Сломленные во тьме

Глава первая

Скарлетт

— Я найду этого ублюдка и прикончу его голыми руками, блять!

Мой разум блуждает в полусне, а вокруг звучат чужие голоса. Мне снится, что четверо самых опасных мужчин на свете стоят вокруг, охраняя меня. Четверо, которые сделают всё, чтобы я была в безопасности. По телу разливается тепло — я понимаю, что это первый хороший сон за долгое время, и просыпаться не хочу.

— Тссс! Ты её разбудишь. Может, вам стоит уйти, пока она не очнулась? Для неё это будет тяжёлым ударом.

— Давай, брат, тебе нужно поспать. Ты не отходил от неё с тех пор, как её привезли.

— Я не могу её оставить! А если он вернётся?

— Я выставил охрану у двери. Никто к ней не пробьётся. К тому же, здесь мама, а Мадлен уже в пути. Она заехала в магазин, купила кое-что, чтобы Скарлетт было комфортнее.

— Комфортнее? — кто-то фыркает рядом. — Её только что, блять, похитили, а ты...

— Должен предупредить, присутствие мужчин сейчас может её травмировать. Особенно таких, как вы...

— Советую аккуратнее заканчивать эту фразу, доктор. Эта женщина знает нас. Мы выросли вместе. Мы никогда не причиним ей вреда.

— Д-да, конечно. Но ваша мать упомянула, что вы не виделись с ней много лет, а подобная травма может изменить её отношение к вам. Рекомендую держаться на расстоянии и дать ей время на восстановление.

— Держаться на расстоянии? Это ещё что за хуйня?

— Спокойно, брат. Доктор просто заботится о её состоянии. Но он прав — нам стоит уйти.

Тишина. Затем что-то шершавое и тёплое касается моей щеки — нежное, успокаивающее прикосновение. Тело будто погружается в тёплую ванну, все мышцы расслабляются. Чьё-то дыхание касается моего уха:

— Прости, Светлячок. Прости, чёрт возьми. Я больше тебя не отпущу.

Тепло исчезает, и через несколько секунд лёгкий стук заставляет мои глаза открыться. Сон рассеивается. Ослеплённая ярким светом, я ожидаю увидеть те же заплесневелые бетонные стены, на которые смотрела последние… сколько там прошло? Но вместо этого передо мной — белоснежные стены, фотографии пляжей в рамках, резкий запах антисептика, непонятные аппараты и большое окно, за которым чистое голубое небо и высокое солнце.

Солнце.

Горло сжимается при виде того, что большинство воспринимает как должное, не задумываясь, что однажды могут потерять навсегда.

Ритмичный писк отвлекает меня — это аппарат рядом с кроватью. Я в больнице. Паника накатывает, я пытаюсь сесть, но тело слишком слабое, а игла в вене, подключённая к капельнице, не даёт пошевелиться.

— П-помогите… — хриплый шёпот даже не звучит как мой голос.

— Скарлетт, всё в порядке. Я здесь. — Женщина, которую я не заметила в кресле, бросается ко мне. — Всё будет хорошо, дорогая. Ты в безопасности.

— В… безопасности? — хриплю я, бешено оглядывая комнату, пока взгляд снова не останавливается на ней.

Она тепло улыбается, её бледно-голубые глаза, влажные от слёз, кажутся знакомыми, хоть я и не видела их годами.

Сесилия Алари.

— Миссис Алари?

Она была лучшей подругой моей мамы, пока та не проиграла битву с раком. Мы с отцом жили в поместье Алари в Нью-Йорке, пока семь лет назад он не разбудил меня среди ночи, почти вытащил из кровати и не перевёз в Чикаго.

Он заявил, что поместье больше не безопасно после убийства главы семьи — Чарльза Алари — и запретил мне иметь с ними какие-либо дела под страхом страшных последствий.

И если бы вы знали, насколько жестоким мог быть мой отец, вы бы тоже послушались.

— Это я, милая, — миссис Алари выводит меня из мыслей. Она берёт со столика стакан с трубочкой и подносит к моим губам. Я делаю несколько глотков, наслаждаясь холодной влагой, стекающей по пересохшему горлу. Затем она убирает стакан и тянется ко мне, будто хочет поправить волосы, но вместо этого поправляет одеяло.

— Как я здесь оказалась?

