Тайная сила врача-попаданки

Глава 17

Приспособлений для того, чтобы поднять упрямого генерала с постели, у него в кладовой и впрямь оказалось великое множество. После долгих припирательств с его стороны и настойчивых уговоров с моей, выбрали мы простое кресло с колесиками и ручками, чтобы я могла его везти. Раз уж пока чувствительность в его ногах была слабой, стоять с тростью или хотя бы на костылях он вряд ли бы смог. Но мне было важно вытащить его в любом виде.

Пока я бегала за креслом и парой крепких мужиков, чтобы помогли в это самое кресло пересадить Савьера, успела договориться с Глорией, чтобы она хорошенько проветрила генеральскую комнату, вымыла полы с душистым маслом и перестелила постель. А потом решительно открыла дверь, увидела, к своему удивлению, сидящего на краю кровати Савьера, сурово стиснувшего зубы.

— Что-то не так, мой генерал? — невинно уточнила я, отметив, что он каким-то непостижимым образом ухитрился переодеться для прогулки.

— Зачем они здесь? — Савьер кивнул на слуг, нерешительно топтавшихся за моей спиной.

Тут я почувствовала неловкость. Это у нас в больнице зачастую всем пациентам требовалась помощь. Возможно, это был больше психологический момент, но я по привычке подстраховалась. Вот только не учла, что надменный и высокомерный мужчина не позволит никому видеть свою слабость. Пришлось торопливо выкручиваться:

— Девушка я хрупкая, подумала, вдруг с коляской не управлюсь...

— Она с магическим кристаллом, — сухо сообщил Савьер. — С ней даже ребенок справится. И у меня, к счастью, только ноги отказали, а рассудок в полном здравии.

— Так я же не знала, — всплеснула я руками. — Все, мальчики, свободны. Мы тут с высокопревосходительством сами разберемся.

Судя по тому, с какой скоростью сдуло крепких мужиков из-за моей спины, Савьера они побаивались даже в таком, неходячем виде. Тем лучше для него. Встанет на ноги, не растеряв былого авторитета. А вот мне, кажется, придется сложновато.

— Подкатите кресло сюда, — приказал Савьер. — И ждите за дверью.

Я прикусила губу, сдерживая улыбку. Определенно, сила характера генерала мне нравилась. Но то, что он отказывается принимать даже малейшую помощь, изрядно тормозило процесс его выздоровления. Выходило, что чтобы он позволил себя лечить, сперва следовало заслужить его доверие. А это будет весьма непросто.

Кресло я покорно подкатила к самой кровати, а потом ушла, дожидаясь, пока генерал меня позовет. Пару раз я слышала крепкие ругательства и грохот, но не вошла. Пусть сильный мужчина сам справляется со своими сложностями. Очевидно же, что он зачем-то снял блокировку с колес, которую даже в этом мире предусмотрели не просто так, а потом пытался запрыгнуть на кресло, как в седло. Ничего, со временем научится. Или на ноги встанет, это как повезет.

Через некоторое время за дверью раздалось глухое:

— Открывайте, Мари.

В коридор выкатился румяный, сердитый Савьер, с растрепанными волосами и в слегка съехавшем мундире. Впрочем, поправил это все он быстро, едва увидел себя в одно из зеркал. Я только улыбнулась. Пару раз я пыталась взяться за ручки кресла, но Савьер одаривал меня таким грозным взглядом, что я решила предоставить ему катиться самому.

К счастью, проблем особых не возникло: мы просто покинули дом не через парадное крыльцо, а через вход для прислуги, где был приспособлен пандус для телег с продуктами. Генерал был мрачен, молчалив, но с такой жадностью смотрел по сторонам, что я обрадовалась: не все еще потеряно. Надо только масла в огонь подлить. Уж простите меня, господа садовники, но сегодня это будет ударом по вашим головам. Впрочем, заслужили.

— Ах, какие розы красивые! — воскликнула я, показывая на действительно прекрасный розовый куст, под которым разливалась огромная лужа. — Жаль, скоро будет похож на соседа. Таким же чахликом станет.

— Почему? — нехотя спросил Савьер.

— Нельзя цветочки так переливать... Вы раньше не следили за садом?

— Не настолько, — фыркнул генерал. — Но, откровенно говоря, я помню его цветущим, а не угасающим.

— А ведь все еще можно восстановить! — покачала я головой. — Достаточно только правильно приложить силу, добавить капельку заботы и...

— И почему мне кажется, Мари, что вы говорите не о розах? — прищурился Савьер.

— Вам кажется, — отмахнулась я. — Но знаете, в чем главное отличие цветов от человека?

— И в чем же?

— Цветы молчаливы. Они не говорят, когда им больно, могут только увядать. А люди... У них еще есть шанс, понимаете?

— И о чем, по-вашему, я должен сказать, Мари? — резко спросил Савьер. — Излить вам душу, как духовнику? Или, может, рыдать у вас на коленях как дитя? Или, может...

— Перестаньте хотя бы на меня кричать, — поморщилась я. — Я здесь, чтобы вам помочь, а не добить, так будьте благодарны и благоразумны!

Генерал замолчал, остаток прогулки он просто сидел, созерцая сад. Вскоре он, не говоря ни слова, развернулся и покатился к дому. Видимо, нагулялся. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Надеюсь, мы с вами будем гулять каждый день, — бодро сообщила я. — Мне понравилось, а вам?

Гадкий Савьер даже взглядом меня не удостоил. Зато, едва вкатившись в свою комнату, он заорал:

— Что здесь произошло?!