Сломленные во тьме

Глава девятнадцатая

Скарлетт

С усилием распахнув дверь спортзала, я ощущаю, как меня накрывает волна нервозности. Нервозности от того, что рядом со мной будет кто-то, кто не мой муж. От осознания, что я недостаточно сильна — ни морально, ни физически — для этого. И больше всего от простого, старого-доброго страха провалиться.

Но это Мауро. Мой деверь. Человек, рядом с которым я всегда чувствовала себя в безопасности. И тот, кто, едва получив неделю назад сообщение от Лео, тут же составил для нас график тренировок и план действий.

Тот самый план, с которого мы начнем сегодня.

Мой взгляд сразу же натыкается на внушительную фигуру Мауро в ринге, где он сражается с другим мужчиной. Его мускулистое тело блестит от пота, пока он двигается влево-вправо, словно танцуя с противником. Волосы собраны в низкий пучок, но несколько прядей выбились и колышутся перед его глазами. На лице — сосредоточенность, когда он бьет правой рукой, попадая оппоненту точно в челюсть, и тут же разворачивается на пятках.

Тот поднимает руки в знак сдачи, и оба останавливаются.

— Черт, ты меня хорошенько приложил, — мужчина потирает челюсть, двигая ею туда-сюда. — Видимо, мне нужно потренироваться уворачиваться.

Он усмехается, а Мауро хрипло хмыкает в ответ.

— Увидимся на следующей неделе, — бросает незнакомец, хлопая Мауро по плечу, и пролезает под канаты, направляясь к раздевалке.

Мауро поворачивается и его взгляд падает на меня.

Я робко машу, а он резко кивает подбородком, давая знак подойти. Глотаю комок в горле, поправляю футболку (точнее, футболку Лео) поверх лосин и, ухватившись за канат, неуклюже залезаю на мат, почти по-пластунски, пока наконец не оказываюсь на ногах. Ремень сумки соскальзывает с плеча, и я бросаю ее рядом.

Оглядываю зал. Здесь есть и другие мужчины, занятые своими тренировками, но мне кажется, будто все смотрят именно на меня. Скрещиваю руки на животе и отступаю к углу, пока спина не упирается в стойку.

— Я не думала, что здесь столько народу, — выдавливаю вялую улыбку. — Хотя, наверное, стоило ожидать.

В этот момент внутрь заходят еще несколько мужчин, шутя и смеясь, направляясь к тренажерам. Они безобидны. Даже не смотрят в мою сторону. Но когда я окидываю взглядом зал, замечая, сколько здесь мужчин против женщин (то есть меня одной), меня охватывает паника. Я чувствую себя слабой и больше не готовой к этому. Дергаю за край футболки, трясу головой и поднимаю сумку, перекидывая ремень через плечо.

— Может, это была плохая идея. Прости, что потратил на меня время, Мауро.

Он наклоняет голову, изучая меня. И как только я делаю шаг к выходу, он внезапно разворачивается и уходит.

Отлично. Наверное, теперь он меня ненавидит.

Но Мауро просто достает из сумки воздушный гудок и включает его на полную громкость, одновременно поднимая палец вверх, давая всем понять, что нужно уйти. Уже через пару секунд зал пустеет. Остаемся только мы вдвоем.

— Ох, — я потираю затылок, смущенная. — Тебе не нужно было этого делать.

Он поворачивается ко мне, достает блокнот с ручкой и быстро пишет. Потом показывает мне:

«Хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно».

Я расслабляю плечи и снова опускаю сумку.

— Спасибо.

Он снова пишет:

«Сегодня разберем базовые приемы самообороны. Сначала стойка, затем удар основанием ладони, пинок в пах и удар „молотом“».

Я киваю.

— Это то, что сможет сделать такая, как я?

Он подтверждает. Прыгает из ринга, хватает манекен на подставке и затаскивает его на мат, ставя в центре. Потом указывает двумя пальцами на свои глаза, а затем на грудь — видимо, это значит «смотри на меня».