Я пытаюсь вспомнить, но в памяти только холодный пол, к которому я прижималась, пытаясь согреться.

Уверенность, что до смерти оставались секунды.

— Мои мальчики нашли тебя в Чикаго, — она слабо улыбается. — После нескольких дней в местной больнице они перевезли тебя сюда, в Нью-Йорк.

Мои мальчики.

Её сыновья.

Сердце бешено колотится, слёзы подступают, когда меня переполняют эмоции — и хорошие, и плохие. Они нашли меня. Они видели меня в том подвале, прикованную, как животное, среди вони крови, рвоты и унижения. И хотя я благодарна, что они пришли за мной… спасли меня… меня накрывает волна стыда.

Смогу ли я когда-нибудь смотреть им в глаза после того, что они увидели? После того, что они, наверное, предполагают со мной случилось?

На висках выступает пот, ногти впиваются в ладони, вызывая слабую боль.

— Хотя это Лео доставил тебя в первую больницу. Уперся — не стал ждать скорую, сам повёз, — замечает миссис Алари. — Они все четверо были здесь, но я их выгнала, чтобы дать тебе пространство.

Леонардо Алари.

Сердце бешено стучит, и я молюсь, чтобы меня не подключили к аппарату, который оповестит всех о моём бешеном пульсе.

Он — тот, от кого моё сердце всегда бешено билось.

Тот, кому я отдала себя…

Я мысленно трясу головой, горло сжимается, когда перед глазами всплывает наше последнее воспоминание.

Ночь, когда я была смелой и сильной.

Молодой и красивой.

И тайно безумно влюблённой в парня по имени Лео Алари.

Но теперь… Я сломлена.

И мне не нужно смотреть в зеркало, чтобы это понять.

Я чувствую это. С каждым мучительным вдохом.

Я не должна была пережить то, что со мной случилось.

Но каким-то образом пережила. И жизнь уже не будет прежней.

Я не замечаю слёз, пока миссис Алари не берёт салфетку и не промокает моё лицо.

— Плачь, — тихо говорит она.

Я киваю, закусываю губу, но слёзы не остановить.

Тук. Тук.

Дверь приоткрывается, и в проёме появляются знакомые ярко-голубые глаза.

Мадлен Алари.

— Привет, незнакомка, — она грациозно подходит ко мне, держа в одной руке дорожную сумку, а в другой — букет ярких цветов.

— Мэдди, — шёпотом выдыхаю я, и на губах дрожит слабая улыбка.

Она ставит сумку на стул, кладёт цветы на тумбочку и опускает руку на край кровати, но не решается подойти ближе.

— Я заказала тебе кучу одежды и всяких мелочей. Всё привезут к тому моменту, как ты вернёшься домой.

Она закидывает прядь чёрных волос за ухо, и я замечаю на её пальце обручальное кольцо с огромным камнем. В груди сжимается — столько всего я пропустила в её жизни.

— Домой? — я смотрю на них в замешательстве. Они отправят меня обратно в Чикаго? В животе комок, тревога сжимает горло при мысли, что меня снова увезут, когда я только вернулась.

— Врачи сказали, что тебе нужно остаться здесь ещё на несколько дней, — начинает миссис Алари. — Но я буду рядом всё это время. — Она смотрит на Мэдди, потом на меня. — Это твой выбор, но когда тебя выпишут… я хочу забрать тебя домой, в поместье в Нью-Йорке. Это всегда был твой дом, Скарлетт.

Облегчение. Только это я и чувствую, понимая, что меня не увезут насильно.

Не в этот раз.

— Мои люди уже готовят для тебя комнату в моём доме. У нас будет семейный врач, который будет наблюдать за тобой круглосуточно. Если бы я знала… — голос дрожит. — Если бы я знала, что с тобой случится, я бы никогда не позволила твоему отцу увезти тебя от нас. Мы бы… — она качает головой. — Но после смерти Чарльза я не могла мыслить здраво. Никто из нас не мог. Прости.

— Мы все просим прощения, — тихо говорит Мэдди, опустив глаза.

Слёзы капают на больничную рубашку.

— Это не ваша вина. Мой отец не оставил мне выбора. Он заставил меня уехать и запретил… — я моргаю, оглядываю комнату. — Подождите, а где мой отец? В Чикаго?

Мэдди тревожно смотрит на мать.

Миссис Алари напряжена.

