Прости меня, Вероника!

Глава 24 Марк

Валяюсь, как идиот, на чужом полу. Обидел Нику, оскорбил её, порвал платье. Это ещё не полный список моих грехов за ближайший час. Веду себя отвратительно, а я ведь так хотел её увидеть.

Ну, что я за дурак? Зачем наговорил ей гадости? Я же знал, что не способна она вот так просто взять и выкинуть меня из головы. Кинуться в объятия к другому, чуть ли ни сразу после расставания со мной. Просто меня этот её друг взбесил! Он так нежно касался её плеча, когда помогал снять шубу, там в клубе. И потом под руку держал. Улыбался ей. Она ему. Вот и не сдержался, чтобы сказать пошлости. Обвинить.

Не хотел её обижать, а всё равно обидел. Она заплакала, я видел. Чёрт! Я не хочу, чтобы она плакала.

Нужно пойти и извиниться. Встать бы ещё! Поднимаюсь. Скидываю пальто на пол. Ботинки снимаю. Не тащить же грязь ей в спальню.

Прохожу по коридору. Оказываюсь в гостиной. Ох, как тут всё чисто! Почти стерильно. Ника, наверно, каждый день здесь всё намывает. Она ж как енот-полоскун. Улыбаюсь. Вспоминаю, как она мыла одну тарелку пять раз. Тогда я повёл её в винный погреб отца. Ладно, хватит. Вспоминать буду позже. Нужно помириться с любимой.

Оглядываюсь. На белом диване постелена простынь, лежит подушка и плед. Ника постелила мне постель? Какая она заботливая! Тут совершенно неуютно. И неужели, Ника полагает, что правда лягу на этот диван, тогда, как она находится так близко от меня? Буквально в нескольких шагах. Такая манящая и желанная. Малышка по-прежнему наивна.

Вижу дверь справа от себя. Иду. Открываю. Темно. Полоска света проникает в комнату. Чувствую аромат духов Ники. На секунду прикрываю глаза.

– Ника, – зову.

Молчок. Слышу шевеление в кровати.

– Уйди, Марк, – голос приглушённый. Она голову под одеялом что ли спрятала?

– Ника, прости, что наговорил гадостей, – жалобно прошу. Вдруг сжалится? – И что платье порвал.

– Оно очень дорогое, Марк. И очень красивое. А ты ужасно поступил!

– Я не специально, малыш.

Подхожу ближе.

– Ника…

На тумбочке зажигается ночник. Ника приподнимается на кровати, глядит на меня. Одеяло натянула до подбородка. Хм, думает, что так спрячется от меня. Мне смешно, но сдерживаюсь.

– Иди и спи на диване, – говорит резко. – Зачем пришёл?

Она кладёт голову на подушку. Смотрит в потолок. Ждёт, что я послушаюсь и уйду? Сейчас прям! Побежал уже!

– Ну? Долго я буду ждать, когда ты закроешь дверь с той стороны? – ворчит так недовольно.

Ржу. Не могу больше сдержаться. Ника стреляет глазами в мою сторону. Глаза её недобро сверкают.

Присаживаюсь на край кровати. Ника пятится к противоположному краю. Будто я не достану её, если захочу.

– Ника, ну прости. Я куплю тебе хоть десять таких платьев. Только не злись на меня, маленькая.

Говорю тихо, виноватым голосом.

Фыркает.

– Не надо мне от тебя ничего!

Пожимаю плечами. Зря она так. Я бы с удовольствием целый гардероб ей накупил. Лишь бы она не злилась на меня.

Придвигаюсь ближе. Ника косится на меня. Взгляд злой. Кладу руку на кровать. Она отодвигается ещё немного.

– Ты упадешь, если ещё хоть на пару сантиметров продвинешься к краю, – говорю, стараюсь быть серьёзным. – Я бы не хотел, чтобы ты ударилась.

– Тогда иди в другую комнату и дай мне поспать.

Нет, уж.

– Ника, я не уйду. Не буду спать на диване. Я хочу спать рядом с тобой. Только так. Тебе придётся смириться.

