Игра проклятий. В заложниках интриг

Глава 19. Крепкие узы | Кордия

Кордия смотрела на Лейфа, пребывавшего в забытьи. Она думала, что после всего, что уже знает о нем, должна чувствовать ненависть к нему, но ее не было. Это даже немного пугало ее. У нее не в порядке с головой? Или она все еще его любит? Если так, то все очень плохо: значит, она душевнобольная. Злость, отвращение, неприязнь – за это она могла поручиться, но вот ненавидеть его не получалось. Подойдя ближе, ведьма коснулась лба Лейфа. Он был горячим. Жар не спадал уже сутки. Рана гноилась и источала такой смрад, что не спасали ни открытые окна, ни благовония. От ее прикосновения Лейф вздрогнул и, открыв глаза, уставился на нее мутным взглядом.

– Не оставляй меня, – пробормотал он и снова отключился.

– Конечно, – тихо сказала Кордия, убирая со лба мужа влажную прядь волос. – Пока смерть не разлучит нас. Я помню.

Раздался стук в дверь и Кордия велела служанке открыть. После того, как Грета заболела, ей прислали новую девушку, по имени Ниса. Ведьме хотелось, чтобы с Нисой ничего плохого не случилось и ей не пришлось через неделю искать новую служанку. В покои вошел пожилой мужчина с длинной седой бородой. В руках он держал коричневый чемоданчик. Он почтенно поклонился ей и Лейфу, который этого все равно не заметил.

– Вы уверены, что сейчас подходящий момент, чтобы нанести брачную метку? – спросил он.

– Мой супруг очень хочет этого, – сказала Кордия, глядя на Лейфа. – Он боится, что умрет, оставив меня без поддержки. Для него это важный символ. Разве можно отказать человеку в таком состоянии?

– Нет, просто это может сделать хуже, – сказал мастер брачных меток. – Все-таки энергия символов и краска будет наноситься под кожу…

– Приступайте, прошу вас, – сказала Кордия, давая понять, что спорить с ней бесполезно.

Когда она увидела инструменты, ее охватила паника. Сердце от страха зашлось, ладони стали влажными. Ей не просто нанесут брачные символы – ее судьбу навсегда свяжут с судьбой Лейфа. Когда он умрет, она проживет его смерть, как свою собственную. Он будет чувствовать, что с ней происходит и, если ей захочется сбежать, всегда найдет ее. Она будет принадлежать ему до конца жизни. Такую метку могут получить только члены королевской семьи.

Кордии вдруг захотелось все остановить. Она подумала, что не сможет предать себя. Бросила взгляд на Лейфа, над рукой которого уже работал мастер и медленно вздохнула. Свадьба уже состоялась, и брачная метка лишь подтвердит ее статус. Это цена, которую она должна заплатить, чтобы претворить в жизнь свой план. Если она этого не сделает, то момент будет потерян, и тогда станет трудно добиться своего. А если Лейф выживет… Об этом ей думать не хотелось. Не сейчас. Будь рядом Дор, возможно, они придумали бы другой вариант, но его нет, и она сама должна разобраться с трудностями. И найти герцога. Судя по тому, что ведьма увидела, ему нужна помощь. Ее сердце сжалось от боли, ей была невыносима мысль, что она может его никогда не увидеть. Страх вдруг улегся, и она смогла убедить себя, что выбрала правильный путь.

Стон Лейфа вырвал Кордию из размышлений. Она посмотрела на его запястье, где символ за символом росла брачная метка. Мастер при помощи иглы протягивал под кожей тонкую золотую нить. Наверное, это очень больно. Лейф несколько раз моргнул и уставился на Кордию.

– Маленькая девочка становится королевой, – пробормотал он. На миг его губы растянулись в улыбке, и он снова отключился. Кордия с облегчением выдохнула. Она испугалась, что он прервет ритуал. Хвала богам, все обошлось.

– А теперь дайте вашу руку, ваше величество, – сказал мастер.

Кордия подчинилась. Теплые пальцы мастера стали мягко массировать ей кисть. Ведьма немного расслабилась, и когда это произошло, мастер взял иглу и начал набивать метки на ее коже.

***

Кордия шла по коридору, прижимая руку к груди. Ей казалось, что она никогда в жизни не испытывала такой боли. Даже под пытками ей было не так мучительно. Сейчас ей казалось, что ее кость превратится в порошок. Она стиснула зубы, чтобы не стонать. Конечно, Кордия знала, что ей будет больно, но не думала, что настолько. Захотелось срочно разыскать Джулиана, чтобы он избавил ее от этой муки. Толкнув дверь, она вошла в свои покои. Грета уже выбралась из кровати и сидела на стуле возле окна, рассматривая снежинки, которые вяло падали вниз, словно не могли решить, нужно им это или нет. Услышав шаги, она обернулась и хмуро посмотрела на Кордию.

– Какой тьмы ты спасла меня? – с раздражением бросила Грета. – Я не просила об этом! И чтобы Джулиан приходил ко мне и прикасался своими ледяными руками – тоже!

– Все вопросы к Бальтазару: это он вытащил тебя из петли, – спокойно ответила Кордия. Настроение Греты ей было понятно, но она не собиралась ей потакать. Ей хотелось поддержать подругу, дать ей ощутить, что та не одинока, при этом не опускаясь до жалости.

– Так вот кто мне жизнь сломал! – нервно рассмеялась Грета и тут же закашлялась. Кордия взяла плед и укрыла им девушку. Опустилась рядом с ней на стул и накрыла ее руку своей. – Как же мне отблагодарить его за это?

– Любой на его месте поступил бы так же.

– Кроме твоего мужа. Он бы с восторгом наблюдал за моей агонией, – проговорила Грета и спрятала руки под плед. – С тобой он тоже дурно обращался? Или, может быть, продолжает?

Кордия промолчала. Ей не хотелось обсуждать с Гретой личную жизнь. А еще она подумала, что, если бы Лейф в ту ночь остался в ее постели, с ее служанкой все было бы в порядке. На миг она даже ощутила вину, но тут же прогнала от себя это чувство.

