Суккуб для Проклятого, или Ты мое наказание

Ностальгия

Джуна с Эмбер отсутствовали примерно полчаса, после чего старушка вернулась в зал одна, держа в руках две тарелки: на одной аккуратной горкой возвышались румяные блинчики, щедро политые кленовым сиропом, а на второй лежало два кусочка лимонного торта.

— Она приговорила три рюмки моей настойки и заснула, — поставив тарелки на стол, сообщила Джуна.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я её. — Ты не будешь возражать, если она ненадолго останется у тебя?

— Пусть остаётся — мне она не мешает.

— Как ты отнесёшься к тому, что я вернусь в управление и устрою шумные разборки с Вилмаром? — едва только Джуна вновь скрылась за прилавком, поинтересовалась я у Дэйка.

— Равнодушно, — последовал ответ. — Но буду признателен, если ты сделаешь это до восьми утра — тогда это будет не моя проблема.

— Потому что твой рабочий день начнётся ровно в восемь? — с усмешкой предположила я.

— Именно так, — подтвердил Дэйк.

— Тогда решено. Сейчас доем и пойду скандалить. Всё равно вечер пошёл по одному месту, так хоть закончу его с огоньком.

— С огоньком ты могла его закончить, если бы госпоже Хансен удалось выполнить задуманное. В случае же скандала в управлении максимум, что тебя ожидает — скучные сутки в изоляторе.

— То есть ничего нового, — фыркнула я. — Ну, если я смогу начистить наглую физиономию Вилмару, это окупит все мои страдания. Заодно высплюсь.

— В изоляторе неудобные лавки, — напомнил Дэйк.

— Ха! Мне помнится, мы с тобой в детстве спали прямо на голой холодной земле — вот это было действительно неудобно. После этого я могу заснуть где угодно и на чём угодно, лишь бы было тепло и сухо.

— Да, я тоже, — тихо отозвался Дэйк, и я не смогла сдержать тёплую улыбку, самостоятельно возникшую на губах.

— Хорошее было время, правда? — я отломила чайной ложечкой небольшой кусочек торта и сунула его в рот. — Всё было так просто и понятно…

Дэйк наградил меня задумчивым взглядом.

— Ты знаешь, что сейчас на месте того леса жилой район? — спросил он, делая ещё один глоток из своей чашки.

— Понятия не имею, — заверила я его. — Я вообще уже очень давно не бывала в родных местах.

— А хочешь побывать?

Я даже несколько опешила от подобного вопроса.

— Зачем? — спросила я, настороженно взглянув в глаза Дэйку.

Тот лишь неопределённо пожал плечами.

— Вспомнить былое? — предположил он. — Посмотреть, как всё изменилось за эти столетия.

На его лице промелькнула грусть.

«Не я одно тоскую по прошлому, да?» — догадалась я, и сердце болезненно сжалось от осознания, насколько же мы всё-таки похожи.

— Хорошо, давай съездим, — согласилась я. — Предлагаю устроить своеобразный день памяти в качестве второго свидания. Только вот когда?

— Через неделю, — не раздумывая ответил Дэйк.

А я судорожно сглотнула и недоверчиво уставилась на него.

— В годовщину нашего побега?

— Ты помнишь…

В глазах охотника мелькнуло удовлетворение.

— Разумеется, я помню. Такое невозможно забыть.

— Я тоже помню, — кивнул он.

— Отмечаешь его?

— Нет, — Дэйк опустил взгляд в тарелку. — Для меня это не праздник, а день скорби. — В следующее мгновение он поднял глаза и пристально посмотрел на меня. — А ты?

— Тогда пролилось много крови, погибли невинные, — пожала я плечами. — Причин для праздника нет. Впрочем, и скорбеть о тех, кого я видела лишь мельком и совсем не знала, тоже не вижу смысла.

— Бессердечная.

В голосе Дэйка не было осуждения, лишь констатация факта.

— С прожитыми годами приходит цинизм, — равнодушно бросила я. — Какой смысл скорбеть о мертвецах? Им от этого ни горячо ни холодно. Я лучше потрачу силы и время на то, чтобы помочь живым.

В этот момент телефон в нагрудном кармане охотника разразился громкой трелью — нахмурившись, Дэйк извлёк мобильный и, бросив быстрый взгляд на дисплей, поднялся из-за стола и отошёл в сторону, одновременно принимая звонок.

«Тяжка доля охотника, — подумала я, возвращаясь к десерту. — Ни минуты покоя, всё время кто-нибудь так и норовит выдернуть на работу».

Я как раз прикончила первый кусок, когда Дэйк вернулся ко мне, и хмурое выражение его лица вкупе с тяжёлым взглядом не сулило ничего хорошего.