Дуется на меня.

– От тебя алкоголем разит за километр! – шипит.

Что ж, она права. Стоит, пожалуй, сходить в ванну.

– Где у тебя здесь ванная?

Ника вскидывает голову. Волосы падают ей на лицо. Она убирает их рукой. Такой милый жест.

– Как выходишь из спальни сразу налево, – говорит уже более спокойно.

Я киваю. Встаю и выхожу из комнаты, прикрыв дверь. Налево. Ага. Меня уже не шатает. Улица немного меня отрезвила. А Ника доделала работу. Рядом с ней я отрезвел совершенно.

Я захожу в ванную. Включаю свет. Смотрю на себя в зеркало. Вот чёрт! На левой скуле красуется здоровый такой синячище! На губах запеклась кровь. Салфетки Ники мне ни капли не помогли. Веко под бровью опухло. Да уж. Хрень полная. Но я не жалею, я хорошенько навалял этому уроду. Пара синяков ничто. Зато это ничтожество даже не приблизилось к моей крошке.

Раздеваюсь, встаю под душ. Через пятнадцать минут я бодр и свеж. Привёл себя в порядок ради девчонки, что лежит в соседней комнате.

Лишь бы она не закрыла на защёлку дверь. Тогда мне точно её не видать. И придётся спать на белом диване. Или сломать дверь в чужой квартире. Тоже вариант, в принципе, но Нике явно это не понравится. Да она меня точно тогда прикончит!

Забираю свою одежду и иду в спальню. Перед дверью останавливаюсь. Боюсь взяться за ручку. Вот, блядь! Я-то и боюсь. Вдруг дверь закрыта. Не проверишь, не узнаешь!

Берусь за ручку и поворачиваю. Дверь открывается. Я облегчённо вздыхаю.

Свет всё также горит. Я прохожу, кладу вещи в кресло у стены. Сажусь на кровать.

– Ника, – зову. Я не хочу больше ссориться с ней. Хочу мира с моей малышкой. Разве она моя? Хочется верить, что да.

– Ты опять пришёл, – Ника немного убирает одеяло. Я сижу в одних трусах. Она оглядывает меня. Жадно. Закусывает губу. Ого! Не ожидал! Она точно моя.

– От тебя приятно пахнет, – говорит. Я улыбаюсь.

– Ещё бы! Я половину твоего геля на себя вылил! Два раза голову вымыл. Почистил зубы, потом прополоскал рот этой зелёной мятной хренью. Три раза! Тщательно промыл себе губы, вот смотри, чуть не стёр, – наклоняюсь к ней ближе.

Она не отстраняется. Смотрит на меня внимательно, серьёзно, а потом вдруг запрокидывает голову назад и начинает громко хохотать. Ох, у неё такой заразительный смех! Я, слыша как она ухахатывается, не могу сдержаться, улыбаюсь во все тридцать два.

Ника откидывается на подушку и закрывает лицо руками. Не знаю, чем я её так рассмешил. Но я просто в восторге от её искреннего и чистого смеха.

– Ох, Марк, – говорит, всё ещё смеясь. – Ты такой смешной!

Смотрит сквозь пальцы на меня.

– Что я такого смешного сказал?

Делаю удивлённое лицо. Смейся, красавица, пожалуйста, сколько хочешь надо мной. Я не обижаюсь. А сам притворно надуваюсь.

– Не дуйся, – смеётся Ника. – Скажи, очень больно?

Это уже серьёзно. Она садится на кровати. Сочувственно смотрит на меня.

– Не волнуйся, малыш, жить буду.

– Зачем ты подрался? Зачем нужно было это делать?

Что ж. Я буду с ней честен. Не хочу больше никаких секретов и недосказанности. Хватит.

– Тебя защищал, Ника.

Она расширяет глаза.

– Меня?

Ёрзает на кровати. Я киваю.

– Этот урод пялился на тебя весь вечер, слюни пускал. Хотел подкатить к тебе. Я не мог ему этого позволить, Ника.

– Спасибо, тебе, если всё так, – шепчет она. Мне так хочется прикоснуться к ней.