Я сосредотачиваюсь на Мауро. Он стоит перед манекеном, ноги на ширине плеч, руки по бокам. Делает небольшой шаг левой ногой, слегка сгибает колени. Приподнимает пятку задней ноги, поднимает руки на уровень лица ладонями вперед, слегка опускает подбородок и приподнимает плечи.

Потом смотрит на меня, широко раскрывая глаза, и показывает большой палец вверх.

— Да, вроде поняла, — киваю я и копирую его позу.

Но он подходит и указывает на мою левую ногу. Я не понимаю, что не так, и качаю головой.

— Я не…

Он наклоняется, чтобы поправить мою ногу, и я инстинктивно отпрыгиваю, спотыкаюсь о сумку и падаю на задницу.

— Ой! — кряхчу, перекатываясь на бок. Больше всего болит гордость. — Прости, я не хотела…

Мауро присаживается рядом и показывает мне блокнот:

«Я не причиню тебе вреда. Я хочу помочь. Хочу, чтобы ты могла защитить себя».

Я слабо хихикаю, качая головой.

— Я же полный раздрай, да? Мой деверь, человек, которому я доверяю жизнь, просто пытается поправить мою позу, а я дергаюсь, как ошпаренная.

Подтягиваю колени к груди, обхватывая себя руками.

Он сжимает губы, что-то пишет и поворачивает блокнот:

«Ты не раздрай. Ты — крутая сука».

Он ухмыляется, а я смеюсь. По-настоящему, от души.

— Спасибо за веру в меня.

Он показывает следующую запись:

«Готова попробовать снова?»

— Да. Готова.

Он встает и протягивает руку, помогая мне подняться. Снова принимает стойку и жестом предлагает мне сделать то же самое. Осматривает мою позу, почесывает подбородок, потом указывает на мою ногу — на этот раз спрашивая разрешения. Я киваю. Он аккуратно двигает мою левую ногу чуть вперед и в сторону, улучшая мое равновесие. На этот раз я не отпрыгиваю. Позволяю ему поправить меня, и когда он отходит, чувствую гордость.

Мауро приподнимает бровь, будто ждет, что я сама оценю свою стойку.

Я слегка покачиваюсь на носках, распределяя вес, и внутри меня расцветает нечто незнакомое: уверенность.

Впервые за долгое время я чувствую себя готовой — не только к сегодняшнему уроку, но и к жизни вообще.

Потому что, как сказал Мауро, я — крутая сука.

И давно пора начать вести себя соответственно.

После тренировки с Мауро, которая добавила мне уверенности в своих силах, я отправилась в центр для женщин и детей, где провела день, читая малышам книги и помогая раздавать обед. А вечером завалилась к Мэдди, где мы устроили марафон реалити-шоу с контейнерами китайской еды на коленях — так далеко за полночь, что я еле держала глаза открытыми.

Лео:

Я на улице.

Улыбаюсь, пряча телефон в карман. Усталость давит на плечи, но ее перебивает предвкушение того, чем закончится этот вечер. В кровати Лео… скорее всего, с его головой между моих ног.

Прошла неделя с того момента, как Лео разбудил меня от моего кошмара, и с тех пор каждую ночь я сплю в его комнате. В его постели. Без лишних вопросов. И каждую ночь он доводит меня до оргазма языком и пальцами, не останавливаясь, пока не выжмет из меня последнюю каплю удовольствия, после чего я мгновенно засыпаю на его груди, обнятая его руками.

И я никогда в жизни не спала так хорошо.

Но вдруг я перестаралась? Может, ему нужно личное пространство, и сегодня стоит вернуться в свою комнату?

Нет. Ты должна поговорить с мужем, а не строить догадки. Если терапия и научила меня чему-то, так это важности общения в отношениях.