– Молчание тоже о многом говорит, – сделала вывод Грета.

– Но сейчас речь не обо мне, – мягко возразила Кордия, глядя в ее бледное, чуть опухшее лицо. – Ты пыталась убить себя, и я бы хотела…

– И мне очень жаль, что вы не дали мне умереть! – вскинулась Грета, и ее голос дрогнул. – Все, что я вкладывала в это, пошло прахом! Я лишалась всего! Как мне теперь жить, если я теперь абсолютно пуста? И даже моя смерть уже ничего не изменит! Все напрасно! Все!

– Я не понимаю, о чем ты, – растерянно произнесла Кордия.

– Когда твой муж, наконец выпустил меня из постели, я прокляла его! – срывающимся голосом, проговрила Грета и на ее щеках вспыхнул румянец. – Связала его жизнь со своей и сотворила самое сильное проклятие, которому меня только научил Сабола. А он в этом лучший! После моей смерти король Аталаксии должен был сгнить заживо. Грязная, мучительная смерть – это именно то, что он заслужил!

– Но ты не умерла, – прошептала Кордия, соображая, какие последствия могут быть у случившегося.

– К сожалению. Потому что теперь я потеряла дар целительства, так как использовала свою силу для разрушения, – усмехнулась Грета и стиснула пальцы с такой силой, что кончики ногтей посинели. – И стала абсолютно бесполезной. У меня больше нет магии.

Кордия поднялась и медленно прошлась по комнате. Она решила, что Лейф слег из-за того, что ранили графиню, но что, если это влияние проклятия Греты? Значит ли это, что он скоро встанет на ноги и защиты, которую ему дала мать, достаточно для выздоровления? Хватило же, чтобы пережить удар ножом в сердце… Вот тьма! Она нервно сглотнула и потерла пальцами виски.

– Что же теперь со всем этим делать? – пробормотала королева.

– Беспокоишься о здоровье своего супруга? – спросила Грета. Кордия обернулась и увидела, что девушка поднялась на ноги и дрожит всем телом. Ведьма шагнула к ней и крепко обняла ее.

– Милая, прости, прости, – тихо проговорила Кордия, гладя Грету по спине. – Я слишком увлеклась мыслями о политике. Прости. Я хочу, чтобы мы сейчас сели рядом, и ты рассказала мне обо всем, что тебя тревожит. Обещаю, что буду видеть и слышать только тебя.

Грета несколько раз кивнула. Кордия поцеловала ее в висок и, взяв за руку, усадила рядом с собой на кровать.

– Не думала, что ты так быстро решишься, – задержав взгляд на запястье Кордии, сказала Грета. – Больно?

– Очень, – призналась Кордия, глядя на метки, которые становились все ярче. Вокруг черных знаков расплывалась краснота.

– Говорят, что когда к супругу или супруге нет любви, боль просто невыносимая, – сказала Грета. – Душа противится этой связи и так кричит через тело о своем протесте.

Кордия сама не поняла, почему от слов служанки испытала облегчение. Словно ее освободили от сомнений, которые она сама никак не хотела отпускать.

– Ничего, пройдет.

– Жаль, что я не могу помочь тебе, – прошептала Грета и уткнувшись в плечо Кордии, разрыдалась. Ведьма обняла ее и поцеловала в волосы.

***

Разговор с Гретой вымотал Кордию. Она старалась сделать все, чтобы утешить ее, даже использовала магию, которую Грета даже не заметила. Похоже, она, и правда, потеряла свою силу. От понимания этого ведьме стало тоскливо. Она знала, каково это – потерять магию: словно часть души уходит от тебя. Они заснули, прижавшись друг к другу, и проспали так до рассвета. Первой проснулась Кордия. Села на кровати и вслушалась в утреннюю тишину. Было в ней что-то тревожное, гнетущее. Она бросила взгляд на спящую Грету и осторожно выскользнула из-под одеяла. Камин снова потух, и в покоях было холодно. Кордия поежилась и, схватив шаль, тут же закуталась в нее. На цыпочках прошла в лабораторию Мариана и щелчком пальцев зажгла свечи. С ног до головы ее обдало сквозняком, пламя свечей дернулось, и она увидела расплывающийся силуэт Талики.

– Мои поздравления! Теперь ты королева Аталаксии! – сладко пропела Талика.

– Ты знаешь, что с Дором? – спросила Кордия. Ворон тут же сел ей на плечо, недовольно огрызаясь на призрак.

– Ну ты и озабоченная! – расхохоталась Талика. – Нет, чтобы важное что-то спросить. Например, как у меня дела.

– Он жив?

– Сама разбирайся со своим увлечением, – обиделась Талика. – Дор, между прочим, недавно встречался с Марианом и обсуждал, насколько для него будет выгодна твоя смерть. А ты переживай, переживай за него!

– И тем не менее, я жива, – ответила Кордия. – Значит, в понимании Дора моя жизнь не несет для него угрозы.

– Тебя это не задевает?

– Нет. Мы все ищем лучшие варианты для себя, – холодно ответила Кордия, беря в руки колоду карт.

– Ты бы позаботилась о своей служанке. Так как она выжила, проклятие, что она послала Лейфу, вернется к ней, и она начнет гнить заживо. Сможешь ли ты на это смотреть?

– Но как… Я могу ей как-то помочь? – спросила Кордия, чувствуя, как все внутри все немеет от ужаса.

– Например, если сделаешь Саболу королевским чародеем. Возможно, он захочет помочь девочке, с которой долго делил постель, а может быть, и нет, – задумчиво проговорила Талика и опустила голову. Темные волосы закрыли ей лицо. – Ты ведь знаешь, что проклятие, это как плесень, разрастается и пожирает все на своем пути.

– Ты хлопочешь о Саболе, после того как он убил тебя? – удивилась Кордия. – С чего вдруг, Талика?

