Игра проклятий. В заложниках интриг

Глава18. Клятва | Бальтазар

Известие о беременности Кордии вызвало у Бальтазара приступ глухой ярости. Ему хотелось вытрясти из нее этого проклятого ребенка, в котором текла кровь того, кого он ненавидел всем сердцем. В глубине души он понимал, что младенец ни в чем не виноват, его даже не спрашивали, хочет ли он родиться, но с бушующей злобой ничего сделать не мог. У этого ублюдка появится наследник, а Мина больше никогда не увидит снег. Как после этого верить в справедливость? Он скрипнул зубами, глядя, как Кордия уходит с Джулианом заниматься.

– Что мы будем делать, если Дор не вернется? – спросил Оскар. Бальтазар обернулся к нему. Барон выглядел усталым, под глазами появились мешки, скула посинела от чьего-то удара, на щеке краснели две длинные царапины. Кисть была забинтована, и на чистом бинте проступили пятна крови.

– Ты так говоришь, словно он наш отец! – насмешливо проговорил Бальтазар. – Ничего, возьмем все в свои руки.

– Хочешь занять трон вместо него?

– Я скорее перережу себе горло, чем женюсь на твоей сестре. А убить ее ты мне не дашь, – с тоской произнес Бальтазар. – Так что ты должен знать, чего хочет Кордия и на что готова пойти. Думаю, с тобой она будет более откровенна, чем со мной. Мы должны понимать, с нами она или нет.

– Лейф заварил такую кашу, что мне бы не хотелось мешать ему ее расхлебывать, – признался Оскар.

– Трусишь? – усмехнулся Бальтазар. Оскар кивнул. – Пока Шиорония под куполом, ничего не случится. Только долго это не продлится. Главное, чтобы в эту заварушку не влезла Истрата: ведь наш прекрасный Дамьян убил возлюбленную их короля…

– Да уж! – вздохнул Оскар. – Как тебе вообще пришло в голову следить за Диленой?

– Я спал с одной из ее фрейлин, кое-что из ее рассказов вызвало интерес. Больше всего меня удивило, что письмо принцессы должен был передать Штефан, – задумчиво проговорил Бальтазар, потирая подбородок. – Как он затесался в эту компашку, непонятно.

– Мне показалось, что я видел его в храме…– сказал Оскар.

– И ты молчал?! Ты ведь знаешь, что он в розыске, что пытался убить Дора! – мгновенно вскипел Бальтазар. Во взгляде барона промелькнуло чувство вины, тут же сменившееся раздражением.

– Это было во время боя, – ответил Оскар, откидывая челку со лба. – Я был слишком занят, чтобы бежать к тебе и кричать о Штефане. К тому же полной уверенности у меня нет. Если ты не заметил, я употребил слово «показалось».

– Я заметил, – сухо сказал Бальтазар, которому услышанное совершенно не нравилось. – А еще ты забыл рассказать мне об этом потом. И это учитывая, что Дор исчез.

– Подозреваешь меня в чем-то? – На бледных щеках барона вспыхнул румянец.

– Пожалуй, в раздолбайстве, – хмуро ответил Бальтазар. – Кстати, что ты будешь делать со своим младшим братом? Мальчишка ведь может опять натворить глупостей. Здесь он оставаться не может, если только…

– Об этом я позабочусь сам, – отрезал Оскар, и Бальтазар не понял, почему у приятеля так испортилось настроение. К ним подбежал пожилой лакей.

– Господин Славный, вы просили сообщить, как только графиня очнется, – сбивчиво проговорил лакей, задыхаясь от быстрой ходьбы. – Она только что открыла глаза!

– Что ж, увидимся позже, Оскар.

***

Графиня Локк лежала в постели, обложенная подушками. На ее щеках горел лихорадочный румянец, дыхание было частое и свистящее. Но даже ее страдальческий вид не вызвал у Бальтазара ни малейшего сочувствия. Он жалел, что стрелок промахнулся и не попал ей в сердце. Хотя с чего он вдруг решил, что убийца ошибся? Может быть, все и было так задумано.

– Вы знаете, кто в вас стрелял? – спросил Бальтазар.

– Это не имеет значения. – Графиня отвела взгляд в сторону.

– Будь это действительно так, вы были бы мертвы, – сказал Бальтазар. У него начало ныть плечо, и ему хотелось как можно скорее добраться до отвара, приготовленного лекарем и наведаться к Грете. Причина у него более чем уважительная. – Поэтому я повторю свой вопрос: вы знаете, кто вас ранил?

