

– У меня отлично, – говорю. Отпиваю кофе. Да уж, он здесь всегда вкусный.

– Как Ника? С ней всё хорошо?

Киваю.

– Она хорошая девушка.

Это верно. Моя девочка самая лучшая.

– Та и есть, – говорю.

– Ты на "Шевроле" приехал?

Начинается. Может ещё спросит, не разбил ли я его подарок? Разве это был подарок?

– Нет. Ника уехала на "Шевроле". Я с её подругой приехал.

– Ясно. Ты ведь поможешь брату?

Кидаю на него взгляд. Он явно не просто так спрашивает. Папаша хочет, чтобы я с братом сблизился. Но ведь я уже это сделал. Ника постаралась. Может это и неплохо? Вадим не виноват в том, что его папаня бросил первого сына. Дети не виноваты в грехах родителей.

– Да, я помогу. Чем смогу, конечно.

– Это хорошо. Вы братья, вы должны помогать друг другу.

Так хватит с меня этого всего. Надо уйти отсюда.

– Мне надо идти. Помогать, – беру свою чашку и иду к выходу.

– Приходи чаще, – говорит Николай Романович. – И вместе с Вероникой приходи. Мы будем рады ей.

Ещё бы! Конечно.

– Может быть. Ладно, я пойду.

Он кивает. Я выхожу из кухни. Иду наверх.

Там меня ждёт буря, которую я боялся уже давно. Неспроста мне снились те хреновые сны.

Уже в коридоре я слышу крики Ритки и Вадима. Захожу в спальню брата.

– Как ты могла, вообще! – кричит Вадим на свою зазнобу.

– Вадим, прости меня, пожалуйста!

Ритка плачет. Она просто рыдает! Что, бля, такое-то?

Они замечают меня. Ритка отводит взгляд. Вадим смотрит прямо на меня.

– Когда это было и почему это в твоём ноутбуке? – спрашивает меня Вадим. Он зол. Показывает на экран моего ноутбука. Я подхожу, смотрю. Застываю. Ритка стонет с экрана.

Блядь! Как я мог забыть об этой копии? Идиот! Просто идиот!

Я не знаю, что сказать.

– Говори! Когда она трахалась с ним? Когда это было? И почему это видео у тебя?

Вадим не кричит. Но я слышу в его голосе такую боль, что убить себя готов прямо на месте.

Ритка бросается к Вадиму. Тянет к нему руки, а с экрана моего ноута всё громче раздаются её стоны страсти. Как же это противно! Раньше я только смеялся над этим, но теперь мне не до смеха.

– Я снял это. В мае. На одной из вечеринок.

– Заткнись! – орёт Рита. Вадим с отвращением отталкивает её и та падает на пол.

– В мае? – глаза Вадима расширяются. – На дне рождения Глеба?

Потираю подбородок. Ритка плачет на полу. Вадим сверлит меня взглядом.

– Да.

А что я ещё могу сказать? Уже не отвертишься. Грязь выплыла наружу.

– Ты ему, сука, подарок сделала? Так что ли?

Вадим смотрит на Риту. Кулаки сжимает. Я не дам ему её ударить. Что бы ни было.

Ритка плачет всё громче.

– Нет, нет, – всхлипывает она. – Я не хотела этого делать!

– Ты издеваешься что ли? – Вадим готов взорваться. – Ты стонешь, как блядь последняя под ним! Как я вообще мог полюбить такую!

Он размахивается и ударяет по стене, что есть силы. Благо не Риту ударил. Как бы я не относился к этой светловолосой, а бить девушку я не дам. Это точно. Понимаю вдруг, что Вадим Риту не ударит. Мы с ним похожи в этом плане.

– Вадим, я… я…

– Что ты?!

Он садится в кресло и закрывает лицо руками.

Я ненавижу себя в этот момент. Какая же я мразь!

– А ты даже не сказал мне ничего, – поднимает голову Вадим. Смотрит на меня.

Сблизились с братом. Вот тебе и конец наших отношений.

– Это была ошибка. Прости, прости, – плачет Рита.

Она подползает к Вадиму на коленях. Глаза её красные от слёз. Волосы разметались по плечам.

– Уходите, оба..

– Нет, нет.

– Убирайтесь, – голос брата спокоен, но я слышу гневные нотки.

Я беру свой ноутбук и выхожу из комнаты. На пороге слышу как Вадим говорит Рите. Тихо, но вкрадчиво.

– Рит, уходи. Не хочу видеть тебя. Можешь взять машину. Но уйди!

