Развод. Семейная тайна (СИ)

Глава 36

Мама смотрела сериал в гостиной. Витя заперся в своей комнате, погруженный в конспекты по обществознанию и толстый учебник по политологии, каникулы каникулами, а университетские перспективы не ждут, особенно когда мечтаешь о карьере дипломата. Ася сидела в своем временном уголке — уютном кресле у балкона, куда мама подсунула ей мягкий плед и подставку для ног. Восьмой месяц беременности был похож на долгое, медленное плавание по волнам усталости. Живот, огромный и тяжелый, как спелый арбуз, давил на все органы. Спина нырьждэла постоянной тупой болью, ноги отекали к вечеру. Лия ворочалась внутри, устраивая то ли боксерские поединки, то ли танцы на пуантах под ребрами. Ася закрыла глаза, пытаясь поймать ритм спокойного дыхания, отогнать навязчивые мысли.

Мысли были недобрыми. Счета от Дмитрия, из-за которых деньги Гордея таяли, как весенний снег. Постоянная тревога за Лию — все ли хорошо? Страх перед родами. И гулкая пустота будущего: вот закончится ремонт, вот родится дочь… а что дальше? Учить? Брошенный пединститут маячил далеким и ненужным призраком. Работать с ребенком на руках? Кто возьмет? Скромные сбережения, даже с учетом возможной помощи мамы, не всесильны. Ощущение беспомощности, как липкая паутина, опутывало ее сильнее усталости.

И вдруг… словно луч света в этой паутине… всплыл образ. Нечеткий, теплый. Бабушкины руки. Ловкие, покрытые тонкой сеточкой морщин. В них — деревянные спицы. И клубок мягкой, теплой шерсти цвета топленого молока. Бабушка вязала. Всегда. Вечерами у печки, в дороге, во время разговоров. Ее руки двигались плавно, гипнотизирующе. Стук спиц. Шуршание нити. Это был звук покоя. Звук создания чего-то теплого и осязаемого из бесформенного клубка. Ася, маленькая, сидела у ее ног, гладила готовые квадраты будущего пледа, впитывала этот ритм, этот запах шерсти и домашнего уюта. Почему я вспомнила об этом именно сейчас? — удивилась сама себе Ася. Возможно, потому что ее собственные руки так отчаянно нуждались в деле? В чем-то, что отвлечет от тревоги, даст ощущение контроля над хоть чем-то малым? В чем-то, что можно делать здесь и сейчас, сидя в этом кресле, не вставая, не напрягая ноющую спину? На следующее утро, пока Витя с Дмитрием уехали на стройплощадку старой квартиры, брат с энтузиазмом проверял смету на электропроводку, Ася спросила маму:

— Мам, ты не помнишь… у тебя случайно нет… спиц? Или крючка? И ниток каких-нибудь? — Мама удивленно подняла бровь. — Спицы? Зачем? — потом ее взгляд смягчился, поняв. — Ах, заскучала, родная? Хочешь руки занять? Кажется, где-то на антресолях… в коробке со старым рукоделием… Дай-ка поищу.

Через полчаса Ася держала в руках небольшой алюминиевый крючок и несколько мотков пряжи. Не шикарной мериносовой, а простой, акриловой, оставшейся от каких-то давних маминых попыток связать салфетку. Один моток — нежно-розовый, другой — ванильно-желтый. Цвета были мягкими, приятными глазу.

Первые попытки были комичными и немного унизительными. Крючок казался чужим, неловким в пальцах. Нить то провисала, то натягивалась слишком туго. Петли выходили кривыми, разного размера. Цепочка из воздушных петель, которую она пыталась сделать по смутным воспоминаниям и подсказкам из интернета, больше напоминала извивающегося червяка. Ася вздыхала, распускала, начинала заново. Ладони вспотели. Но что-то странное происходило… Сосредоточенность на движении крючка, на ловле нити, на счете петель… вытесняла тревогу. Мир сужался до кончика крючка и нити. Шум города за окном, стук маминой посуды на кухне, даже толчки Лии — все отодвигалось на второй план. Оставался только ритм. Вдох — протянуть нить. Выдох — провязать петлю. Снова. И снова. Это было… медитацией. Тихим боем с хаосом, где победа измерялась в сантиметрах ровной почти цепочки.

К вечеру, когда Витя вернулся, пахнущий пылью и новым гипсокартоном, Ася сидела все в том же кресле. На коленях у нее лежал… ну, не шедевр. Скорее, неуклюжий прямоугольник из розовой пряжи, размером с салфетку для кружки. Края его волнами, плотность разная, где-то петли стянуты, где-то дырявые. Но это было сделано. Ее руками.

— Что это? — Витя остановился у кресла, с любопытством разглядывая творение. На столе в его комнате виднелись аккуратно сложенные учебники — «Основы политологии», «История международных отношений».

