Развод. Семейная тайна (СИ)

Глава 20

Летний зной висел над особняком плотной, дрожащей пеленой. Солнечные лучи, безжалостные и яркие, били в панорамные окна гостиной, заставляя кондиционер работать на пределе, но внутри все равно чувствовалась навязчивая духота. Ася сидела в тенистом углу глубокого кресла, безуспешно пытаясь угнаться за строками в книге. Спустя неделю после визита к маме, после разговора о выкупленной хрущевке — этом «подарке с шипами» — тревога не утихала, а лишь глубже въелась под кожу, как пыль, поднятая над раскаленным асфальтом. Лия ворочалась внутри, недовольная жарой и материнским беспокойством. В кармане легкого льняного платья телефон был все той же спящей, но грозной змеей.

Внезапно резкий, требовательный гудок у ворот разрезал ленивое стрекотание кузнечиков в саду. Ася вздрогнула. Гордей, работавший в кабинете, вышел на звук. Его лицо, обычно непроницаемое, на миг отразило раздражение, быстро смененное настороженностью. Он бросил взгляд на монитор системы безопасности. На экране — знакомый, как вызов, черный седан.

— Папа, — выдохнул он, и в этом одном слове Ася услышала целую гамму: мгновенное напряжение, почти рефлекторную готовность к обороне и подспудную усталость. — И Инесса. Сейчас

Прошла всего неделя с тех пор, как она сидела на маминой новой кухне, пахнущей краской и одиночеством, и говорила о том, как Гордей выкупил их прошлое. Теперь это прошлое в лице его отца и мачехи врывалось в ее настоящее.

— Охрана, откройте ворота, — скомандовал Гордей в домофон, голос ровный, но стальной. Он повернулся к Асе, взгляд быстрый, сканирующий. — Приведи себя в порядок. Идут.

"В порядок". Фраза, как всегда, резанула. Она не была беспорядком. Она была его беременной женой, измученной жарой и неразрешимыми вопросами. Ася встала, поправила платье, смахнула невидимую пылинку с живота. Сердце колотилось где-то в горле. Инесса. Ледяное воплощение ее страхов. Женщина, которая знала все… О связи с Аделью. О беременности. О фото. Инесса видела все и использовала все.

Через минуту в прохладный полумрак гостиной вплыли Степан Викторович Савелов и Инесса Кривова. Степан, несмотря на возраст и жару, был подтянут, как на параде. Его острый, как скальпель, взгляд мгновенно прошелся по интерьеру, затем упал на Асю, задержавшись на округлившемся животе. Строгость на лице на миг дрогнула, уступив место деловому интересу.

— Гордей. Ася, — кивнул он, голос густой, привыкший не встречать возражений. — Не предупредили, но раз уж рядом решили навестить. Как внучка?

— Папа. Инесса, — Гордей сделал шаг навстречу, приняв маску безупречного хозяина и преемника. Легкое касание спины Аси — жест скорее направляющий, чем поддерживающий. — Рады. Хотя неожиданно. Что привело в такую жару?

Инесса прошла вперед, элегантная в легком кремовом костюме, от которого словно веяло прохладой. Ее взгляд, холодный и всевидящий, скользнул по Асе сверху вниз, оценивающе, как дорогую, но не совсем удачную покупку. Улыбка была безупречной и пустой.

— Степан настоял, — произнесла она, голосом, похожим на шелест дорогого шелка. — Соскучился по сыну и горит желанием увидеть будущую наследницу. — Она сделала паузу, тонко подчеркнув слово "наследница", и ее взгляд скользнул к Гордею. — Адель тоже передает теплый привет. Скучает. Говорит, вы столько…"милых" воспоминаний разделили в этом самом доме. Жаль, что сейчас так заняты новыми обязанностями.

Ася почувствовала, как Гордей рядом с ней стал словно каменным. Мускулы на его скулах напряглись. Он проигнорировал пассаж про Адель, будто не расслышал.

— Проходите, садитесь, — его голос звучал чуть ниже, жестче. — Холодного? Лимонада? Минеральной воды?

— Минеральной. Со льдом, — отчеканил Степан, опускаясь в кресло напротив Аси. Его взгляд снова прилип к ее животу. — Ну, докладывай, Гордей. Южный проект? Сроки? Инвесторы нервничают, мне докладывали.

Разговор ушел в деловое русло. Степан сыпал резкими вопросами о контрактах, сроках, прибылях. Гордей отвечал четко, лаконично, но Ася видела, как он контролирует каждую мышцу, каждую интонацию. Он играл роль безупречного наследника под прицелом отцовского придирчивого взгляда. Инесса сидела рядом, молчаливая и всевидящая. Ее внимание периодически возвращалось к Асе, изучая ее с отстраненным любопытством, словно неодушевленный предмет. Ася старалась сидеть ровно, улыбаться, но чувствовала себя живым экспонатом на выставке "Будущая мать наследника Савелова". Ее существование здесь сводилось к ее животу.