— Мне жаль, что приходится тебе это говорить, — она делает паузу. — Но твой отец не пережил пожара.

— Пожара? — я хмурюсь. Почему я не помню пожар? И почему не чувствую ничего? Ни боли, ни потери. Просто… пустоту.

Мэдди наклоняет голову.

— Что ты помнишь о том дне… — она кашляет. — О дне, когда тебя похитили?

Я подношу руку к виску, пытаясь собрать воспоминания.

— Помню, как подъезжала к дому отца. Он позвал меня, сказал, что нам нужно поговорить… но… — что было дальше? Я закрываю глаза, и в голове всплывает размытый образ. — Но как только я вышла из машины, почувствовала укол в шею. — пальцы сами тянутся к тому месту, будто игла до сих пор там. — Потом я очнулась в… очнулась в… — слова застревают.

О Боже.

Я хватаюсь за больничную рубашку, дыхание сбивается, грудь сжимается, будто вот-вот перекроют кислород.

Каждая секунда того дня прорывается в сознание, как болезнь. Я хватаюсь за голову, задыхаясь.

Бетонный пол. Ни окон. Запястья прикованы. Голова раскалывается, будто с похмелья. Рядом — стакан воды и кусок хлеба, но я боюсь, что они отравлены. Платье порвано по боку.

Потом он спускается по лестнице — не человек, а монстр. Дьявол с ножом в руке.

Последнее, что я вижу перед тем, как всё темнеет — его ярко-зелёные глаза.

— Остановите это! — я кричу, впиваясь пальцами в кожу. — Пожалуйста… остановите!

— Скарлетт, ты в порядке, — спокойный голос миссис Алари постепенно возвращает меня в реальность. — Ты в безопасности.

— Позвать врача? — в голосе Мэдди страх.

— Нет-нет-нет! — я бешено трясу головой. — Только не это. Не хочу, чтобы меня снова пичкали таблетками.

— Мы не будем звать врача, — миссис Алари смачивает салфетку в воде и прикладывает мне ко лбу. Холод приятно обжигает кожу. — Дыши глубже.

Я слушаюсь, всё тело дрожит.

— Всё будет хорошо, — её голос твёрдый, но мягкий. Взгляд такой, каким мать смотрит на дочь. И почему-то это возвращает меня в здесь и сейчас.

Я в безопасности.

Я дома.

Под защитой Алари.

— Простите, — я прячу лицо, щёки горят от стыда. Сворачиваюсь калачиком. — Не знаю, что со мной не так.

— С тобой всё в порядке, Скар, — Мэдди подаёт мне воду, поправляет подушку. Потом спрашивает: — Тебе что-то нужно? Ещё подушки? Еда? — она улыбается, но глаза влажные.

Я качаю головой.

— Нет, ничего.

Она кивает, оглядывает комнату.

— Наверное, зря принесла цветы — тут уже хватит на целую оранжерею.

Я приподнимаюсь и вижу десятки ваз с розовыми цветами у окна и ещё больше на тумбочке. Эта палата похожа на цветочный магазин.

— Откуда столько?

Миссис Алари подходит к ближайшему букету.

— Лео их заказал для тебя.

Он? Но зачем?

Миссис Алари и Мэдди переглядываются — я стараюсь не анализировать этот взгляд.

Я прижимаюсь к подушке, смотрю в окно. Солнце почти село, скоро его сменит тёмное, зловещее небо.

Но свет в комнате ещё горит — значит, всё в порядке.

Пока есть свет, я справлюсь.

Меня накрывает зевота, силы покидают.

— Тебе нужно отдохнуть, — миссис Алари замечает моё состояние. — Мэдди останется на диване, если ты не против.

— Конечно, — мне сразу спокойнее от мысли, что я не одна.

Мэдди хлопает по сумке.

— Всё для ночёвки тут: пижама, маски для лица, шоколад и, конечно, сериальчики на планшете.

Я слабо улыбаюсь — от неё другого и не ожидаешь.

Миссис Алари указывает на дверь.

— Снаружи охрана, а я вернусь утром, — она улыбается нам и идёт к выключателю.

Паника накрывает с головой.

— Оставьте свет! — я вцепляюсь в одеяло, тело трясёт. Её рука замирает в воздухе. — Простите… просто… — я сглатываю. — В темноте случается плохое.