— Э… это… — Ася смущенно попыталась прикрыть «шедевр» руками. — Ничего. Просто… балуюсь. Вспомнила бабушку. Захотелось руки занять. Пока сижу.

— Бабушка вязала кружева, а ты… салфетку для бутерброда? — пошутил он, но без злобы. Он присел на корточки рядом, внимательно рассмотрел работу. — Гм… Технически не идеально, — констатировал он с присущей ему прямотой будущего аналитика международных ситуаций. — Но для первого раза… сойдет. — Он ткнул пальцем в место, где петли были особенно крупными. — Здесь натяжение слабое. А тут — слишком туго. Надо найти золотую середину. — Он поднял на нее глаза, и в них вдруг мелькнул не привычный блеск, а искренний интерес. — А что дальше вязать будешь? Салфетки? Шарфики? Или… — его взгляд скользнул по ее животу, — …что-то для Лиечки? Пинетки? Шапочку? Идея ударила Асю, как молния. Для Лии. Связать что-то своими руками. Не покупать в магазине бездушную вещь, а создать. Вложить в каждую петлю тепло, надежду, любовь. Сделать первый подарок дочери от себя.

— Пинетки! — вырвалось у нее, и глаза загорелись с новой силой. — Маленькие, мягкие… розовые или желтые?

— Розовые — классика, — кивнул Витя, уже увлекаясь. — Но нужна пряжа получше. Эта… — он помял уголок прямоугольника, — колется. Для малыша не годится. Надо что-то супермягкое. Гипоаллергенное. Хлопок с акрилом, может? Или бамбук? — Он уже доставал телефон. — Сейчас посмотрю, где в городе лучший выбор. И крючок тебе, наверное, другой нужен? Тоньше? Чтобы пинетки ажурные получились? Как дипломатический протокол — все должно быть безупречно. Ася смотрела на него, пораженная. Она ждала снисходительной улыбки или легкого подтрунивания. А получила практическую поддержку и мгновенное включение в ее "безумную" идею. Он не просто одобрил — он начал решать задачу. Найти лучшие материалы для Лии.

— Вот… — он протянул ей телефон с открытой страницей интернет-магазина. — Смотри. «Нежность» Хлопок 80 %, акрил 20 %. Десять цветов. И крючки тут же, в комплекте. Какой размер? 2.5 мм для ажура? Или 3 мм плотнее?

— Витя, я… я еще азов не знаю! — растерялась Ася.

— Ничего, — отмахнулся он. — Выучишь. Ты же умная. Главное — материал безопасный. Для Лии. — Он произнес имя племянницы с особой теплотой, которая смягчала его обычно строгий, дипломатичный тон. — Закажем? Я помогу выбрать. И с оплатой, если надо.

В этот момент подошла мама, привлеченная разговором. Она взяла в руки неуклюжий розовый прямоугольник, повертела его.

— О, начала! — улыбнулась она тепло. — Помню, у моей мамы первые салфетки еще корявей были. А потом — шедевры!

— Она погладила работу дочери. — Руки помнят, Асенька. Просто дай им время. И для малышки вязать — это так душевно! Теплее любой магазинной вещи. — Она подмигнула. — Первые пинетки я сохраню. На память. Ася смотрела на них: на маму, держащую ее первую корявую работу с нежностью, как реликвию, и на Витю, увлеченно сравнивающего характеристики пряжи из бамбука, словно изучающего досье перед важной встречей. Комок подкатил к горлу. Не от горя. От неожиданного тепла, от чувства, что ее маленькое, робкое начинание не осмеяли, а подхватили. Окружили практической помощью и верой.

Она взяла крючок и клубок желтой пряжи. Еще раз. Набрала воздушные петли. Старалась делать их ровнее. Крючок все еще казался чужим, но уже не врагом. Инструмент. Инструмент не только для создания пинеток, но и для плетения тишины в душе. Для создания чего-то своего, настоящего, теплого. Для Лии. И, как ни странно, для себя самой.

Розовый прямоугольник лежал на столике — неказистый, но первый. Завтра приедет пряжа «Нежность». Послезавтра начнутся первые, наверняка кривые, ряды будущих пинеток. Ася провела рукой по своему огромному животу.

— Слышишь, Лиюша? — прошептала она. — Мы с тобой начинаем новое дело. Пока только петельки… но из них может получиться все что угодно. Даже целый мир. Теплый и наш. — Она уловила довольное движение внутри. Или ей показалось? Неважно. Петелька за петелькой, узелок за узелком — путь к мастерству и к новому себе начался. Тихий, неуверенный, но неотвратимый. Как биение двух сердец — ее и дочери — в такт плавному движению крючка в ее руке.