– Ты же не знаешь, из добрых это побуждений или нет, – откинув назад темную гриву волос, сказала Талика. Ее образ замигал и стал распадаться. Еще мгновение, и она исчезла, оставив после себя лишь холод. Кордия потерла озябшие плечи. Запястье снова заныло, и она рассеянно посмотрела на символы, похожие на кольца, с заклинаниями внутри на языке, которого она не знала.

Ведьма собралась сделать расклад на Таро, как ворон кинул на стол карту с той стороны. Традиционный утренний ритуал. Кордия взяла карту в руки и всмотрелась в рисунок: ключ. Вариантов прочтений и трактовок столько, что можно запутаться. Что-то скрыть или, напротив, впустить? Она вытащила карту из колоды. На ней было такое же изображение, только в перевернутом виде. Вот тьма! Открыть и закрыть? Что это значит? Наверняка Мариану, с его опытом, достаточно было только бросить взгляд, чтобы все понять и сделать правильный вывод. А ей… Ей не хватает знаний. Она прошлась по лаборатории и просмотрела содержимое полок. Нашла толстый гримуар, обтянутый кожей, (на миг ей даже показалось, что человеческой). Она вспомнила, что Дор рассказывал ей о причудах Мариана, когда люди выводили его из себя. Может быть, здесь кожа той самой любовницы, которая его отвергла? Кордия поморщилась и поспешно положила гримуар на стол, чтобы лишний раз не касаться переплета. Посмотрела на оформление. На обложке красными камнями был выложен штурвал. Это что-то значит? Ответа она, конечно, не получила.

Мариан вел записи достаточно подробно. Детально описывал каждый ритуал и даже ставил ударения в словах заклинаний, сопровождая их своими ощущениями и тем, какая была фаза Луны и погода. Здесь были и рисунки, и схемы. Перелистывая страницы, Кордия испытывала душевный трепет, словно прикасалась к чему-то великому. Она подумала, что ей нужно создать такой же, чтобы можно было в любой момент вернуться к прошлому опыту, освежить в памяти детали. А еще ей было неловко, что она копается в вещах чародея, но ситуация была такой, что думать о приличиях было равносильно потере возможностей.

Выписав для себя два заклинания поиска и одно – чтобы найти магические сети, Кордия закрыла гримуар, потянулась к мешочку с травами и бросила щепотку в огонь. Когда дым взметнулся вверх, она сосредоточилась на шаре возможностей. Все ее мысли бы сконцентрированы на Доре. Она хотела знать, где он сейчас. Долго ждать не пришлось: в шаре возможностей почти сразу появился колодец, на крыше которого была взлетающая в небо птица. Значит, надо срочно искать это место. Кордия бросила взгляд на часы. Через двадцать минут ее ждало новое занятие с Джулианом, и она не хотела его пропустить.

Вернувшись в комнату, чтобы переодеться, она увидела, что Грета уже проснулась и сидит на кровати, свесив босые ноги.

– Я тут подумала… – хрипло сказала служанка. – Если Бальтазар меня спас, не значит ли это, что проклятие может перекинуться на него?

– Не думаю, – неуверенно проговорила Кордия, вглядываясь в лицо Греты. Она боялась увидеть там следы разложения или плесени, но кожа девушки была чистой.

– Оно, конечно, должно шарахнуть по мне, – робко предположила Грета и потерла плечи. Ночная сорочка сползла с плеча, и Кордия заметила синяки. Целительная сила Джулиана что, действует избирательно? Или они появились недавно? – Но вдруг перекинется на того, кто спас меня?

– Ты, когда создавала проклятие, может быть, оставила лазейку, как его нейтрализовать? – без особой надежды спросила Кордия.

– Нет, – отведя в сторону взгляд, ответила Грета. – Я сделала его нерушимым. Какая лазейка, о чем ты?

– Вечером попробуем разобраться, – натягивая на себя рубашку брата, пообещала Кордия. На этот день она наметила много дел и предполагала, что к ночи уже будет как выжатый лимон. – А ты пока поговори с Бальтазаром.

– Он знает… знает, почему я пыталась убить себя? – понизив голос, спросила Грета. Она спрыгнула с кровати и подошла к Кордии, чтобы помочь ей застегнуть жилет.

– Я ему не говорила, но он же генерал королевского сыска, – сказала Кордия, проведя гребенкой по волосам. Грета вздохнула и набросила на плечи плед. – Бальтазар очень переживал за тебя. Ты важна для него.

– Знаю, – с тоской прошептала Грета.

– Ты была любовницей Саболы? – спросила Кордия. Грета удивленно уставилась на нее. Вопрос прозвучал не к месту, но пути назад уже не было.

– С чего ты взяла? – с негодованием произнесла Грета, словно предположение Кордии задело ее за живое.

– Просто спросила, – пожала плечами ведьма. О том, что на этот вопрос ее навела Талика, ей говорить не хотелось.

– Нет, для Саболы я была лишь ученицей. У него были другие женщины, по которым он сходил с ума – более взрослые и знатные, чем я. И если уж тебя это так сильно волнует, то до вчерашней ночи я была девственницей! – запальчиво воскликнула Грета.

Кордия хотела извиниться, но появившаяся Талика отвлекла ее внимание. Она села на край постели и покачала головой, вздохнула, покрутила пальцем у виска, а потом исчезла. И что она хотела этим сказать? Ведьма перевела взгляд на служанку. Грета ничего не заметила. Как так? Впрочем, графиня Локк тоже не видела призрак, когда Талика была прям перед ней. Это показалось Кордии очень странным.

– Грета, прости, – порывисто обняв подругу, сказала Кордия. – Я не хотела тебя задеть. Мне надо бежать.

Не дожидаясь ответа, она выскочила в коридор.

***

Вторая тренировка прошла для Кордии намного тяжелее, чем первая. У нее все болело. Любое движение было похоже на подвиг, но Джулиан ничего не замечал. С одной стороны, она понимала, что только так станет сильнее, с другой – ей хотелось лечь и притвориться мертвой. Когда чародей перестал ее гонять и протянул меч, Кордия выронила его из дрожащих рук. Рукав рубашки задрался, обнажив на запястье брачную метку, кожа вокруг которой вздулась и стала похожа на подушку.