— Мне пора, — говорю я Мэдди.

Та закатывает глаза.

— Твой надзиратель приехал?

— Да, — я зеваю, потягиваясь. — И, честно, я так устала, что мечтаю просто рухнуть в кровать.

Точнее, в его кровать.

— Валяй, — машет она рукой. — Иди быть милашкой со своим мужем.

Улыбаюсь, выхожу за дверь — и вижу Лео на ступеньках.

Он улыбается.

— Готова отправиться домой?

— С тобой? Всегда. — Встаю на цыпочки и касаюсь его губ своими. — Я скучала.

Он проводит пальцами по моим волосам, обнимая за затылок.

— Я скучаю по тебе каждую секунду, Светлячок. — Его рука скользит вниз, берет мою, и мы идем к машине. — Как тренировка с Мауро? Он писал, что впечатлен.

— Кажется, он преувеличивает, но мне понравилось, — пожимаю плечами. — И я хочу продолжить. — В машине я вдруг улавливаю странный запах. — Не пойми неправильно, но… чем это пахнет? — принюхиваюсь, наклоняясь к нему. — Ты пахнешь краской.

Он ухмыляется.

— У меня для тебя сюрприз.

— Правда?

— Ага.

— Зачем?

Он берет мою руку, подносит к губам и целует.

— Мне не нужен повод, чтобы баловать жену.

По коже бегут мурашки, а между ног разгорается огонь. Сжимаю бедра, но это не помогает.

— Но при чем тут запах?

— Увидишь.

Мы подъезжаем к дому, и я замечаю во дворе мусорный контейнер и строительный вагончик.

— Что это? — Я всего день отсутствовала. Что он мог успеть?

— Пойдем, — он выходит, открывает мне дверь и берет за руку.

Мы поднимаемся к крыльцу, но перед тем, как зайти, я останавливаю его.

Пора.

— Лео, мне нужно кое-что обсудить.

Он спускается на ступеньку ниже, сокращая разницу в росте (хотя мне все равно приходится запрокидывать голову).

— Что такое? — в его темных глазах тревога.

Я выпрямляюсь.

— Ты знаешь, что последнюю неделю я спала в твоей комнате. В твоей… кровати.

Он улыбается.

— Да, в курсе.

— И… — Сердце колотится. — Я хотела спросить… То есть…

— Ты хочешь переехать в мою комнату?

Я открываю рот, но слов нет.

Он наклоняется, касаясь губами моего уха.

— Сделай меня счастливейшим человеком на свете, превратив ее в нашу комнату.

— Нашу комнату, — выдыхаю я, и губы сами растягиваются в улыбке.

— Это «да»?

— Однозначно «да».

Он подхватывает меня на руки и кружит, пока мы оба не начинаем смеяться, как дети.

— Ты можешь изменить в ней что угодно. Сделать так, как тебе нравится.

— Мне нравится она такой, какая есть, — качаю головой, когда он ставит меня на землю. — Потому что она пахнет тобой. Цвета, атмосфера… Это успокаивает.

Он целует меня.

— Хотя бы подушку добавь, чтобы было и твое.

— Подумаю.

Он открывает дверь.

— Пошли, Светлячок. Или ты уже забыла про сюрприз?

Прикусываю губу, сдерживая визг, пока мы проходим через гостиную, кухню и поднимаемся по лестнице.

Наверху он останавливается, проводит рукой по волосам.

— Если тебе не понравится, я все могу вернуть обратно.

— Что не понравится?

Он колеблется, нервничает, но потом сжимает мою руку и ведет к двери моей спальни. Вернее, бывшей спальни.

— Ты доверяешь мне?

— Конечно, — отвечаю я без колебаний.

— Закрой глаза.

Я слушаюсь.

Слышу, как сканер издает тихий звук, дверь открывается. Лео ведет меня внутрь, и запах краски становится сильнее.

