Сломленные во тьме

Глава шестнадцатая

Лео

Этот наглый ублюдок думал, что сможет прикоснуться к моей жене.

К моей жене.

Когда я заметил, что Федя, он же верный пёс Игоря, исчез со своего места как раз тогда, когда Скарлетт вышла в туалет, я сразу понял — у нас проблемы. Ведь этот тип всю ночь не сводил с неё глаз, с самого момента, как мы сели ужинать. Прятал взгляд, стоило мне попытаться поймать его на этом. Жалкий трус.

И представьте моё удивление, когда я распахнул дверь на балкон (а Илай и Мауро шли следом за мной) и увидел свою жену, прижатую к стене, как добыча, а рука этого хмыря была поднята, чтобы коснуться её.

Так что у меня не было выбора.

Я выстрелил ему в руку.

Никто не трогает мою жену.

— Ты прострелил мне руку! — Федя поворачивается ко мне, рыдая, как ребёнок, и прижимает окровавленную ладонь к груди. Идеальный выстрел прямо в центр его ладони слегка смягчает мою ярость. Илай шагает к нему, чтобы обезвредить, а я бросаюсь к дрожащей Скарлетт.

— Убери его с глаз моих, Илай, — кричу я, обхватывая жену и прижимая её к себе. — Отвези его на склад.

— Без проблем, босс. — Илай выталкивает его за дверь, помогая Мауро. По мраморному полу тянется алая дорожка крови.

— Светлячок, я здесь. Ты в безопасности. — Я снимаю пиджак и накидываю ей на плечи. Её большие голубые глаза смотрят на меня, полные уязвимости.

— Ты… ты не дал ему… притронуться ко мне, — она запинается, зубы стучат от дрожи.

Я прикладываю ладонь к её щеке, проводя пальцами вниз, к шее, где чувствую её бешено бьющийся пульс.

— Никто не смеет прикасаться к тебе, кроме меня. — Она несколько раз моргает, осознавая мои слова. — Но мне нужно увести тебя отсюда, пока у тебя не начался шок.

Она медленно кивает, собирается сделать шаг, но я поднимаю её на руки, прижимая к себе одной рукой под бёдра, другой — поддерживая спину.

Она в безопасности. Она в безопасности. Она в безопасности.

Я повторяю это как мантру, отчаянно пытаясь усмирить свою ярость.

Она вцепляется в мою рубашку, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, и глубоко вдыхает.

— Мы едем домой, — говорю я.

— Домой, — тихо повторяет она.

С яростью и быстротой я добираюсь до ожидающей машины, прежде чем кто-либо замечает наше отсутствие. Усаживаю Скарлетт на сиденье, закрываю за ней дверь и обхожу машину, садясь рядом. Как только я приказываю водителю везти нас домой, Скарлетт перебирается ко мне на колени, зарываясь в мои объятия.

Я нежно глажу её волосы, касаясь губами её виска.

— Мне нельзя было выпускать тебя из виду. — Чувствуя её дрожь, я включаю обогрев на полную мощность.

Она качает головой.

— Ты не можешь быть со мной двадцать четыре на семь. Он всё равно нашёл бы способ добраться до меня сегодня.

— Нет, не нашёл бы, если бы… — И тут до меня доходит. — Светлячок. — Я приподнимаю её подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Что он тебе сказал?

Её глаза наполняются слезами. Они катятся по щекам, разрывая мне сердце. Страх. Боль. Беспомощность. Этого всего не должно быть. Но оно здесь. И я не могу дождаться дня, когда уничтожу того монстра, который вложил это в неё.

Она моргает, глядя в окно.

— Он сказал… что заберёт меня сегодня, но на этот раз ты не сможешь найти меня. — Её взгляд возвращается ко мне, нижняя губа дрожит. — И что я принесу ему много денег. Но я не понимаю, что это значит.

Чёртов секс-аукцион. Я стискиваю зубы. Слова Феди подтверждают мой худший страх. Скарлетт готовили для продажи. Для аукциона, который ещё не состоялся. И если бы её туда доставили… я не уверен, что смог бы её найти.

И это пугает меня до чертиков.