– Не пыталась исцелиться? – спросил Джулиан и осторожно взял ее за руку. Она мотнула головой, стараясь не расплакаться. – Сильно болит?

– Невыносимо, – прошептала Кордия.

Джулиан накрыл ее запястье ладонью. Кордия ощутила мягкое тепло, которое, словно туман, окутало ее, приглушая пульсирующую боль. Она подняла глаза на Джулиана. Его губы беззвучно шептали какие-то слова. Он делал это так быстро, что она не могла понять их, они превращались в гул в ее теле, от них сердце застучало быстрее, а перед глазами поплыли красные пятна. Когда он оборвал себя на полуслове, боль прекратилась.

– Благодарю! – прижимая руку к груди, произнесла Кордия. – Не понимаю, почему у меня не получается исцелять. Пару раз смогла, но чаще всего выходит что-то ужасное.

– Быть может, тебе нужно делать это через жертву, – подумав, сказал Джулиан. – Ты ведь энергетически задолжала вселенной, когда пыталась открыть ад. Попробуй, прежде чем начать лечить, пожертвовать что-то личное. Только без фанатизма, хорошо?

Кордия кивнула. Она хотела попробовать, но Джулиан сказал, что сегодня лучше воздержаться, потому что она слишком слаба для этого. Ведьма не стала спорить, и они договорились продолжить завтра с утра.

***

Кордия спустилась в архив, находившийся на цокольном этаже дворца, рядом с темницей, в которую как-то отправил ее Дор. Вспомнив об этом, она испытала острую тоску по герцогу. Ей не хватало его присутствия, еиго голоса, запаха грозы, который повисал в воздухе, когда он приближался. Была в нем какая-то сила, к которой неосознанно тянулась ее душа. Некоторые его поступки вызывали у нее протест и даже злость, но несмотря на это, ей хотелось, чтобы он был рядом. Она была бы рада просто встречаться с ним в коридоре, обмениваться приветствиями. Ведь больше между ними ничего быть не может. Она вдруг задалась вопросом: как быстро Дор сократил бы расстояние между ними и поцеловал ее, не будь на нем этого проклятия? И через сколько минут после этого, она оказалась бы в его постели? Вряд ли герцог стал бы церемониться с какой-то там ведьмой. Так, хватит! Кордия даже замедлила шаг, разозлившись на себя. У нее все равно нет возможности проверить, как бы тогда развивались события, зачем себе придумывать то, чего не было?

К ней навстречу вышел пожилой мужчина в черной мантии, с седыми волосами, гладко зачесанными назад и заплетенные в косу.

– Чем я могу помочь вам, леди? – спросил он, окинув Кордию взглядом. Задержал взгляд на брачной метке и немного стушевался. – Ваше величество…

– Мне нужна карта всех колодцев в городе, а также в близлежащих окрестностях, – сказала Кордия. – И как можно скорее.

– Вас интересует что-то конкретное?

– Вот такой колодец. – Кордия протянула старику рисунок, который сделала сама. – Сомневаюсь, что у вас есть картотека с изображениями…

– Конечно, я могу дать такую карту, ваше величество, но знак на крыше… Это символика с герба маркизов Плессар, – сказал старик. Фамилия показалась Кордии знакомой, но она не смогла вспомнить, где ее слышала.

– Мне нужен список всех их земель, – тут же распорядилась Кордия.

– Конечно, ваше величество. – Старик поклонился ей и ушел выполнять ее приказ.

Кордия провела пальцем по темной массивной полке, уставленной коробками с бумагами. Ее мысли вернулись к Августину и к тому, что произошло, в доме, где он скрывался. Кто напал на них? В том, что рассказал ей Оскар, была какая-то нестыковка. Конечно, все дело могло быть в ударе по голове, который он получил, но ведьму это тревожило. Она снова вернулась к тем сомнениям, что у нее были, как только ей стало известно, что Оскар ее брат. А ей так хотелось верить ему безоговорочно! Впрочем, для королевы это недопустимая роскошь. Надо теперь почаще себе об этом напоминать.

Послышались шаги, и, обернувшись, Кордия увидела Бальтазара.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Хочу проверить кое-что в поисках Дора. У тебя есть новости об Августине?

– Нет, никаких. Надеюсь, ему удалось сбежать и он где-то тихо отсиживается, – сказал Бальтазар. – Мои люди продолжат прочесывать местность.

– Не понимаю, кому понадобилось его похищать, – вздохнула Кордия.

– Может быть, у него были какие-то враги до того, как его арестовали.

– Но кто мог узнать, где он находится, если он ни с кем не выходил на связь, после того, как сбежал из тюрьмы?

– Он мог связаться с кем-то через Дриса.

– Или его похитили, чтобы шантажировать меня, – сказала Кордия и внимательно посмотрела на Бальтазара.

– Ты не там ищешь подозреваемого, – сказал он и его губы дернулись в усмешке. – Я бы никогда не стал причинять вред тебе через Августина. Не из-за тебя, не обольщайся.

– Неужели из-за Оскара?

– Не хочу, чтобы он пострадал.

– Ты знаешь, что с моим отцом? – спросила Кордия, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

– Его допрашивали, – помолчав, сказал Бальтазар. – Ничего не добились и назначили испытание. Оно пройдет завтра.

– Я должна его увидеть.

– Зачем? Чтобы еще раз удостовериться, что он тебя ненавидит? Поверь, дознаватели справятся со своей работой лучше, чем ты. И я буду присутствовать там, если тебя это вдруг успокоит.

– Просто проводи меня к нему, – упрямо сказала Кордия. Бальтазар покачал головой. – Мариана я тоже хочу навестить. Я пока не поняла, как можно его вытащить из тюрьмы законно, но необходимо с ним поговорить.

– Законно ты его не вытащишь, – ответил Бальтазар. – Не можешь оспорить волю короля. По крайней мере, пока он жив. Но, насколько я помню, ты талантлива придумывать нестандартные решения.

– Ты меня в этом поддержишь?