Спускаюсь по лестнице, пересекаю гостиную и выхожу на улицу. Из дома следом за мной вылетает Ритка.

– Как ты мог? – орёт на меня. – Мы же обо всём договорились!

Это уже тише. Я смотрю на неё. Вижу ненависть в её голубых глазах, полных слёз. Потираю подбородок. Мне никогда не избавиться от этой привычки.

– Я не знал, блин. Я совсем забыл об этой копии! Я удалил всё, но про эту забыл!

– Ты просто урод, Марк! Я ненавижу тебя!

У меня нет для себя оправдания. Ритка стоит передо мной и пышет злостью. Она и правда меня ненавидит. Чему тут удивляться.

– Может ты всё это специально! – кричит снова. – Что я тебе лично сделала? Что? Зачем ты так со мной?!

– Я не делал этого специально, Рита! Я бы не стал этого делать! Я просто забыл про эту копию. Я клянусь тебе!

– Вот к чему привела твоя забывчивость. Может тебе к врачу обратиться за таблетками от склероза?!

Она начинает меня бесить, но я сам виноват.

– В конце концов, нельзя строить отношения на лжи, – говорю я и тут же жалею о своих словах. Я точно ненормальный урод!

Она смотрит на меня, сначала широко раскрыв глаза, потом сузив их в маленькие щёлочки. Чёрт, я знаю, о чём она думает сейчас. Если она скажет хоть слово Нике, о том, что я сделал, то нашим отношениям конец. А значит конец и мне. Я не могу жить без этой девушки.

– Так значит, ты думаешь? Нельзя строить отношения на лжи? – Ритка почти торжествует. Она понимает, что я жалею о своих неосторожных дурацких словах. – Ты прав, пожалуй. Я согласна с тобой. Знаешь, как мне больно сейчас? Знаешь, как больно сейчас Вадиму? Я хочу, чтобы и тебе было так же больно, Марк. Ты ведь сильно любишь Нику, правда?

– Рита…

Блядь, только не это!

– О, я знаю, как ты её любишь. Что, если она узнает, с какой мерзости начались ваши отношения? Что если узнает, какая сволочь её прекрасный мальчик!

– Рита не надо, – шепчу одними губами. – Не делай этого. Ей тоже будет больно. Она ведь твоя подруга.

– Вот именно! Я должна раскрыть ей глаза на то, какой ты мерзкий шантажист. И на всё остальное.

– Всё это в прошлом!

– Нет, Марк, теперь это твоё будущее!

Она сбегает по лестнице. Я разворачиваюсь и хватаю её за локоть.

– Я прошу тебя, не делай этого!

– Ты сам виноват.

Она выдёргивает руку из моих пальцев и толкает меня. Бежит к машине. Сука. То, что Вадим увидел чёртову запись, случайность. Пусть ужасная, но случайность. Но Ритка хочет всё рассказать Нике специально, а это уже низко.

Я смотрю как она отъезжает от дома и бросаюсь к своей машине. Чёрт! Моя машина у Ники. Я ж приехал с Риткой. Забегаю обратно в дом. Нахожу отца в кабинете.

– Мне нужна твоя машина! Любая! – с порога бросаю ему.

– Что случилось? – он встаёт из-за стола, идёт ко мне.

Тебе-то какая разница!

– Неважно, – решаю сильно не грубить. – Просто дай мне ключи.

Он достаёт из кармана ключи, протягивает мне.

– Сынок.

– Спасибо, отец.

Впервые назвал его отцом со дня знакомства. Выхожу.

– Ниссан, стоит во дворе! – кричит мне.

– Разберусь.

Через пять минут я уже на всех парах мчусь по дороге. Ритка опередила меня, но я ещё могу приехать первым.

Я звоню Нике, но она не берёт трубку. Скорей всего она уже дома. К Лидии она собиралась ненадолго. Почему, почему я не рассказал ей всё сам уже давно? Ника любит меня, я знаю это точно. И любит сильно. Но простит ли мне мои поступки? Я уже совсем не тот, что был вначале нашего знакомства. Ника совершенно изменила моё отношение к жизни, к людям, к любви. Блин, она же могла бы простить меня? Это же моя Ника!

Кажется, что проходит вечность, когда я наконец въезжаю в город. Пролетаю на красный на перекрестке. Чёрт. В телефоне по-прежнему только гудки. Да, где же она? Почему не берёт? Может Рита уже всё ей рассказала?

В голове крутятся мои же недавние слова. Нельзя строить отношения на лжи.