– Не нужно благодарить. Я не мог по-другому.

– Всё равно, спасибо, Марк. Как хорошо, что мы вовремя вас разняли!

Молчим пару минут.

– Ты знал, что я буду в клубе. Откуда? – прищуривается. – Хотя, подожди…

Ника смотрит на меня внимательно. Серые клеточки её мозга работают. Давай, Эркюль. Это не так уж и сложно.

Вижу в её взгляде понимание. Улыбаюсь. Какая же она хорошенькая сейчас!

– Макс! – восклицает она. – Это он тебе сказал! Ну, конечно, а кто же ещё.

Умница моя. Я киваю.

– Да, – смеюсь. – Он пришёл ко мне на следующий день после того, как вы были в «Момо». Можно сказать, вытащил меня из запоя, рассказав о тебе.

Хлопает глазёнками.

– Ты пил?

– Почти неделю.

– Из-за меня?

Качаю головой.

– Скорее из-за себя. Потому что я идиот, и ты от меня ушла. Я очень скучал по тебе, девочка. Мне было плохо без тебя. Просто жуть!

Она потирает лицо ладонью. Ещё немного и я просто не сдержусь. Безумно хочу её поцеловать.

Ника опускает голову. Не смотрит на меня.

– И мне без тебя, – тихо так говорит. – Я много плакала. Не могла остановиться.

Как же мне плохо из-за этого!

– И я тоже, – добавляет через секунду.

Я киваю. Она смотрит на меня.

– Ты не спросишь, что тоже? – склоняет голову набок.

Ей и правда нравится, когда я пытаюсь уточнить её слова. Это у нас игра такая. Ника хочет поиграть?

– Хочешь, чтобы я спросил?

Она пытается скрыть улыбку, поджав губы. Малышке точно это нравится. Вон, как игриво глаза блестят.

Кивает. Закусывает нижнюю губу. Ох, Ника. Я бы тоже прикусил твою губку!

– Что тоже, Ника? – спрашиваю. – Что ты имеешь в виду? Я не понимаю.

Она широко улыбается.

– Я тоже скучала по тебе, Марк, – весело говорит она. Ну, как я могу сдержаться, когда она такая милая и улыбается мне?

– Хочешь ко мне, Ника?

Раскрываю ей свои объятия. Хоть бы она сказала да!

Она несколько секунд смотрит на меня, а потом снова широко улыбается.

– Да, да! Я хочу!

Я смеюсь. Спасибо, Боже!

Я сажусь глубже в кровать, облокачиваюсь на спинку, подзываю её рукой.

– Иди сюда, давай, – эти слова она тоже любит. Знаю.

Она придвигается. Садится ко мне спиной, кладёт голову на плечо. Я обнимаю её талию. Блин, какая классная ночная рубашка на ней. Белая, шёлковая. Такая короткая!

Я ощущаю её в своих руках. Наконец-то! Это лучшее ощущение в моей жизни. Глажу её мягкие волосы.

– Ты покрасила волосы, – говорю.

Она поднимает голову, смотрит на меня.

– Ага, первый раз в жизни! – смеётся. – Решилась всё-таки.

– Угу, – отвечаю. Она отворачивается. Я целую её в макушку. Тереблю пальцами локоны.

– Прости меня, любимая, – решаюсь сказать я. Хотя может рано?

Ника не напрягается, что уже хорошо. Она снова опускает голову мне на плечо.

– Марк, – произносит. – Давай обо всём поговорим завтра.

Она серьёзна. Что ж. Я не буду давить на неё. Хочу узнать пока только одно.

– Ладно, – отвечаю. – Но скажи, у меня есть хотя бы один шанс, что ты меня простишь за мой идиотизм?

Молчит. Поворачивается ко мне. Смотрит прямо в глаза своими изумрудами. Ну и сравнение!

– Марк, – тихо произносит. – Я очень люблю тебя.

Ох, как это приятно.

– У тебя есть шанс.