Я отбрасываю её светлые пряди с лица, заправляя за ухо.

— Никто не заберёт тебя у меня. Никто. Потому что ты моя, Светлячок. И я клянусь: я убил и продолжу убивать каждого, кто имел отношение к твоему похищению. Каждый, кто посмел тронуть хотя бы волос на твоей голове, ответит за свои преступления моими руками. Я заставлю их страдать. Я буду смотреть, как они теряют свою проклятую гордость, умоляя о смерти. Но я не дам им её, потому что смерть — это слишком легко. Слишком милостиво. Я не стану их спасением. Только их проклятием. Они пожалеют, что вообще приблизились к тебе. К моей жене.

Я распахиваю стальную дверь; Мауро, Вин и Алекс идут за мной по пятам. Посередине комнаты, привязанный к стулу, сидит моя добыча.

Моя кровь кипит.

Моя кожа горит.

Всё во мне жаждет искалечить ублюдка, который посмел прикоснуться к моей жене прошлой ночью.

Жестокая улыбка расползается по моему лицу, когда я вижу его потрёпанный вид. Пот стекает по вискам, тёмные волосы растрёпаны, костюм помят, и, кажется, на штанах старое пятно от мочи.

Но если оставить человека связанным на стуле всю ночь в ожидании судного дня, такое с ним случится.

— Доброе утро, Федя. — Я придвигаю стул и сажусь напротив. Мои братья стоят за мной, сверля его взглядами.

Он скалится и плюёт на пол между нами.

Я разминаю шею, бешено постукивая указательным пальцем по бедру, пытаясь усмирить убийственные мысли.

— Что ты делал на помолвке Мадлен и Аластора прошлой ночью? — спрашивает Вин, прислонившись к стене и скрестив руки. Он выглядит спокойным, но я знаю его. Это лишь видимость. Эта тварь не только пыталась похитить Скарлетт, но и была на территории Алари.

Два смертных греха.

Федя усмехается.

— Мой работодатель послал меня забрать его актив.

Я срываюсь. Пальцы сжимают его глотку, выжимая жизнь. Вин хлопает меня по плечу.

— Если ты прикончишь его сейчас, мы ничего не узнаем.

Чёрт, он прав. Я разжимаю хватку, и Федя, едва не потеряв сознание, жадно глотает воздух.

— Под «работодателем» ты имеешь в виду Игоря Васильева? — Алекс смахивает пылинку с пиджака. — Мы и так знаем, что ты его подручных пёс. Так зачем он тебя послал?

Федя качает головой, смеясь.

— Игорь не знал, что я был там вчера. Хотя он одобрил бы мои действия. — Он цокает языком. — Вы реально его заебали, вмешавшись в его дела.

— Вмешались? — Вин фыркает. — Если под «делами» ты имеешь в виду торговлю людьми, то да, мы будем вмешиваться.

— Ах, но видите ли, это не только его бизнес. — Его ухмылка становится шире.

— О чём ты, чёрт возьми? — Брови Вина сдвигаются, челюсть напрягается.

Алекс наклоняет голову, изучая его, замечая то, что ускользает от нас.

— Проверь его карманы.

— С удовольствием, — соглашается Вин. Его уже обыскали на предмет оружия, но Вин снова шарит в его карманах, вытаскивая мусор и прочую мелочь, пока не достаёт знакомую чёрную карточку.

«Голубые бархатные грёзы».

— Какого чёрта она у тебя? — Вин сжимает карту, костяшки белеют.

— Мой работодатель дал, — пожимает плечами Федя, слишком расслабленно для человека, у которого вот-вот наступит последний момент на земле. — Он владелец этого престижного клуба.

— Игорь? — переспрашивает Вин, с силой потирая переносицу. Он выглядит так, будто вот-вот взорвётся.

Федя качает головой.

— Нет. Он инвестор, да, конечно. Очень выгодное вложение. Но не владелец.

— Тогда кто? — спрашиваю я, теряя последние остатки терпения.

На его лице мелькает удовольствие, когда он произносит:

— Призрак.

Вин хватает его за воротник, сталкиваясь лицом к лицу.

— Мы не играем в твои игры. Говори, кто владеет этим клубом?