– Я не видела. Это было неожиданностью.

– И вы сразу поняли, что стрела из магического арбалета?

– Да. Защита истончилась, и я перестала ощущать силу, – сказала графиня и шумно сглотнула. – Я могу взглянуть на нее?

– Принесу вам ее позже. Сразу скажу: ее изготовил Сабола.

– Мы были друзьями. Он не желал мне зла.

– Тот, кто покушался на вас, знает правду, – сказал Бальтазар, теряя терпение. – А значит, может преследовать цель захватить дворец. Ведь сейчас он защищен вашей магией, но что будет, когда вы ослабнете? Хотите, чтобы они ворвались сюда и устроили резню?

– Даже если я умру, ничего не изменится. Дворец будет защищен.

– А король?

– Для вас такое искушение узнать правду… – Графиня глухо засмеялась. – Я же вижу, что вы чувствуете. Я, может, и стала слабее, но мои навыки остались при мне. Вам не удастся навредить моему сыну.

– Мне нужны имена тех, кто мог желать вам смерти.

– Чтобы вы объединились с ними в борьбе против нас? Нет, этого не будет! С теми, кто поднял на меня руку, я разберусь сама, – голос графини стал уверенней, в глазах появился блеск. Казалось, жажда мести исцеляла ее изнутри.

– За что вы убили леди Мальвину?

– О чем вы?

– Об отравлении заключенной. Ваше имя записано в журнале посещений, – ответил Бальтазар, внимательно наблюдая за графиней. Эта новость вызвала в ней удивление и тревогу. Она даже попыталась приподняться на локтях, но тут же снова упала на подушки. – Есть свидетель, который готов опознать вас, Матушка Дрю.

– У меня не было никакого мотива убивать эту женщину.

– В таком случае, кто-то хочет подставить вас. Возможно, тот, кого вы так нежно зовете своим другом, – сказал Бальтазар.

– Это правда, что мятежники захватили Стонвон? – помолчав, спросила графиня Локк.

– Да. Для вас это что-то значит?

– Я жила там, – тихо проговорила графиня. – Будет жаль, если от города ничего не останется.

Служанка принесла ей питье, а следом за ней пришел лекарь, чтобы сделать перевязку, и Бальтазара попросили уйти.

***

После перевязки и целого кувшина отвара, Бальтазар почувствовал себя лучше и решил отправиться на поиски Дора. Что бы он ни говорил Оскару, для него было важным присутствие герцога. Бывший разбойник вдруг понял, что по-настоящему привязался к нему, а он давно не позволял себе такой слабости. Что, если Дор погиб? От этой мысли Бальтазару стало неуютно и горько.

Идя в конюшню, он размышлял, сможет ли ехать верхом или стоит взять карету. Нужно было не только искать герцога, но также разобраться со списком всех тех, кто погиб в храме, а это работа муторная и кропотливая. Пожалуй, поездка в карете будет в самый раз… Перед тем как войти в конюшню, он услышал легкий стук, словно деревяшка упала, но не придал этому значения. А когда толкнул дверь, первое, что бросилось ему в глаза – Грета, болтающаяся в петле. Он бросился к ней, подхватил ее ноги, поддерживая, заорал, призывая слуг. Время замерло, каждая секунда казалась ему вечностью и, только когда Грета оказалась лежащей на полу и Бальтазар убедился, что ее сердце еще бьется, он позволил себе снова дышать.

***

Бальтазар старался сдерживать себя и не мерить коридор шагами, пока ждал известий о Грете. Кордия выставила его из покоев, оставшись со служанкой вдвоем. Потом пришел лекарь, и вот уже час Бальтазар мучился от неизвестности. По идее, он мог бы сейчас быть в городе и заниматься полезным делом, но он не мог заставить себя уехать, не узнав, о состоянии Греты. Наконец скрипнула дверь, и вышла Кордия.

– Как она? – спросил Бальтазар, тут же шагнув к ней.

– У нее повреждено горло, какое-то время она не сможет говорить, но опасности для жизни нет, – ответила Кордия. – Было бы здорово, если бы Джулиан помог ей… Ты ведь знаешь, как долго болеют сами целители.

– Почему она это сделала? – спросил Бальтазар. Кордия опустила глаза и медленно двинулась к окну. Села на край подоконника и сложила руки на коленях. – Я не стану сплетничать, просто хочу понять…

– Я не могу тебе сказать. Не потому, что не доверяю, нет. Я думаю, так будет лучше для Греты.