Мы останавливаемся. Он отпускает мои руки.

— Открой глаза, Скарлетт.

Я медленно поднимаю веки и замираю.

— Боже… — шепчу я. Сердце колотится, дыхание перехватывает. — Что… Как… Когда… — Кружусь на месте, не веря своим глазам, пока взгляд снова не останавливается на Лео. — Ты… построил мне библиотеку?

Каждая стена теперь это темные деревянные стеллажи, заполненные книгами. У двери золотистая лестница на колесиках, которая скользит по рельсам вдоль всей комнаты. Мягкие кожаные кресла и диван стоят перед фальш-камином, где пылает «огонь». Повсюду цветы всех оттенков, добавляющие красок в этот темный, но потрясающий интерьер.

Я в шоке. Переполнена эмоциями. Подавлена его щедростью.

— Не могу присвоить все заслуги. Я только оплатил все и работал с подрядчиком над дизайном. Но тридцать человек трудились весь день, чтобы успеть к твоему возвращению. А еще я немного помогал красить — отсюда и запах. — Он осторожно подходит. — Тебе нравится?

— Нравится? — качаю головой, глаза наполняются слезами. — Я в восторге. — Бросаюсь к нему, и он ловит меня в объятия. — Спасибо. Огромное спасибо.

Он гладит меня по спине.

— Я узнал, что чтение помогает справляться с травмой. Уменьшает стресс, тревогу, депрессию. Но не только это. — Он задумывается. — Книги дают понять, что ты не одинока.

Одинока. То самое чувство, которое не покидало меня месяцами, даже среди людей.

— Как ты догадался?

— Потому что я знаю тебя, Светлячок. Я видел боль в твоих глазах все эти месяцы, и это разрывало мне сердце. — Слеза скатывается по щеке. — Когда тебе станет тяжело, — он целует макушку, — я хочу, чтобы у тебя было место, куда ты можешь сбежать. Место с великими историями, любовью, приключениями. Где ты будешь чувствовать себя менее одинокой с каждой новой книгой.

— Ты продумал все. — Еще больше слез. Это слишком. Не верится, что это реальность. — Я будто во сне.

Он улыбается.

— Ты еще не видела самого лучшего.

— Есть что-то еще?

Он смотрит на потолок.

Я поднимаю голову и ахаю.

— Лео…

Раньше он был просто белым. Теперь же на нем звездное небо. Идеальное. То самое, каким оно было в ту ночь…

— Ты знала, что есть компания, которая может восстановить карту звезд на определенную дату и место? — спрашивает он.

Я качаю головой, но уже понимаю, к чему он ведет.

— Ты знаешь, какая это ночь, Скарлетт? — его голос нежен, как прикосновение.

Я прижимаюсь к его груди.

— Наша первая ночь. — Рыдаю, вцепившись в его рубашку. — Я не заслуживаю тебя.

Он поднимает мое лицо.

— Ты заслуживаешь всего и даже больше. Ты заслуживаешь луну и звезды. Жаль, я не могу поймать их для тебя. — Целует меня в висок. — Для тебя нет ничего, чего я не сделал бы.

И я знаю это.

Глубоко внутри всегда знала.

Все эти месяцы он окутывал меня безопасностью. Нарезал продукты в холодильнике, чтобы мне не приходилось брать в руки нож. Заказал ночник, потому что знал о моем страхе темноты. Был терпеливым, давая мне столько, сколько я готова была принять, не требуя ничего взамен. А теперь это…

У меня нет слов. Сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется наружу с тремя словами.

Тремя маленькими словами, которые значат так много.

Но, прижавшись к его груди и слушая, как его сердце стучит в унисон с моим, я понимаю: этих слов будет недостаточно. Они не передадут всей бури внутри. Не смогут выразить, как много для меня все это значит.

Но мне не обязательно говорить.

Есть другие способы дать ему понять.

Показать.

Отдав ему…

Себя.