– Я поклялся тебе в верности.

Кордия кивнула. Ей снова стало страшно. Подумалось, что она не осилит ту ношу, которую хочет на себя взвалить.

– Ты сейчас в город? – спросила она, заметив, что Бальтазар одет в теплый плащ.

– Да, хочу проверить, как ведутся работы по восстановлению, и поговорить с жителями, – ответил Бальтазар. – Король выделил большую сумму на эти нужды, прям как радеющий правитель…

– Я поеду с тобой, – сказала Кордия. – Народ должен знать, что у них есть не только король, но и королева, которой не все равно, что происходит.

Бальтазар усмехнулся и несколько раз хлопнул в ладоши. Кордия распорядилась, чтобы карту колодцев и список земель принесли ей в покои, и пошла следом за генералом королевского сыска.

***

Кордия ехала верхом в окружении гвардейцев. Бальтазар настоял на том, чтобы она надела кольчугу, и приказал Джулиану поставить на нее защитное заклинание. Она не стала спорить с ними, понимая, что они правы. Ее положение было шатким, и безопасней было бы оставаться во дворце, а не идти в толпу. Но для ее плана она должна быть смелой, показать себя.

– Магическая защита истончается, – тихо сказал Джулиан. – Мы исчерпываем резервы. Несколько чародеев уже умерли. Остались те, кто не слишком продвинулся по уровням, и они погибнут еще быстрее. Это с самого начала была дурацкая идея, но кто же может перечить королю?

– Есть варианты, как это исправить? – так же тихо спросила Кордия.

– Нет. Хотя ситуацию мог бы поддержать королевский чародей. У него самый большой канал магии, – без особой надежды сказал Джулиан. – Ко всему прочему, на купол идут постоянные атаки от магов Драммара. А они сильны, мы едва успеваем латать эти дыры. Если король в ближайшее время не найдет нового чародея на место Мариана, нам конец.

Кордия вспомнила мужчину, которого она видела в шаре возможностей. Может быть, это один из магов, кто пытается пробить защиту?

– И на его место подойдет любой?

– Тот, кто освоил все пять ступеней и смог соединить их. Поверь, таких не много, – сказал Джулиан. – Выше четвертого мало кто поднимается.

Кордия подумала, что ее ждет такая же участь. Ей никогда не подняться выше второго уровня. Она многого не понимала, то и дело ошибалась и, страх, что она все делает не так, мешал ей пробовать снова.

– Может, это изначально предопределено, сколько уровней должен освоить тот, кто владеет магией? – спросила Кордия и вспомнила отца. Тот всю жизнь отрицал свою силу, но в момент опасности она все равно подчинила его себе.

– Не верю я в предопределение, – хмуро ответил Джулиан. – Больше от смелости самого человека все зависит. Ведь каждое действие меняет мир вокруг. И то, что мы делаем сейчас с этим куполом…

Джулиан вздохнул и замолчал. Кордия подумала, что у нее теперь есть отличный повод вытащить Мариана из тюрьмы. Но радость тут же сменилась тревогой, когда она представила, что будет, когда защита будет прорвана. Улицы Шиоронии затопит кровью. Сперва войдут драммарцы, а следом за ними и касталийцы… И они не смогут отразить такой натиск, как и вечно жить под магической защитой.

В городе все еще пахло гарью. Сгоревшие здания были частично разобраны. Возле разрушенного храма лежали тела убитых. Кордия задержала на них взгляд, подумав, что среди них могли быть ее брат и она сама. Она повернулась к Бальтазару, который угрюмо смотрел перед собой.

– Почему их не хоронят? – спросила она.

– Все кладбища находятся за чертой города, тела невозможно сейчас вывезти, не нарушив защиты, – ответил Бальтазар. – Завтра их сожгут. Только эпидемии нам сейчас не хватало.

Кордия кивнула. От того города, который она успела увидеть, почти ничего не осталось. Пожар уничтожил большую часть построек, и высокие башни тюрьмы на фоне этой разрухи смотрелись особенно зловеще. И в одной из них находился ее отец. Она поежилась от порывов холодного ветра, поправив теплый плащ с королевским гербом на спине. Такие могут носить только правители. Облачить ее в него было идеей Бальтазара, который счел, что метки на руке недостаточно.

Они приехали в госпиталь, и Кордия в очередной раз ужаснулась тому, как все плохо. Целителей, как и лекарей, не хватало, лечить было нечем. Многие раненные метались в бреду, другие молили о том, чтобы кто-нибудь прервал их муки. Ожоги выглядели так, что у Кордии скрутило желудок, а от запаха воспаленной и гниющей плоти к горлу подкатила тошнота. Она знала, что если пробудет здесь пару часов, то обвыкнет и притерпится, но все, чего она хотела – сбежать. Стиснув рукоять кинжала, она заставила себя успокоиться.

– Почему не хватает лекарств? – спросила Кордия одного из лекарей, который занимался мужчиной, лицо которого невозможно было узнать из-за ожогов.

– Те запасы, что были, закончились, а те, что обычно закупали в Драммаре и Касталии, сейчас получить невозможно.

Кордия кивнула. Она старалась поговорить со всеми, кто в этом нуждался, и найти слова, способные поддержать. Ей хотелось быть полезной и облегчить страдания тех, кому досталось из-за амбиций ее отца и мужа. Люди не хотели этой войны, которая стерла с лица земли их дома и жизни. Как она и ожидала, на нее смотрели с недоверием: ведь слухи о том, как касталийская принцесса стала женой короля, уже разнеслись по всему городу. Возможно, кто-то считал ее виновной в произошедшем. Поэтому ей было так важно заручиться как можно более серьезной поддержкой у своих подданных.

Бальтазар шел рядом с ней. Он был хмур и сосредоточен, стараясь не упустить из виду ни одной подозрительной детали. Кордия подумала, что рядом с ним она испытывает обманчивое чувство безопасности. Они шли к выходу, когда ей показалось, что она увидела знакомое лицо. Рыжие волосы, бежевый плащ… Едкая ухмылка на губах…

– Бальт, – тихо позвала Кордия и шагнула назад. Он тут же склонился к ней, царапнув ей кожу шерстным плащом. – Мне кажется, я только что видела Штефана.