– Считаешь, я не догадаюсь? Не держи меня за идиота, ладно?

– Грета моя подруга, и для меня на первом месте будут ее интересы, – спокойно ответила Кордия. – Все, что тебе нужно знать, я сказала. Тебе не о чем беспокоиться.

– Я люблю ее. – Бальтазар сам не понял, зачем признался в этом перед Кордией. Словно переживания за Грету лишили его разума.

– Мне жаль, – тихо прошептала Кордия в ответ. Бальтазар кивнул. Какое-то время он стоял возле нее, а она рассматривала рисунок на полу. Молчание не тяготило их, напротив, давало ощущение единства. Когда Кордия поднялась и ее юбка мягко зашуршала, он даже испытал легкое разочарование.

– Утром ты спрашивал меня, на чьей я стороне, – подойдя к нему, проговорила Кордия. – Сейчас я хочу задать тебе такой же вопрос, Бальтазар. Готов ли ты признать меня своей королевой, доверять моим словам и служить мне верой и правдой, борясь бок о бок за справедливость? Отдать жизнь за меня и мое королевство?

Бальтазар посмотрел ей в глаза, серые, словно грозовые тучи. Она не дала ему ответа сама и тут же поставила перед выбором. Смотрела на него спокойно, словно не нуждалась в нем, но давала ему возможность заслужить ее благосклонность. Пульс зачастил, словно он подошел к краю бездны.

– Против Лейфа? – решил уточнить Бальтазар. – Ты хочешь, чтобы я воевал с тобой против него?

– У меня есть план, – помедлив, сказала Кордия, – и мне нужны союзники. Дор доверяет тебе, и я подумала, что несмотря на наши отношения, я тоже могу тебе довериться.

– Ты больше не любишь Лейфа? Точно не бросишься его защищать? Я не ручаюсь за себя, если ты так поступишь!

– Меня воспитывали как принцессу. А значит, все личное должно уходить на второй план. Только политика. Выгодные связи и сделки, обещающие прибыль или безопасность. Даже если у меня есть чувства к Лейфу… Я думаю о своем будущем и судьбе своего ребенка. Не хочу, чтобы он был свидетелем войны и разрухи, а в наследство получил разграбленное королевство, – спокойно произнесла Кордия.

– Хочешь взять власть в свои руки?

– Да.

– И чтобы я убил Лейфа?

– Не сейчас. Он мне еще нужен живым кое для чего, да и его здоровье оставляет желать лучшего: возможно, тебе даже не придется утруждаться и он сам отправится на тот свет, – сказала Кордия. Бальтазара это не порадовало, его целью было самому лишить жизни эту сволочь.

– Все так плохо?

– Надеюсь, что да. И я хочу этим воспользоваться. Мне нужно получить статус законной королевы и сделать это, как можно быстрее. Важно срочно представить меня двору, ссылаясь на то, что король при смерти. Он сражался с врагами и получил тяжелое ранение, поэтому не может представить меня сам и поручает это генералу королевского сыска, своей правой руке, – сказала Кордия, и Бальтазар на миг испытал восхищение.

– А ты коварна, – усмехнулся он.

– Стараюсь соответствовать обстоятельствам.

Бальтазар медленно прошелся по коридору. Оглянулся. Кордия ждала. Их взгляды встретились, и он впервые ощутил в этой девушке силу. Подумал, что Дор признал бы ее как королеву, что его ненависть никуда не денется и он не предаст себя, если присягнет ей, просто у него появится возможность принести пользу. Остановить войну. Убить Лейфа. Он сделал шаг назад и опустился перед ведьмой на колено.

– Да, моя королева. Клянусь служить тебе верой и правдой, пока бьется мое сердце, до последней капли крови. Отныне моя жизнь принадлежит тебе.

– Я принимаю твою клятву, – сказала Кордия и протянула ему руку для поцелуя. От нее пахло травами и воском. Он едва коснулся ее губами. – Да будет так!

Бальтазар выпрямился, не сводя с Кордии глаз.

– С чего начнем, ваше величество?

– Нужно забрать Августина из убежища и найти возможность отправить его в Кассию.

– Поехали, – не раздумывая предложил Бальтазар.