Когда-то Ника сказала, что можно простить человека, если он достоин этого, если заслуживает прощения. И я хочу его заслужить. Больше всего на свете хочу, чтобы эта девочка простила меня и снова могла доверять. Всё готов сделать для этого.

Наклоняюсь к ней и легонько целую её губы. Она вздыхает.

После этого сидим молча. Потом я спрашиваю, как она жила эти две недели. Что делала, куда ходила. Ника рассказывает, что посетила много книжных магазинов и была на улице Вайнера, в океанариуме. Ещё в нескольких местах.

Я бы мог показать ей город от и до. Лишь бы она согласилась.

– И Лидия купила мне это платье, – продолжает Ника. – И туфли.

Замолкает. Чёрт, я же порвал это самое платье!

– А ты лишил меня этого красного, красного платьица, – надувает губы.

– Мне очень жаль, малыш, – мне, правда, жаль. – Прости за это.

– Ни за что!

– Что мне сделать, чтобы заслужить прощение?

Поднимает брови. Прищуривается. О чём она думает?

Я провожу ладонью по её щеке.

– Я пока не придумала, – говорит. – Но я тебя обязательно накажу за порчу имущества.

Ого! Какие мы строгие!

– Ладно, Вероника, согласен на всё!

Хохочет.

– Правда?

– Ага!

– Звучит заманчиво, – тянет. Закатывает глаза. А я хочу поцеловать её. Снова и снова. Я хочу эту девушку безумно. Но я не буду напирать на неё. Если она тоже хочет, то даст мне об этом знать.

Ника стучит пальцем по своей губе. Думает. Какая она смешная!

Я наклоняюсь к её шее и нежно целую. Чувствую её дрожь. Мм. Я не смею надеяться, что она бросится в мои объятия. Но, кто знает?

– Марк, – шепчет.

– Да, любимая.

Немного отстраняюсь от неё. С трудом, конечно. Она придвигается ко мне ещё ближе. Смотрит.

– Ты хочешь меня, Марк?

Ух, как откровенно! Конечно, я тебя хочу! Как зверь голодный хочет насытиться своей жертвой. Но Ника не жертва. Она моя любимая девушка, и я должен держать себя в руках. Ради неё.

– Ответь, – требует девчонка.

Я молчу, борюсь со своим желанием.

– Если ты не ответишь, – упрямится она, – то я отправлю тебя на диван в гостиную. Сейчас же. И только попробуй мне не подчиниться!

Капец. Вот это выбор!

– Ника, – отвечаю, а сам уже представляю её подо мной. Как ласкаю её тело, целую нежные губы, раздвигаю ноги…

– Марк!

Видение пропадает.

– Да, Ника, – отвечаю ей.

– Что, да? – разводит руками, будто не понимает. – Скажи мне!

Ох, лиса!

– Я всегда хочу тебя, девочка моя, – отвечаю.

Она улыбается.

– Я так и знала! – поднимает пальчик вверх.

Ага, открытие сделала! Будто итак не понятно, что умираю от желания быть с ней.

– Скажи мне, Марк, – облизывает губы. – Что ты хочешь со мной сделать? Скажи, как ты всегда говорил.

Вот ведь поворот! Она хочет непристойностей? Она же всегда закрывала мне рот или прикрывала свои уши, когда я говорил, что хочу её трахнуть! А теперь сама просит сказать это?

– Ну!

Взгляд у Ники дикий, он полон страсти и желания. Это охрененно просто!

– Правда, хочешь, чтобы я это сказал?

Она кивает. Хлопает глазами. Вот, чёрт. Соблазняет и даже не стесняется. Пусть я и дебил, каких поискать, но эта девушка хочет меня. И хочет сильно. Как же я рад этому!

– Ника я хочу…

– Стоп! – перебивает она меня. Дерзкая. Поднимает вверх ладошку.

– Лучше я сама скажу тебе, – говорит она. Прижимается своим телом к моей груди. Поднимает голову, дотрагивается губами до моего уха. Проводит языком, целует. Шепчет мне такие слова, которые напрочь лишают меня самообладания. Я хватаю Нику за талию, переворачиваю и кладу на спину.

– Ты напросилась, милая моя!