– Где?

– Улица напротив, – тихо проговорила Кордия, словно боялась, что Штефан ее услышит. – На нем был бежевый плащ и повязка на голове.

– Вот тьма! – пробормотал Бальтазар и, взяв ее за локоть, увлек за собой. – Выйдем с другой стороны.

– Нет! – останавливаясь, сказала Кордия. – Он же ждет этого. Ты думаешь, он просто так мне на глаза показался?

Бальтазар выругался и, жестом подозвав своих людей, отдал им приказ срочно проверить улицу и перевел взгляд на Кордию.

– Раздевайся, – приказал он и, схватив чей-то плащ, протянул ей. – Не то ты слишком заметна.

– А то я не знаю! – пробормотала Кордия.

Бальтазар помог ей закутаться в чужой плащ, и они направились к выходу. Вернулись его люди и сказали, что путь безопасен. Оказавшись на улице, Кордия испытала жгучий страх. Ей казалось, что кто-то смотрит на нее, едва не прожигая ей этим взглядом кожу. Она хотела обернуться, чтобы найти того, от кого исходит эта ненависть, но Бальтазар знаком велел ей пригнуться. Кордия мысленно создала заклинание невидимости и окутала их плотной дымкой. Она кожей ощутила серый налет магии. Он был шершавым, похожим на дорожную пыль. Они сели на лошадей и направились во дворец.

***

Кордия шла по коридору к покоям графини Локк. Ее еще потряхивало после утренней вылазки, хотя добрались назад они без приключений. Штефана не нашли, и ведьме даже начало казаться: а не привиделся ли он ей? Бальтазар рассказал ей, что Оскар видел его в храме в день свадьбы, и это заставило ее нервничать еще сильнее. Она уже не сомневалась в том, что Штефан причастен к исчезновению Дора.

Коротко постучав в дверь, Кордия вошла в покои графини. Там царил полумрак. Свечи тихо потрескивали, догорая. Тяжелые шторы плотно сдвинуты. Девушка догадалась, что свекровь занимается магией.

– Ты не вовремя, – холодно проговорила графиня.

– Похоже, вам лучше, – заметила Кордия и щелчком пальцев зажгла все свечи, что находились в комнате. Стало светло, как днем. Графиня скользнула по ней взглядом и задержала его на брачной метке. Ее губы тронула злая усмешка. Выглядела она намного бодрее. Волосы снова стали идеального черного цвета. – Кто стрелял в вас? Я не верю, что вы этого не знаете. Пока вы молчите, опасность угрожает вашему сыну.

– Хочешь сказать, что заботишься о нем?

– Я люблю его, и вы об этом знаете, – сурово сказала Кордия. – Всегда знали. И сейчас у нас с вами общий враг. Я хочу знать его имя.

– Что с моим сыном? – поднимаясь, спросила графиня.

– Он при смерти. Лекарь не дает никакой надежды, – сказала Кордия, и графиня побледнела. Перед тем как прийти сюда, она заглядывала в покои к мужу. Тот лежал в беспамятстве, и запах стоял такой, что, если бы его применяли в пытках, преступники признавались бы на раз. Но она ушла с тем, ради чего вытерпела весь этот ужас, и была очень довольна собой.

– Но этого не может быть! – растерянно проговорила графиня. – Проводи меня к нему, сейчас же!

– Как только вы ответите на мои вопросы, – жестко сказала Кордия. Она не собиралась отступать и, графиня это поняла. Мать Лейфа стояла перед ней, прижимая руку к животу, она все еще была слаба, но Кордия поняла, что ее жизни больше ничего не угрожает.

– В меня стрелял Штефан, – вздернув подбородок, сказала графиня Локк. – И у меня нет сомнений в том, что, его послала моя чудесная подруга Альба. Эта гнида предала меня, чтобы услужить своему мужу и помочь ему занять трон. И да, твой друг Бальтазар спрашивал, кто убил леди Мальвину, прикинувшись матушкой Дрю. Так вот это была Альба. Матушка была придумана именно ею. Я всего лишь воспользовалась ее выдумкой, и она была не против.

– Леди Мальвину убили? – удивилась Кордия.

– Она ждала ребенка от Дамьяна. Единственный наследник от законной фаворитки… Вполне ощутимая опасность для будущего, если решил захватить трон, – сухо ответила графиня.

– От Дамьяна? – переспросила Кордия и подумала об отце. Что, если Мальвина ждала ребенка от него?

– Да, и он знал об этом, впрочем, как и Альба. Дамьян бросил ее, потому что она не смогла забеременеть от него. Ему очень нужен был наследник, даже внебрачный.

– Бальтазар об этом знает?

– Конечно, нет. Я сама разберусь с предательницей. – Графиня замолчала, чтобы перевести дыхание, а затем, тихо охнула и опустилась на стул.

– Но вы точно уверены, что эта Альба? – осторожно спросила Кордия.

– Больше некому. Да и Штефан ее любимый пес… – Графиня с грустью усмехнулась. – На все пойдет, только бы она обратила на него внимание. И Альба этим пользуется. Надеюсь, этот разговор останется между нами.

Графиня одним движением создала ловушку слов, и серый сгусток дыма повис перед лицом Кордии, напоминая морду оскалившегося кота. Теперь, если ведьма попробует кому-то пересказать их беседу, он вцепится ей в лицо и не даст это сделать.

– Не понимаю, зачем столько сил тратить на то, чтобы сохранить это в тайне, – пожала плечами Кордия и щелкнув пальцами, создала огонь, который за мгновение спалил ловушку.

– Чтобы твоя глупая честность не испортила мне праздник мести, – ответила графиня. Кордия усилием воли сдержала улыбку.

– Но какой у Альбы мотив? – спросила Кордия.

