Развод. Семейная тайна (СИ)

Глава 62

Четвертый час дня. В квартире Ольги царило напряжение, которое можно было резать ножом. Ольга нервно вытирала уже блестящий стол, хотя пироги давно были убраны. Витя сидел на подоконнике, уткнувшись в толстый учебник по политологии, но Ася видела — он не перелистывал страницы уже десять минут. Его пальцы барабанили по обложке. Лия, не чувствуя атмосферы, весело лопотала в своем шезлонге, грызя прорезыватель. Ася поправляла дочери чепчик, пытаясь унять дрожь в руках. Сегодня Гордей приходил домой. К ним. Впервые.

Стук в дверь. Ровный, но гулко отдавшийся в тишине. Все вздрогнули, кроме Лии. Ася встала, ноги ватные. Она поймала взгляд матери — строгий, предупреждающий. Взгляд Вити — холодный, колючий, полный немого осуждения и чего-то еще… боли от преданного доверия. Она открыла дверь.

Гордей стоял на пороге. Одетый в темные брюки и свитер, пальто в руках. В руках он держал большой, тяжелый пакет с пряжей известной итальянской марки, которую Ася давно мечтала опробовать, но не могла позволить из-за цены. И еще одну, меньшую, плоскую упаковку. Его лицо было бледным, сосредоточенным. Взгляд сразу нашел Асю, потом скользнул за ее спину — к Ольге и Вите. Он кивнул, не улыбаясь.

— Привет, — тихо сказал он Асе. — Можно войти?

— Входи, — ответила она, отступая.

Он переступил порог, аккуратно поставил пакет с пряжей у вешалки, а плоскую упаковку держал в руках. Снял пальто, повесил. Повернулся к комнате. Его осанка была прямой, но Ася видела, как напряжены его плечи.

— Здравствуйте, Ольга Степановна, — обратился он к Ольге, глядя ей прямо в глаза. Голос ровный, почтительный. — Спасибо, что разрешили прийти.

— Здравствуйте, Гордей, — ответила Ольга сухо, не протягивая руки. Ее взгляд сканировал его, как рентген. — Разрешила не я. Ася. Мы здесь для контроля. Помните об этом.

Гордей кивнул, приняв удар. Затем его взгляд медленно, с видимым усилием переместился на Виктора. В глазах Гордея мелькнула настоящая боль — не перед Асей, не перед Ольгой, а именно перед этим парнем, который когда-то смотрел на него с обожанием старшего друга.

— Привет, Вить, — сказал Гордей тихо. Гораздо тише, чем Ольге.

Витя не ответил. Он лишь поднял глаза от учебника, взгляд его был ледяным, презрительным. Он демонстративно перевел взгляд на Асю, потом обратно на книгу, громко перелистнул страницу. Молчание было громче крика.

Гордей сжал губы, сглотнул. Ася видела, как ему тяжело. Он сделал шаг вперед, не к Вите, а к шезлонгу. Остановился на почтительном расстоянии. Лия, заинтересовавшаяся новым лицом, перестала грызть прорезыватель. Большие, синие глаза уставились на Гордея с детским любопытством. Ни страха, ни настороженности — просто интерес.

— Привет, Лия, — прошептал Гордей. Голос его дрогнул, стал невероятно мягким, нежным. Он не протягивал рук, не наклонялся. Просто стоял и смотрел. Смотрел так, как будто пытался впитать каждую черточку, каждый звук ее лепета. Его лицо преобразилось — напряжение ушло, осталась только какая-то беззащитная нежность и глубокая, щемящая грусть. — Какая ты… большая уже, — выдохнул он.

Лия лопнула пузырь слюны и буркнула что-то в ответ, махнув ручкой с прорезывателем. Гордей невольно улыбнулся — коротко, искренне. Ася почувствовала, как у нее внутри что-то сжалось. Этот взгляд… этот неуклюжий, искренний восторг отца, видящего дочь вблизи… Он не мог быть поддельным.

