Развод. Семейная тайна (СИ)

Глава 49

Осенний воздух был прохладным и влажным, пахнул прелыми листьями и дымком из далеких труб. Ася толкнула коляску через последнюю лужу у подъезда своего нового дома.

Усталость костная, знакомая до каждой клеточки. Лия, слава богу, спала в коляске, укутанная в розовый вязаный плед — один из первых удачных опытов.

Прогулка была короткой — сил хватило только до ближайшей скамейки и обратно. Тело все еще напоминало о недавних родах тупой болью при каждом шаге, а мысли путались между списком покупок, неотвеченными заказами в Инстаграме и жгучим желанием просто поспать.

Она нажала кнопку домофона одной рукой, другой поправляя капюшон коляски от порыва ветра. В этот момент тень отделилась от стены подъезда. Ася вздрогнула, инстинктивно прижавшись к коляске, как щит. Сердце ёкнуло, забившись бешено. Грабитель? Навязчивый сосед?

— Ася.

Голос был хрипловатым, неузнаваемо сдавленным. Но она узнала его мгновенно. Гордей.

Он вышел на слабый свет фонаря. Неузнаваемый. Ни дорогого пальто, ни уверенной осанки. Простые темные джинсы, немятая, но явно не новая рубашка под легкой курткой. Лицо — изможденное, с резкими тенями под глазами, которые казались глубже и темнее, чем она помнила. Волосы были небрежно зачесаны, будто он всю дорогу проводил по ним рукой. Он выглядел не опасным, а… сбитым с ног. Но в его глазах горела неугасимая решимость. Он стоял здесь намеренно. Ждал.

Шок ударил Асю волной, смешавшись с леденящим страхом и вспышкой ярости. Как он СМЕЕТ?! Сюда?! К ее дому?! К Лии!

— Ты что здесь делаешь?! — ее голос, обычно мягкий, прозвучал низко и резко, как удар хлыста. Она шагнула вперед, буквально прикрывая коляску собой. — Уходи! Сейчас же! Или я… я вызову полицию! — Она с трудом выдохнула, пальцы судорожно сжали ручку коляски. Лия копошилась во сне, почуяв мамино напряжение.

Гордей не сделал шага навстречу. Он замер, будто вкопанный, его взгляд жадно, мучительно скользнул по очертаниям ребенка в коляске, потом вернулся к ее лицу. В его глазах не было прежней наглости или снисхождения. Только голая боль и что-то похожее на отчаянную мольбу.

— Пожалуйста… — он начал сбивчиво, голос сорвался. — Две минуты. Всего две минуты… Я… — Он сделал глубокий вдох, сжав кулаки у бедер. — Я видел ее. В роддоме. Я стоял в коридоре… видел, как ее вынесли… Слышал ее первый крик. Я… не мог не прийти СНОВА.

Признание.

Откровенное.

Ошеломляющее.

Ася почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он БЫЛ там. Подглядывал. В самый сокровенный, святой момент ее жизни… и его дочери. Гнев смешался с ощущением дикого нарушения границ.

— Знаешь что?! — ее шепот был ядовитым. — Мне ПЛЕВАТЬ, где ты был! Ты не имеешь права! Ни здесь! Ни на ее крик! Ни на НИЧЕГО! — Каждое слово било точно в цель. Она видела, как он вздрагивает, как больше сжимаются его кулаки.

— Я знаю! — вырвалось у него, почти криком, но он тут же сдержался, понизив голос до хриплого шепота. — Знаю, что не имею права. Ни на что. Но… — Его взгляд снова метнулся к коляске, где Лия тихо завозилась. — Я ДОЛЖЕН был попытаться. Хотя бы… увидеть. Хотя бы сказать… — Он замолчал, переводя дух, его глаза блестели неестественно во мраке. — Прости. Не за себя. За все, что было до. За то, что… не был там. Рядом. Как должен был. — Искренность в его словах была оголенной, уязвимой. И от этого — еще более невыносимой. Ася молчала. Смешанные чувства бушевали внутри: ярость за вторжение, страх за ребенка, жалость к этому сломленному, изможденному человеку, который когда-то был ее мужем… Отвращениек его боли, потому что она была его заслуженной.

Она смотрела на него, на его впалые щеки, на тени под глазами, на нервную дрожь в руке, которую он пытался спрятать в карман. Видела перемены? Видела следы падения и отчаяния. Но усталость и огромная ответственность за маленькую жизнь в коляске были сильнее.

— Сказал? — ее голос прозвучал плоско, без эмоций. Она намеренно выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.

— Теперь уходи. И не приходи больше. Ты сделал свой выбор тогда. Навсегда. Гордей сжался, будто от удара. Он кивнул, коротко, резко. Его взгляд с невыносимой мукой снова упал на коляску. И в этот момент Лия проснулась. Не заплакала сразу. Она просто открыла большие, темные, еще не фокусирующиеся глаза. И посмотрела в ту сторону, где стоял этот высокий, незнакомый силуэт. Всего на секунду. Без понимания. Просто посмотрела.

Гордей замер. Дыхание его прервалось. Казалось, он вот-вот рухнет. Он впился в этот мимолетный взгляд с такой тоской и любовью, что Асю даже на мгновение кольнуло где-то глубоко и предательски.

— Я… ухожу, — прошептал он, голос сорвался. Он оторвал взгляд от дочери, посмотрел на Асю. — Просто… знай. Я… буду здесь. — Он неопределенно жестом обозначил пространство вокруг. — Если… если когда-нибудь… — Он не договорил. Не стал. Просто резко развернулся и зашагал прочь. Быстро. Почти бегом. Не оглядываясь. Его фигура растворилась в осенних сумерках у угла дома. Не сломленный. Но понявший весь путь, который ему предстоит. Путь отчуждения и надежды.