— Самочувствие? — Степан наконец перевел взгляд с сына на Асю. Вопрос прозвучал как необходимая формальность. — Скоро финишная прямая?

— Да, через пару месяцев, — тихо ответила Ася, машинально поглаживая живот. Лия ответила легким толчком, будто пытаясь пробиться сквозь слой напряжения. — Чувствую себя… терпимо. Спасибо.

— Хорошо, — Степан кивнул, удовлетворенный краткостью. — Не расслабляйся. Роды — не прогулка. Гордей, клиника? Лучшая, я надеюсь? Персонал? Все под контролем? — Он уставился на сына, требуя отчета.

— Абсолютно, папа, — отозвался Гордей мгновенно, его голос приобрел ту самую стальную нотку, которая появлялась, когда он чувствовал давление. — Все организовано на высшем уровне. Лучшие специалисты, лучшие условия. Полная безопасность.

— Безопасность, — повторил Степан, отхлебнув ледяной воды. В его тоне звучало не одобрение, а требование: так и должно быть. Статус обязывал. О том, где хочет рожать Ася, не спросил никто.

— Адель так переживает, что ты пропадаешь, Гордей, — снова вплела свое жало Инесса, обращаясь исключительно к нему. Сладковатый яд капал с каждого слова. — Говорит, ты стал… недоступен. Погряз в новых… заботах. — Легчайший кивок в сторону Асиного живота. — А ведь вы были так близки. С юности. Неловко как-то… забывать тех, кто был рядом с тобой до всех этих перемен.

Гордей встретил ее взгляд. В его глазах вспыхнул холодный, опасный огонь, но лицо осталось маской. Он взял свой стакан с водой, костяшки пальцев побелели от напряжения.

— У меня ответственность, Инесса, — произнес он четко, подчеркнуто вежливо, но каждое слово било, как молот. — Адель взрослая женщина. Она прекрасно обходится без моей постоянной… компании. И должна это понимать.

Воздух сгустился. Степан хмуро посмотрел на сына, возможно, уловив подтекст, но не желая влезать в "женские дела". Инесса лишь томно улыбнулась, как кошка, убравшая когти после удачного удара. Ася сидела, чувствуя, как пот от напряжения скользит по спине под тонкой тканью платья. Эта игра в кошки-мышки, эти ядовитые намеки на Адель… Это было хуже открытой атаки. Гордей парировал, но под его броней она видела ту же ярость, что и на набережной, смешанную с горечью и… страхом? Страхом, что отец узнает правду?

Визит был недолгим. Степан допил воду, задал еще пару деловых вопросов, бросил последний оценивающий взгляд на Асин живот и поднялся.

— Ладно, не задерживаем. Ася, не переутомляйся. Гордей, держи руку на пульсе по южному проекту. И насчет… — он снова кивнул на живот, — как только начнется — звонок. Точное время. Я приеду.

— Без промедления, папа, — Гордей встал, его осанка была безупречной, но напряжение витало вокруг него почти осязаемо.

Инесса поднялась следом. Подойдя к Асе, она протянула холодную, идеально ухоженную руку. Прикосновение было мимолетным и обжигающе-ледяным.

— Всего наилучшего, Ася, — сказала она, и в ее бездонных глазах Ася прочла не пожелание, а обещание. Обещание того, что эта игра далеко не окончена. — Растите большими и здоровыми.

Они ушли. Гулко хлопнула входная дверь. Через минуту за окном взревел двигатель, и черный седан исчез за воротами, оставив после себя лишь волну горячего воздуха и гулкое эхо напряженного молчания. Ася стояла посреди гостиной, залитой слепящим летним светом. Солнечные зайчики плясали на глянцевом полу. Внешний мир с его жарой и стрекотанием кузнечиков казался чужим и нереальным.

Гордей повернулся к ней. Его лицо было каменным, но в глазах бушевал шторм — ярость, стыд, усталость. Он не сказал ни слова. Просто сжал кулаки, резко развернулся и ушел обратно в кабинет, громко хлопнув дверью. Звук эхом отозвался в огромной, пустой комнате.

Ася опустилась в кресло. Духота снова сдавила грудь. Телефон в кармане ждал. Фото. Адель. "Милые детские воспоминания" в этом самом доме. Слова Инессы висели в воздухе, как ядовитый газ. И Степан… Он приедет. На роды. Чтобы увидеть наследницу. Его интересовало точное время, статус клиники, контроль. Не ее боль, не ее страх, не ее желания.

Она закрыла глаза, положив руки на живот. Лия тихо шевельнулась.

— Что же нам с тобой делать? — прошептала Ася в звенящую тишину, от которой не спасал даже гул кондиционера. Ответа не было. Только жаркое лето за окном и холодная, неумолимая реальность внутри этих панорамных стен. Битва только начиналась, и фронт проходил теперь не только снаружи, но и здесь, в самом сердце ее золотой клетки.