— Вот, — Гордей вдруг вспомнил про пакет у двери. Он повернулся, поднял его и осторожно поставил на край стола, ближе к Асе. — Это… для тебя. Для «Чуда». Я знаю, ты хотела попробовать эту пряжу. Отличное качество, цветовая линейка богатая. — Он не смотрел на нее, его взгляд снова был прикован к Лие, но Ася поняла — это не подарок "ей". Это вклад в ее дело. Знак уважения к ее труду.

— Спасибо, — тихо сказала Ася. — Дорого же…

— Не беспокойся, — он махнул рукой. — У меня теперь контакт напрямую с поставщиком. Хорошая скидка. — Он умолк, снова глядя на Лию, которая увлеклась погремушкой. Потом, словно вспомнив что-то важное, он повернулся к Вите. Парень упорно не смотрел в его сторону, уткнувшись в учебник.

— Вить, — снова начал Гордей, голос осторожный. — Я… помню, ты говорил про МГИМО. Про международные отношения. — Он достал из внутреннего кармана пиджака не конверт с деньгами, а… тонкую, новенькую книгу в мягкой обложке. — Это… не учебник. Это мемуары одного старого дипломата. Очень резкие, очень откровенные. Про то, что на самом деле стоит за красивыми фразами и протоколом. Не для экзамена, а… для понимания кухни. Думал, тебе может быть интересно. — Он осторожно положил книгу на подоконник рядом с Витей, не протягивая в руки.

Витя медленно поднял голову. Его взгляд упал на книгу, потом на Гордея. В глазах мелькнуло недоверие, но и… любопытство. Он знал этого дипломата. Знаменитого скандалиста. Книга была редкой, только что изданной малым тиражом.

— Зачем? — хмуро спросил Витя, не дотрагиваясь до книги. — Пытаешься купить? Как пряжой Асю? Гордей вздрогнул, будто от удара. Он не оправдывался. Просто покачал головой.

— Нет. Не купить. Просто… помню, как ты горел этой идеей. Как мы с тобой в прошлом году спорили о внешней политике часами. — В голосе Гордея прозвучала неподдельная ностальгия по тем разговорам. — Помню, как ты рвался в тот лагерь дебатов… и как я рад был, что смог помочь с путевкой. Ты там был звездой, как потом хвастался. — Он горько усмехнулся. — Думал, может, эта книга… просто будет полезна. Если не хочешь — выброси. Или отдай кому.

Он отвернулся, снова глядя на Лию, но Ася видела — он ждал. Ждал реакции Вити. Витья же смотрел на книгу, потом на Гордея. Его лицо оставалось хмурым, но ледяной презрительный щит дал трещину. Он помнил те разговоры. Помнил, как Гордей, тогда еще "крутой парень из богатой семьи", на полном серьезе спорил с ним, школьником, о санкциях и дипломатических миссиях, не снисходя, а уважая его мнение. Помнил его искреннюю радость, когда Витя победил на дебатах в том лагере. Предательство Гордея было для Вити вдвойне горьким — он потерял не только будущего зятя, но и старшего товарища, на которого равнялся.

Витя молча взял книгу. Не поблагодарил. Просто открыл, пробежал глазами оглавление, потом резко захлопнул. Но не отшвырнул. Положил рядом с учебником по политологии. Молчание было красноречивым.

Ольга, наблюдающая за этой сценой, слегка разжала скрещенные на груди руки. Ее взгляд на Гордея стал чуть менее враждебным, чуть более… оценивающим.

— Можно… присесть? — осторожно спросил Гордей, глядя на Ольгу.

— Садитесь, — кивнула она, указывая на стул в углу, подальше от Лииного шезлонга.

