Развод. Семейная тайна (СИ)

Глава 6

Ася стояла у окна, вцепившись в подоконник так, что ногти впились в дерево. Закат лизал стёкла кровавым светом, окрашивая флигель, где жила Аделия, в оттенки старой раны. Записка жгла карман, как раскалённый уголёк. «Приди, если хочешь правды».

Она знала, что это ловушка. Но знала и другое: если не пойдёт, Аделия доберётся до Виталия. «Он такой милый… Напоминает Гордея в юности». Эти слова звенели в висках, смешиваясь с рвотными позывами.

— Сука, — прошипела Ася, впервые в жизни употребив это слово вслух.

Гордей застал её за ужином. Он вошёл, пахнущий холодом и чужими духами, и сел напротив, будто между ними не лежала пропасть из обмана.

— Ты ела? — спросил он, наливая вино в её бокал, хотя она не пила алкоголь с начала беременности.

— Нет.

Он вздохнул, отрезал кусок стейка, протянул ей на вилке.

— Тебе нужны силы.

— Отвали.

Гордей замер, вилка дрогнула. Потом медленно опустил её на тарелку.

— Я пытаюсь, Ася. Но ты не даёшь шанса.

Она засмеялась. Это звучало дико, истерично, и она не могла остановиться, пока слёзы не залили лицо.

— Шанса? Ты… ты спал с ней! В нашем доме! И теперь шантажируешь мою семью!

Он встал так резко, что стул грохнулся на пол.

— Я защищаю нас! — его кулак ударил по столу, тарелки подпрыгнули. — Ты думаешь, мир справедлив? Без меня вас всех сожрут!

Ася встала, подошла вплотную. Дрожала, но не от страха — от ярости.

— А ты уже сожрал.

Он схватил её за плечи, пальцы впились в кожу.

— Ты не понимаешь… — его голос сорвался, в глазах мелькнуло что-то дикое, почти отчаянное. — Я ненавижу себя за это. Но с ней… это как наркотик.

Она вырвалась, спина ударилась о стену.

— Не смей прикасаться ко мне.

Он застонал, уткнувшись лицом в ладони.

— Прости. Боже, прости…

Но Ася уже бежала в сад, где осенний ветер рвал последние листья с клёнов. До полуночи оставалось три часа.

Флигель тонул во тьме, лишь в одном окне мерцал тусклый свет. Ася шла, кусая губу до крови. Каждый шаг отдавался болью в висках: «Вернись. Это ловушка». Но образ Виталия — шестнадцатилетнего, доверчивого, с её глазами — гнал вперёд.

Дверь была приоткрыта. Внутри пахло сигаретами и дорогим парфюмом.

— Привет, сестрёнка, — Аделия полулежала на кровати в чёрном кружевном белье, в руке — бокал коньяка. — Я знала, что придёшь.

— Где Виталий? — Ася сглотнула ком.

— Ой, не пугайся. Он в безопасности. Пока. — Аделия поднялась, подошла вплотную. Её дыхание пахло алкоголем и мятой. — Хочешь знать, почему Гордей не бросит меня?

Она взяла руку Аси, прижала к своему животу.

— Здесь жил его ребёнок. Твой муж убил его, когда узнал, что я беременна.

Ася отпрянула, как от огня.

— Врёшь…

— Проверь, — Аделия бросила на стол медицинскую карту. Даты совпадали с их свадьбой. — Он испугался скандала. Заставил сделать аборт. А потом… — её губы дрогнули, но тут же искривились в улыбку. — Потом плакал у меня в ногах, клялся, что никогда не бросит.

Ася схватилась за стул. Мир плыл.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы ты поняла: ты не первая. Не последняя. — Аделия обняла её сзади, губы коснулись уха. — Уйди. Или он сломает тебя, как сломал меня.

Ася вырвалась, побежала к выходу, но дверь распахнулась. На пороге стоял Гордей, бледный, с глазами, полными безумия.

— Что ты здесь делаешь?! — он схватил Асю за руку, та потянулась к Аделии.

— Расскажи ей, как ты умолял меня остаться! — закричала та, смеясь и плача одновременно. — Как клялся, что она лишь суррогат для идеальной семьи!

Гордей взревел, швырнул Аделию на кровать. Та ударилась головой о стену, но смеялась, смеялась…

Ася выбежала в ночь. Бежала без цели, пока не рухнула у старого колодца в глубине сада. Рыдания рвали грудь, живот ныл от спазмов.

— Мама… Виталик… простите…

Она достала ключ от дачи. Потрогала живот.

— Мы уедем. Завтра.

Но из темноты выплыла тень. Гордей стоял, держа в руке окровавленный платок — видимо, от удара Аделии.

— Ты никуда не поедешь, — сказал он тихо. — Иначе я позвоню в соцслужбу. Скажу, что ты невменяемая, хочешь убить ребёнка. У тебя нет денег на адвокатов. Они заберут его сразу после родов.

Ася застыла. Даже слёзы остановились.

— Ты… не можешь…

— Могу. — Он присел рядом, бережно убрал прядь с её лица. — Но я не хочу. Будь умницей. И всё будет хорошо.

Он ушёл, оставив её сидеть на холодной земле. Где-то в доме завывала сирена — возможно, Аделии стало плохо. Или это был спектакль.

Ася достала телефон. Одно сообщение Виталию: «Витя, если что-то случится — беги к тёте Люде в Питер. Люблю тебя».

Ответ пришёл мгновенно: «Ты чего, Ась? Всё ок?»

Она выключила гаджет, спрятала в ботинок. Ключ от дачи прижала к груди.

Иногда надежда — это не огонь, а тлеющий уголёк. Главное — не дать ему угаснуть.

Утром она украдкой собрала сумку: документы, немного еды, деньги, скопленные из домашних расходов. План был рискованным: уехать на такси до дачи, пока Гордей на совещании.

Но когда она вышла к воротам, шофёр Гордея перегородил путь.

— Барин приказал никуда не выпускать. Простите, Ася Сергеевна.

Она отступила, чувствуя, как стены сжимаются. В этот момент зазвонил домофон. На экране — курьер с огромным букетом чёрных роз.

— Заказ для Аси Сергеевны. От Гордея Степановича.

Она машинально нажала «открыть». Курьер вошёл, протянул конверт. Внутри — фото Виталия, выходящего из школы. На обороте почерк Аделии: «Следи за языком. Или он получит двойку… по жизни».

Ася упала на колени, рыдая в лепестки роз, которые пахли, как могила.

Грань между безумием и ясностью тоньше волоса. И Ася уже не знала, по какую сторону стоит.