Развод. Семейная тайна (СИ)

Глава 45

Я сидела в своем кресле-коконе, подпирая спину подушками, которые уже почти не помогали. Живот, огромный и неумолимый на 39-й неделе, был как отдельное существо — тяжелое, живое, готовое вот-вот изменить все. Лия затихла, будто копила силы для главного рывка. В руках я держала спицы, но вязать не могла — пальцы казались чужими, а мысли путались. Не от боли, а от этой всепоглощающей усталости ожидания.

В дверь гостиной робко постучали.

— Заходи, Витек, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

Он вошел, и сразу стало ясно: буря. Не та, что бушует во мне, а другая — внутренняя, юношеская, но от того не менее разрушительная. Лицо бледное, тени под глазами глубже, чем вчера. Плечи ссутулились под невидимым грузом. В руках он сжимал папку с расписанием консультаций и пробников ЕГЭ — толстую, как кирпич.

— Привет, сестр, — голос сорвался. Он плюхнулся на диван напротив, откинув папку, как что-то раскаленное. — Всё. Капец. Полный.

— Что случилось? — Я отложила спицы, стараясь повернуться к нему всем телом, насколько позволял живот.

— Что случилось? Одиннадцатый класс случился! — Он провел рукой по лицу. — Школа — сплошной психоз. Учителя только и твердят: «ЕГЭ на носу!», «Ваша жизнь решается!», «Посмотрите на прошлогодние проходные в МГИМО!». Одноклассники — как зомби, только и говорят о баллах и репетиторах. Мама… — он замолчал, глядя в пол.

— Мама верит в тебя, — мягко сказала я. Ольга Ивановна действительно видела в Вите будущую звезду дипломатии, ее тихую гордость.

— Вот именно! «Верит»! — Он поднял на меня глаза, полные отчаяния. — А я… А вдруг я не сдам? Вдруг не хватит баллов? Вдруг все ее надежды, все эти вложения в репетиторов… и я их… опозорю? — Голос его задрожал. — Я знаю, кем хочу быть, Ась! Ты же знаешь! Дипломат. Это мое. Я это чувствую. Я читаю, смотрю, анализирую… Но этот проклятый ЕГЭ! Этот адский прессинг! Мне кажется, я сойду с ума раньше, чем дойду до экзаменов. Или провалюсь. И все. Конец мечте. Конец всему.

Он сжал кулаки, костяшки побелели. В его словах не было сомнений в выборе пути. Была паническая атака перед масштабом задачи, перед страхом не оправдать ожиданий — маминых, своих собственных, общества. Этот груз давил сильнее любых учебников.

Я смотрела на своего брата — умного, целеустремленного парня, которого сейчас буквально расплющивало грузом чужого и своего перфекционизма. Мое собственное тело напоминало о другом, не менее важном финише. И в этот момент что-то щелкнуло внутри. Материнский инстинкт? Сестринская любовь? Просто усталость от всеобщей драматизации?

— Витек, — сказала я тихо, но так, чтобы он услышал каждое слово. — Подойди сюда.

Он недоуменно поднял брови, но встал и подошел. Я взяла его руку — большую, теплую, но такую напряженную — и положила ее себе на колени, прикрыв своей.

— Слушай меня очень внимательно, — начала я, глядя ему прямо в глаза. — Ты уже молодец. Ты нашел свое дело. Дипломатия — это твое призвание. Ты уже выбрал главное. Это огромный шаг, который многие не делают и в сорок лет. Запомни это. Зацементируй где-то здесь, — я легонько ткнула пальцем ему в грудь.

Он кивнул, сжимая мою руку в ответ.

— Теперь про этот ЕГЭ, — продолжала я. — Да, это важно. Да, к нему надо готовиться. Но, Витек… мир не рухнет, если ты не наберешь условные 300 баллов с первого раза. Серьезно. Не рухнет. Даже если не поступишь в МГИМО в этом году — есть другие отличные вузы. Есть запасные варианты. Есть возможность пересдать, подтянуть, поступить через год. Твоя мечта — не билет в один конец. Она — твой компас. И он у тебя есть.

Я увидела, как напряжение в его плечах чуть ослабло. Он слушал, впитывая.

— Давление — отставить, — сказала я тверже. — Школьное, мамино (мама тебя безумно любит, она просто волнуется), свое собственное — особенно. Ты не должен оправдывать чьи-то фантомные ожидания. Ты должен сделать максимум из возможного сегодня. Не больше. И точка. А «максимум» — это не 24/7 за учебниками до нервного срыва. Это — разумный план, отдых, сон и вера в то, что ты на своем пути. Ты умный. Ты справишься. Не с ЕГЭ — с собой. Со своим страхом. Со своим перфекционизмом.

Я замолчала, переводя дух. Живот слегка дрогнул — Лия напомнила о себе. Витин взгляд упал на мой живот, потом снова поднялся на мое лицо. В его глазах читалось облегчение, смешанное со стыдом.

— Прости, Ась… Я тут со своими проблемами, а ты… — он кивнул на мой живот.

— А я жду свою Принцесску — улыбнулась я. — И знаешь что? Твои проблемы для меня не менее важны. Потому что ты — мой брат. И я верю в тебя. Сильнее, чем в любой ЕГЭ.

Дипломат из тебя получится блестящий, Витек. Я это знаю. А пока — дыши. Глубже. И помни: твой путь только начинается. И он будет долгим и интересным. Не превращай старт в апокалипсис.

Он наклонился и крепко, но осторожно обнял меня, стараясь не задеть живот.

— Спасибо, — прошептал он в мои волосы. — Просто… спасибо. Ты как всегда права.

— Знаю, — усмехнулась я, гладя его по спине. — А теперь иди, поужинай. И — никаких учебников до завтра. Договорились?

— Договорились, — он выпрямился, и в его глазах уже не было паники. Была усталость, но и решимость. И благодарность. Он поднял свою злополучную папку, но держал ее теперь не как гирю, а просто как… папку. — Спокойной ночи, сестренка. И… удачи там.

— И тебе, братик, — кивнула я. — Во всем.

Он вышел. Я откинулась на подушки, закрыв глаза. Усталость накатила с новой силой. Но на душе было легче. Легче от того, что смогла помочь, смогла снять хоть часть этого чудовищного груза с его плеч. Он знал, кем хочет быть. Он был на своем пути. Осталось только пройти эту сложную, но временную точку выбора.

А пока… мне нужно было сосредоточиться на своей точке. Точке, где страх встречается с безмерным счастьем. Я положила руку на живот. "Скоро, солнышко. Скоро."

Именно в этот момент, в тишине после ухода Вити, я почувствовала это.

Не боль. Не резкий укол. Сильное, глубокое, тянущее напряжение. Оно началось где-то в самой глубине спины, опоясало низ живота стальным обручем и… медленно, неумолимо сжало. Как могучая волна, накрывающая берег и отступающая, унося с собой воздух из легких.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Потом забилось с бешеной силой, отдаваясь в висках. Тишина. Только мое прерывистое дыхание и тиканье часов на кухне.

«Не может быть. Слишком рано? Нет… 39 недель. Вполне…» — мысли путались.

И снова. Через несколько минут. Та же мощная волна. Сильнее. Длительнее. На этот раз с легким наплывом тепла и… странной, влажной тяжести. Я инстинктивно вжалась в кресло, пальцы впились в подлокотники.

Оно. Это было ОНО.

— Ма-ам! — мой голос, хриплый от неожиданности и нарастающей паники, сорвался громче, чем я планировала. — МАМА! ВИТЯ!