Он сел. Неловко. Спина прямая. Руки на коленях. Он не пытался лезть к Лие, не сыпал комплиментами. Он просто сидел и смотрел. Иногда переводил взгляд на Асю — быстрый, полный немого вопроса и надежды. Иногда его взгляд скользил по стенам, по фотографиям Аси и Лии, по уютному беспорядку семейного гнезда, в которое он когда-то ворвался бурей и из которого сбежал. Его лицо было открытой книгой — видно было и стыд, и боль, и невероятную благодарность за то, что его здесь терпят, и осторожную, почти болезненную надежду.

Прошло полчаса. Молчали в основном. Гордей отвечал коротко на прямые вопросы Ольги о работе. Витя упорно молчал, изредка поглядывая на книгу и на Гордея. Лия начала капризничать. Ася взяла ее на руки.

— Наверное, пора, — тихо сказал Гордей, видя, что напряжение не спадает. Он встал. — Спасибо. За… за возможность побыть. Даже так. — Он поклонился Ольге. Потом посмотрел на Виктора. — Вить… удачи с подготовкой. Серьезно. У тебя светлая голова. — В его голосе снова прозвучало то самое искреннее уважение, которое Витя помнил по прошлому году.

Витя промолчал, но кивок был едва заметным. Прогресс.

Гордей подошел к Асе, осторожно, не вторгаясь в пространство. Посмотрел на Лию в ее объятиях.

— Пока, солнышко, — прошептал он. — Спи спокойно. — Он поднял глаза на Асю. В них было столько всего — благодарность, надежда, усталость от напряжения, любовь. — Спасибо, Ась. За сегодня.

— Пока, Гордей, — тихо ответила она.

Он вышел. Дверь закрылась. В квартире повисла тишина, на этот раз менее гнетущая.

— Ну… — выдохнула Ольга, первая нарушая молчание. Она подошла к пакету с пряжей, потрогала мотки. Качество действительно было превосходным. — Пряжа… хорошая. Дорогая. Но… не подарок "для красоты". Для дела. — Она посмотрела на Асю. — И про поставщика… он не похвастался, а объяснил, как сэкономил.

— Книгу взял, — буркнул Витя, не глядя ни на кого. Он вертел в руках подаренный томик. — Дипломат тот… скандальный. Но умный. Интересно, как Гордей догадался, что я его уважаю… — Он умолк, понимая, что сказал лишнее. Но факт был налицо — Гордей помнил его увлечения. Помнилих прошлые разговоры. И подарил не что-то пафосное и ненужное, а именно то, что могло заинтересовать будущего дипломата.

Ася качала Лию, прижимая ее к себе. Она видела взгляд Гордея на дочь. Видела его сдержанность. Видела, как он нашел подход и к Вите — не через подкуп, а через уважение к его мечте, через память об их прошлой дружбе. Он не пытался играть роль. Он был другим. Напряженным, виноватым, но настоящим. И он делал шаги. Не по ее сердцу — пока. А по ее миру. По миру «Чуда». По миру ее семьи. По миру ее дочери. Очень осторожно. Очень осознанно.

— Он… старается, — тихо сказала Ася, глядя в окно, где за окном мелькнула знакомая фигура, уходящая по снежной тропинке.

— Старается — не значит заслужил, — резко парировал Витя, но уже без прежней злобы. Скорее с привычной подростковой брюзгливостью.

— Пока просто старается, — согласилась Ольга. Она подошла, погладила Асю по плечу. Взгляд ее был все еще строгим, но в нем появилась тень… не одобрения, но признания факта. — Но первый шаг в дом… он его сделал. Не упал. Не сломался. И даже… — она кивнула в сторону книги у Вити, — …кое-что правильное сделал. Теперь посмотрим, что дальше. Шаг за шагом.

Ася кивнула, прижимая к себе засыпающую Лию. Шаг за шагом. Именно так. Он строил свое искупление. Как она строила свое «Чудо». Кирпичик за кирпичиком. День за днем. И впервые за долгие месяцы у нее мелькнула мысль, что, возможно, из этих кирпичиков когда-нибудь сложится что-то целое. Не сразу. Не завтра. Но когда-нибудь.