Тайная сила врача-попаданки

Глава 22

Савьер был прав, я не завтракала. И, судя по напряжению слуг, сделать это мне предстояло не скоро. Шутка ли: генерал не изволил покидать своей комнаты с тех пор, как оказался прикован к постели, а тут такой утренний сюрприз.

Ради счастливого случая из шкафов был вытащен парадный сервиз, Лори, шумно вздыхая, полировала салфетками столовое серебро, а Моника вместо традиционной утренней каши принялась мариновать целую индейку. Я угрюмо следила за их суматошными приготовлениями и тихо радовалась, что кашу отменить забыли. Значит, шансы на относительно скорый завтрак все-таки есть, если Глория дочистит ложки.

— Моника, — с видом заговорщицы позвала я, — а давайте индеечку для обеда прибережем, а? А я вам пообещаю, что он тоже будет в столовой... Очень есть хочется, а каша так пахнет вкусно...

— Мужику, хоть и болезному, мясо нужно! — покачала головой кухарка. — А от каши твоей какая польза?

— Ну... - в голове пронеслась лекция о медленных углеводах, клетчатке и витаминах группы В и еще кучу всего полезного, но я решила ограничиться короткой выжимкой. — Долго голодным не будет, взбодрится малость.

— Даже не знаю, — засомневалась Моника.

— Я же целитель! — напомнила я, вытаскивая из рукава несуществующий козырь. Целителем по местным меркам меня называть никак нельзя было, но кому это интересно?

Главное, что сработало: тарелки были расставлены, вместо индейки мы с Мон сторговались на мясную нарезку и тосты, а каша призывно дымилась в красивом горшочке. Дело было за малым: помочь генералу добраться до вожделенного завтрака.

Впрочем, как оказалось, это ему не требовалось. Не прошло и пары минут, а Савьер, видимо, привлеченный умопомрачительным ароматом еды, достаточно бодро вкатился в столовую. Вид у него был чуть болезненный, скорее всего от привычной бледности, но решительный. Увидев на столе сияющее серебро и изящные тарелочки с золотой каймой, над которыми возвышался простой глиняный горшок, генерал поморщился, но на эту тему говорить ничего не стал.

Зато Глорию, кажется, укусила муха болтливости. Не переставая щебетать, она принялась предлагать отнюдь не слепому Савьеру все, что он и без нее мог рассмотреть на столе, накрытом так, будто сегодня местное Рождество, а каша просто заблудилась и нечаянно прыгнула в центр инсталляции.

— Благодарю, Глория, — весьма невежливо прервал служанку Савьер. — Вы можете идти. Вы все можете идти.

И притихший у стены Ганс, и выглядывающая из-за дверей Моника сочли за благо немедленно спрятаться. Глория убежала последней, изо всех сил стараясь не споткнуться и не задержаться в столовой еще дольше.

— Что ж, значит, вы хотите, чтобы еду вам подавала я? — прищурилась я, недвусмысленно размахивая половником. — Вы ведь догадываетесь, что для выздоровления у вас должен быть хороший аппетит? Подкатывайтесь ближе, мой генерал, каша сама к вам в рот не прыгнет.

— Знаете, Мари, — пробормотал Савьер, приближаясь к столу, — мне почему-то кажется, что и здесь вы приложили руку.

— Проветрила? — хмыкнула я.

— Да нет, — отмахнулся мужчина. — Давно я не завтракал так... торжественно.

— Ах, это, — улыбнулась я. — Ваши слуги по вам скучали. А на обед Моника индейку обещала. Но только при условии, что подаст ее как полагается: на фарфоровое блюдо, с серебряными приборами и, разумеется, в столовой. Хотите индейку?

— Мари, мне кажется, или вы пытаетесь шантажировать меня едой? — губы Савьера тронула легкая улыбка.

У меня внутри даже что-то дрогнуло в этот момент. Я вдруг представила его здоровым, величественным, на каком-нибудь коне, можно даже не белом, это неважно. На нем бы был генеральский мундир, брюки для верховой езды и начищенные до блеска сапоги. И шпага, почему-то мне казалось, она должна у него быть. Темные волосы небрежно растрепаны от ветра, лицо слегка загорело на солнце, а на лице вот такая же улыбка.

Наверное, у него отбоя от поклонниц не было. Даже сейчас, в кресле на колесиках, он был удивительно хорош собой. В нем чувствовалась прежняя сила и решительность, да и смотрел он так...

— О чем вы думаете, Мари? — ворвался чуть хрипловатый голос Савьера в мои мысли. — Садитесь, завтрак остывает.

Действительно, зря я задумалась. Еще и тарелку генералу выхватила самую большую и щедро положила в нее кашу с горкой. На столе я углядела масленку и нож, распустила кусочек масла в серединку блюда Савьера и осторожно поставила рядом с ним. Себе, разумеется, положила куда меньше.

— Приятного аппетита, мой генерал, — улыбнулась я.

Савьер только кивнул.

Некоторое время в столовой царила тишина, нарушаемая только деликатным стуком серебряных ложек по краю фарфоровых тарелочек. Моника заботливо приготовила нам какао в причудливом кувшинчике, так что один раз я встала со своего стула, чтобы наполнить две чашки шоколадным напитком. Любопытно, а кофе у них здесь есть? И как я не догадалась спросить...

К какао полагались сдобные булочки с сахарной посыпкой и варенье в крохотных пиалочках. Савьер ел молча, изредка бросая на меня косые взгляды. Кажется, умение читать мысли мне бы сейчас не повредило: смотрел он на меня как-то странно, то ли ждал чего-то, то ли никак не мог начать разговор. Вот только и мне почему-то сегодня было удивительно неловко.

А причину я поняла, когда тарелки и чашки опустели и, казалось бы, пора было идти на прогулку, но генерал почему-то не двинулся с места. Буравил меня задумчивым взглядом, пока я по привычке складывала грязную посуду стопочкой. Я открыла было рот, чтобы сказать, что погода располагает к прогулке, но не успела.

— И как вам прогулка с лордом Бофером, Мари? — ехидно поинтересовался Савьер.

Выходит, дрогнувшая занавеска мне не показалась...