– Захватить власть. Ты ведь слышала, что Стонвон захвачен мятежниками? – Кордия кивнула. – Им дает деньги Альба. Вся эта смута была организована ее усилиями. У нас был с ней договор – я помогаю ей отомстить и убить Дамьяна, а она взамен отказывается от мятежа. Но, похоже, ее слово ничего не стоит. Даже то, что она дала на крови… – Графиня вздохнула. Кордии показалось, что она глубоко переживает то, что Альба ее предала. – А теперь проводи меня к сыну.

***

Несясь по крутым ступенькам и придерживая подол, чтобы не запутаться в юбках, Кордия думала только о том, чтобы Бальтазар еще был во дворце. Слуга сообщил, что он велел заложить карету, и нужно было торопиться. Она задыхалась от бега, перед глазами расплывались красные пятна. Слабая девчонка, которая вознамерилась стать воином! Смешно-то как! Если бы ее сейчас увидел Джулиан… Перейдя на шаг, она прижала руку к груди, желая унять сердцебиение. Из зала для аудиенций слышались голоса – Бальтазар еще здесь. Она с облегчением выдохнула и толкнула дверь.

Бальтазар стоял на коленях возле разложенной на полу карты и что-то отмечал на ней. Кордия окликнула его, и он поднял на нее глаза.

– Ты мне срочно нужен, – сказала она, игнорируя Оскара, который сидел на подоконнике и читал чье-то письмо.

– У вас двоих появились секреты, – вздохнул Оскар, глядя, как Бальтазар поднимается с колен. – Конец времен вот-вот настанет.

Бальтазар вышел следом за Кордией в коридор. Она вытащила из рукава сложенную вчетверо бумагу и протянула ее генералу королевского сыска. Он с недоверием посмотрел на нее, но взял бумагу в руки. Пробежал по написанному глазами и вопросительно посмотрел на Кордию.

– Это ведь настоящий приказ? Не подделка? – спросил он, вплотную подойдя к Кордии. – Только не ври мне, ваше величество.

– Обижаешь! – улыбнулась Кордия. – Это самый настоящий приказ об освобождении королевского чародея Мариана и снятии с него всех обвинений, подписанный и заваренный дыханием его величества, короля Дамьяна.

– Но как? – спросил Бальтазар и в его глазах вспыхнул огонек азарта.

– Неважно. Поторопись! Сейчас самое главное вытащить Мариана из Узкой башни! – горячо прошептала Кордия, стискивая руки.

– Если Лейф выживет, у тебя будут неприятности, – сказал Бальтазар.

– Это уже не имеет значения, – улыбнулась Кордия. – Иди уже!

Бальтазар кивнул и торопливо двинулся к выходу.

– Что-то мне подсказывает, что у тебя появился лучший друг, – сказал появившийся в дверях Оскар, и Кордии показалось, что в его словах звенит ревность. Она вопросительно посмотрела на брата. Тот лишь едва заметно улыбнулся.

– Или самый беспощадный враг, если я оступлюсь, – возразила Кордия.

Оскар покачал головой и, поцеловав ее в висок, вернулся в зал для аудиенций.

***

Ведьма вошла в свои покои и опустилась на край постели. В комнате гулял сквозняк – было открыто окно. Она поежилась от холода, но встать, чтобы закрыть створку, было лень. Усталость растеклась по всему телу и ее клонило в сон. Взгляд упал на столик, на котором стояли баночки для красоты и шкатулки с украшениями. Там лежали бумаги и карта. Сонливость слетела с Кордии, как шелуха. Она бросилась к столику и пробежала глазами по бумагам. Владельцы территорий семейная чета Альба и Винсент Монро, маркизы де Плессар… Могут ли быть такие совпадения? Кордия схватила карту и сразу увидела отмеченные архивариусом колодцы, принадлежащие супругам. Кинжал Дора, висящий у нее на поясе, сделался тяжелым. Она коснулась его рукоятки и ощутила ее прохладу. Силы герцога были на исходе. Кордия вытащила его из ножен и, сделав несколько порезов на руке, создала заклинание крови над картой с колодцами. Капли крови зависли в воздухе, она с силой сжала кинжал, мысленно соединяясь с энергией Дора. Она вспоминала его запах, выражение глаз, стараясь стать с ним единым целым.

Красные капли бисером рассыпались по карте, а потом стали стекаться к одной точке. Перед глазами Кордии снова возникла крыша колодца с птицей. Только видно ее было плохо, словно зрение смотрящего резко село. Боль разлилась по ее телу, руки и ноги онемели.

– Это не моя боль, не моя, – пробормотала Кордия, понимая, что Дор крепко связан. Но как это сделали, учитывая, что к нему невозможно приблизиться без риска для жизни? Магией? Или набросили лассо? Зачем он им? Если он заложник, почему за него не требуют выкуп?

Магия ослабела, и связь с Дором прервалась. Кордия уставилась на карту, соображая, как добраться до места, где переливалось красное пятно ее крови. Она бросила взгляд на окно. Было еще светло. Можно успеть добраться туда до того, как стемнеет, и узнать, действительно ли там Дор. Ведьма быстро переоделась в штаны и рубашку, надела черный камзол и набросила неприметный серый плащ. Взяла сумочку с кристаллами и травами, которую собрала в прошлый раз и написав записку Бальтазару, покинула покои.

***

Солнце, спрятанное за пушистыми облаками, светило тускло. Шел мелкий снег, колючий, словно шип от розы. Кордия пожалела, что не оделась теплее. У нее замерзло лицо, и она дрожала от пронизывающего ветра. Ехать она решила верхом, потому что так быстрее, но в середине пути начала сомневаться в том, что поступила правильно. Ведь она не знает, что с Дором, и карета была бы лучшим вариантом.

Подъехав к замку Плессаров, Кордия заметила, что ворота приоткрыты. Ей стало не по себе. Она сплела защитное заклинание, создав гладкое зеркальное полотно, и набросила его на себя, как плащ. Подумав, добавила заклинание невидимости и, толкнув тяжелую калитку, вошла во двор. Лошадь она привязала к дереву за пределами территории замка.