Федя спокойно повторяет:

— Призрак.

Вин отталкивает его и отходит, упирая руки в бёдра.

— Может, просто прикончим его?

— Нет, — я качаю головой, твёрдо намеренный выжать из этого ублюдка хоть что-то полезное. — Если не хочешь говорить, кто владелец, тогда отвечай на следующий вопрос — и от этого будет зависеть, насколько быстро мы тебя убьём. Но в любом случае, живым ты отсюда не выйдешь.

Вин потирает виски.

— Ты ничего от него не добьёшься, если он кайфует, играя с нами.

— Тогда сыграем по-моему. — Я достаю нож и приставляю лезвие к горлу Феди, вонзая в кожу. — Кто такой Дьявол?

Он робко озирается, и в его взгляде появляется что-то новое. Страх.

— Он…

— Отвечай на мой вопрос. — Я вдавливаю остриё глубже, и капли крови стекают по его шее.

— О-он убьёт меня, если я скажу.

— А я убью тебя в любом случае, так что можешь облегчить душу.

Его глаза бегают по комнате, нерешительность сковывает его.

— Почему ты ведёшь себя так, будто он здесь? — спрашивает Алекс, настороженно оглядываясь. Его рука сжимает пистолет.

— Потому что он везде, — шепчет Федя, будто боится, что его услышат, хотя мы здесь одни. — Н-ночь Хэллоуина.

Я сужаю глаза.

— Что насчёт ночи Хэллоуина?

— Тогда прибудет новая партия девушек, и… тогда вы его найдёте. Он отвечает за сбор и доставку девушек на аукционы.

— Где мы его найдём? — требую я, нож уже покрыт тонким слоем крови.

Его взгляд теряется.

— Он одержим жаждой крови. То, что он творил… — Его пробирает дрожь. Снаружи слышится шум подъезжающей машины. Федя широко раскрывает глаза. Шаги хрустят по гравию.

— Где? — рычу я.

— Я сказал слишком много. — Его взгляд встречается с моим, в нём мелькает предупреждение. — Никому не верь.

Прежде чем я успеваю остановить его, он резко бьётся горлом о нож. Кровь хлещет на мои руки и одежду. Федя захлёбывается, булькающие звуки наполняют комнату на пару секунд, прежде чем его тело обмякнет.

— Чёрт! — Я вытираю нож об пол.

— Мы ему верим? — Вин достаёт телефон, скорее всего, пишет уборщикам.

— Нет смысла врать насчёт Хэллоуина, — размышляет Алекс, протягивая мне полотенце. — Особенно если он собирался убить себя.

Я киваю. До Хэллоуина остались недели. Надеюсь, этого хватит, чтобы найти это место и остановить их.

Мауро протягивает мне телефон. Что теперь?

— Не знаю, — бросаю полотенце на пол.

Алекс расхаживает по комнате.

— По крайней мере, у нас есть дата. Это уже что-то. Я могу настроить систему на отслеживание активности в этот период.

Вин хмурится.

— Этого мало. Нам нужно место. Как только найдём его, Le Diable будет в наших руках. Заодно разнесём этот клуб к чертям. Убьём двух зайцев.

— Когда ты был там с отцом, помнишь, как клуб выглядел снаружи? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Я был в шоке. Я… — Его голос обрывается.

— Что?

— Помню, когда мы подъехали, это выглядело как обычный склад. Ничего особенного — уж точно не клуб. Скорее, как развалины, готовые рухнуть в любой момент. Думаю, они специально выбрали такое место. Прятаться в тени, не привлекать внимания.

Я киваю.

— Это уже что-то.

Стальная дверь открывается, появляются Ашер и Долион. Долион подходит ближе, осматривает тело. Потирает глаза и качает головой.

— Закончилось быстрее, чем я ожидал.

Я оглядываюсь на безжизненное тело.

— Он сам решил свою судьбу.

Ашер засовывает руки в карманы.

— Судя по вашим лицам, он мало что рассказал?

Я встаю, застёгивая кожаную куртку. — Ничего ценного. — Выхожу наружу. Осенний ветерок обволакивает меня, и три слова звучат в моей голове:

Никому не верь.