Глава 5

Мальчуган, едва я подошла к толпе, взвыл так отчаянно, что слезы полились уже из глаз стоящей рядом с ним женщины лет сорока. Хотя, поди разбери возраст дам в этом мире: ни грамма косметики, зато одежда такая, что и не понять, не то девушка, не то бабушка. Правда, из причитаний я разобрала, что плачущая мадам — мать мальчишки.

— Что случилось? — спросила я, расталкивая охающих, но совершенно бесполезных в этой ситуации женщин.

На меня тотчас посмотрели так, словно паука увидели. И ответом не удостоили. В другой момент я бы, может, и обиделась. Но сейчас меня куда больше заботил ребенок, чем моя гордость. Так что я присела на корточки и обратилась уже к нему, надеясь, что я не получу удар в спину в самом прямом смысле этого выражения. К счастью, причитающая толпа признала право матери решать судьбу случайной помощницы своего ребенка, а мать была слишком занята собственными рыданиями.

Что до мальчика... Когда так больно, и говорящей гадюке обрадуешься, лишь бы помогла.

— Я шел, — всхлипнул он. — А потом вот тут ка-ак заболело. Как будто схватил кто и не отпускает. И тянет так, словно ниточки внутри.

Да уж, уровень медицины — выше всяких похвал. У бедняги попросту ногу свело, а они целителя дозваться не могут.

— Можно? — уточнила я, обращаясь не только к мальчику, который смотрел на меня блестящими от слез глазами с явным интересом, но и к его матери.

Та торопливо огляделась, будто в поисках поддержки окружающих. Ну да, вот так разок примешь помощь от низкородной незнакомки, а потом на какой-нибудь великосветский прием не попадешь. К счастью, здравый смысл у присутствующих победил. Дама медленно кивнула, а мальчик вздохнул с явным облегчением.

Я осторожно дотронулась до ноги бедолаги, закатала штанишки до колена и принялась осторожно разминать окаменевшие мышцы. Сначала легкими поглаживаниями, с каждым прикосновением усиливая воздействие. Мальчуган охнул было, но вскоре понял, что становится легче, и улыбнулся.

Так и не дождавшиеся увлекательного, по мнению местных, и трагичного финала, зеваки разошлись, и я увидела, наконец, Джули, с выражением первозданного ужаса неотрывно на меня глядящую. Ближе подруга подойти не решалась, и я ее понимала. Мне и самой, наверное, не следовало. Все-таки порядки здесь царили совсем другие, мало ли, какие последствия для мальчика принесет лечение у низкородной врачевательницы.

Дождавшись, пока ему станет легче, я поднялась, поправила юбки и собиралась было уйти, но меня неожиданно остановила мать мальчугана.

— Постойте, матресс...

Матресс... Джули как-то обмолвилась, что так обращаются к незамужним девушкам низших сословий. Что ж, пусть будет так.

— Мариана Пирс, к вашим услугам, — я чуть склонила голову. Что-что, а инструктаж от подруги я получила на все случаи жизни.

— Матресс Пирс, благодарю вас. Могу я попросить, сохранить произошедшее в тайне, — в мою ладонь легла золотая монетка.

— Я не болтлива, — улыбнулась я. — Но мы на площади.

— Поверьте, здесь все предпочтут молчать.

Мне показалось, что губы леди тронула грустная улыбка. Но она тотчас стерла ее с лица, возвращая скучающее выражение, которое можно было видеть на каждом женском лице. Во всяком случае у тех дам, которые гуляли по площади.

Мальчик и его родительница стремительно скрылись, я же вернулась к Джули, которая сначала меня отчитала за нарушение сословной субординации, а потом, вздохнув, принялась нахваливать принесенные нами склянки с отварами и маслами престарелому хромающему господину.

Я последовала ее примеру: отыскала старушку с явными признаками остеохондроза и от души порекомендовала ей растирку из красного перца. Та уставилась на меня глазами, полными ужаса, словно я только что посоветовала поцеловать жабу.

Домой мы с Джули возвращались почти довольные. Она продала все, что мы принесли, а я заработала случайный золотой. Если прикинуть, то результат у нас был почти одинаковый. Вот только о торговке снадобьями все тотчас забыли, а история врачевательницы, посмевшей прикоснуться к детской ножке, только начиналась... И не сказать, чтобы я была от этого в восторге.

Загрузка...