***

Кордия предложила ехать верхом. День уже клонился к вечеру, и она сочла, что в карете они будут добираться дольше, а в нынешней обстановке это добавляло риска. В поездку ведьма отправилась в мужском костюме, сунув за пояс два кинжала. Один из них Бальтазар узнал сразу: он принадлежал Дору. Его это огорчило и порадовало одновременно. Они хотели рассказать о своих планах Оскару, но не нашли его во дворце. Слуга сказал, что он уехал три часа назад и еще не вернулся.

– Я мог бы поехать один, – сказал Бальтазар, с легкой опаской наблюдая за тем, как Кордия лихо скачет в седле.

– Нет! – решительно возразила Кордия. – Мне нужно лично поговорить с братом.

– Как ты думаешь, Оскар понимает, что у него сейчас есть шанс отправиться в Кассию и захватить трон отца? – спросил Бальтазар. Сырой воздух коварно проникал под одежду и холодил ему кожу. На небе собирались снеговые тучи. Что ж, через пару дней должна была начаться зима. Самое время для снегопада.

– Мне кажется, он боится, – ответила Кордия. – То, что отец не признал его, словно лишило Оскара внутренней силы. В любом случае, вряд ли Лейф даст ему это сделать.

– А ты ему помочь не хочешь?

– Если он попросит, – равнодушно ответила Кордия. У Бальтазара возникло ощущение, что она не до конца доверяет брату. Интересно, с чего бы? Хотя и у него самого иногда возникали подозрения в том, что Оскар ведет свою игру.

Бальтазар подъехал к дому первым и осмотрелся. Света в окнах не было, калитка приоткрыта. Это его насторожило. Спрыгнув с лошади, он сделал знак Кордии остановиться и подождать. Медленно вошел во двор и вытащил меч, готовясь в любой момент дать отпор невидимому противнику. Страх холодной змеей пополз по позвоночнику. Заметив оседланную лошадь, бродящую по огороду, Бальтазар уже не сомневался в том, что увидит, переступив порог.

Дрис, слуга, присматривавший за Августином, лежал в прихожей с раскроенным черепом. В луже крови, растекшейся вокруг него, были следы от сапог. Бальтазар ловко обошел кровавое месиво, стараясь не наступать на чужие следы. Услышав позади шаги, он резко обернулся и увидел Кордию.

– Я же сказал ждать! – рявкнул он.

Кордия не успела ничего ответить, как до них донесся глухой стон. Бальтазар рванул в комнату, где раньше жил Августин, и увидел Оскара. Тот сидел на полу, прижимая руку к голове. По его белокурым волосам текла кровь.

– Что здесь произошло? – с тревогой спросила Кордия, подходя к брату.

– Не знаю, – сквозь зубы процедил Оскар. – Я приехал сюда, дома было пусто… Потом боль в затылке, и все.

– Дрис уже был мертв? – спросила Кордия, опустившись на колени перед Оскаром. Достав платок, стала аккуратно промокать кровь.

– Дрис? – Оскар поморщился, словно не мог вспомнить, кто это такой. – Когда я вошел, тут никого не было. Трупов тоже.

– Думаешь, они похитили Августина? – спросил Бальтазар.

– Кому он только мог понадобиться? – рассеянно проговорила Кордия.

– И кто мог знать, что за мальчишка прячется здесь? – сказал Оскар. – Я всегда был аккуратен. Да и Дрис не из болтливых…

– Прикажу своим людям прочесать лес и опросить людей, – сказал Бальтазар. Кордия кивнула, продолжив заниматься раной брата. Бывший разбойник вышел в коридор. Посмотрел на мертвого Дриса и обыскал карманы покойного. Они были пусты.

Бальтазар вышел на улицу и обошел вокруг дома. У калитки заметил следы от колес. Ага, те, кто пожаловал сюда без приглашения, были на карете…

На крыльцо, пошатываясь, вышел Оскар. Кордия шла рядом, поддерживая его за локоть.

– Пусти, я сам, – проворчал он, отстраняясь от сестры.

– Оскар, а ты сюда сам решил поехать или что-то заставило тебя это сделать? – спросил Бальтазар, подойдя к ним. Оскар неопределенно мотнул головой.

– Будет лучше, если мы сейчас вернемся во дворец, – посмотрев в темнеющее небо, сказал Бальтазар.

– Надеюсь, нас не прикончат по пути туда, – мрачно вздохнул Оскар.

Кордия ничего не сказала. Подошла к своей лошади и забралась в седло. Оскар и Бальтазар переглянулись. Им ничего не оставалось, как последовать за ней.