Под ногами хрустел снег. Началась метель. С каждым шагом сердце Кордии стучало все чаще и громче. Ей было страшно. Она понимала, что ее здесь ждут, что – Дор это приманка для нее. Но зачем? На этот вопрос ответа не было. Она сжала рукоятку кинжала Дора. Слабое тепло отдалось в ладонь. Вслушиваясь, Кордия хотела заранее определить откуда может прийти опасность. Что, если тот, кто ждет здесь, видит ее, потому что сам маг? Она нервно сглотнула и подавила в себе желание озираться по сторонам. Нельзя показывать, что она чувствует страх.

Колодец Кордия заметила еще издали и ускорила шаг. Лед под ногами мешал ей бежать, было слишком скользко. От холода у нее стучали зубы. Студеный воздух обжигал губы и горло. Она подумала, что если Дор лежит на земле, то его уже, наверное, замело снегом. Обойдя колодец, она попыталась понять, с какой точки видела его в своем видении.

– Дор, – позвала Кордия. Она не надеялась услышать ответ, но хотела дать герцогу почувствовать, что помощь рядом. – Дор, держись, прошу тебя!

Ведомая внутренним чутьем, Кордия двинулась вперед. Взгляд выцепил черный силуэт возле дерева. Дор! Она побежала. Поскользнувшись, упала, больно ударившись коленом. Поднялась и хромая поспешила к герцогу. Замерев на расстоянии десяти шагов, жадно всмотрелась в его лицо. Его глаза были закрыты, голова чуть завалилась на бок, на губах запеклась кровь. Черные волосы были запорошены снегом. Она не увидела веревок, но понимала, что Дор привязан к дереву и только это держит его сейчас в вертикальном положении. Ее сердце сжалось от того, насколько он беспомощен и уязвим.

– Дор! – позвала Кордия. – Дор, посмотри на меня.

Герцог не отреагировал. Ведьма подошла ближе. Запах грозы был особенно терпким, словно к нему примешалась отрава. Кордия обошла вокруг дерева, ища веревки, которые держат герцога. Найдя их, достала кинжал. Ей нужно было перерезать их, не прикасаясь к Дору: если она тут упадет с ожогами, никому хорошо не станет. Подумала, что привязал его все-таки человек и, возможно, это был Штефан. В душе у девушки вспыхнула ненависть. Ей захотелось придушить этого типа собственными руками за всю ту боль, что он причинил герцогу.

Вспомнив, как она сама освободилась от веревок, Кордия решила использовать магию. Осторожно подпалила их магическим огнем и заметила, как Дор дернул головой. Боль привела его в чувство. Сообразив, что он не видит и не слышит ее из-за заклинания невидимости, Кордия сбросила его.

– Дор! – снова позвала она, соображая, как будет переворачивать его, если он упадет лицом в снег. Он поднял глаза и невидящим взглядом уставился на нее. Веревки медленно тлели. Кордия знала, что ее огонь не сможет причинить ему сильного вреда, пока она его контролирует.

– Уходи, – беззвучно прошептали его губы.

– Кто с тобой это сделал? – спросила Кордия. Она стянула с себя плащ и бросила его на снег. – Штефан?

Дор едва заметно кивнул.

– Уходи! – уже громче и требовательней произнес он.

– Я пришла за тобой, и мы уйдем вместе! – решительно сказала Кордия и огляделась по сторонам. Ей показалось, что она услышала, как хрустит снег. Кто-то шел к ним. Она судорожно вцепилась в кинжал. Веревки истлели, и Дор, шевельнувшись, порвал их. Упал на колени, жадно хватая ртом воздух. Кордия решила послать ему немного целительной энергии. Это нельзя было назвать лечением, скорее, легкое поддержание организма. Она боялась навредить ему. – Кто тебя удерживает? Сколько здесь человек?

– Не… не знаю, я видел только двоих, – прохрипел Дор. – Хотели, чтобы пришла ты…

Кордии хотелось подойти к герцогу, обнять его, помочь ему подняться на ноги, поделиться с ним своей силой, чтобы ему стало легче. Когда он оперся на одно колено в попытке встать, на нее накатила волна непонятной нежности.

– Ты сможешь идти? – спросила Кордия. Дор мотнул головой. Она подумала, что, возможно, им придется подождать Бальтазара. Хотя вряд ли он за эти пару часов успел стать бессмертным, чтобы помочь герцогу. Шаги стали ближе и, Кордия, обернувшись, увидела Штефана в сопровождении двух мужчин, которые тащили Августина. Одежда на нем была похожа на изодрана, лицо залито кровью. Кордия мгновенно задохнулась от ненависти. А еще ее охватила паника, что она ничего не сможет сделать против этой троицы. Ведь Дор ей сейчас не помощник.

– Вас никто не отпустит, – подойдя к ним, сказал Штефан. Он скользнул взглядом по Кордии и усмехнулся. – Так что расслабьтесь. Скоро приедет Оскар, и вся семейка будет в сборе.

– Зачем? – глядя ему в глаза, спросила Кордия, хотя уже сама догадалась. Им нужна их смерть, чтобы не осталось наследников первого лорда.

– Политика, ничего личного, – коснувшись ее щеки рукой в перчатке из коричневой кожи, небрежно произнес Штефан. – Хотя тебя это не касается. Ты – мой личный приз, королева.

Кордия отвела руку Штефана вниз. Она не хотела сразу прибегать к магии, чтобы не остаться без сил раньше времени. Краем глаза она увидела, что Дор поднялся на ноги и теперь шатался, стараясь удержать равновесие. Перевела взгляд на Августина, который стоял босиком на снегу и дрожал от холода. Брат не смотрел на нее, его голова была опущена. Она хотела подойти к нему, но Штефан не позволил, схватив ее за плечи.

– Не трогай ее! – рявкнул Дор.

Один из сопровождающих Штефана выхватил кнут, раздался тихий свист, и Дора сбило с ног.

– Не смей! – прошипела Кордия, ударив Штефана. Августин встрепенулся, словно очнулся ото сна. Его взгляд впился в поверженного Дора, казалось, его боль приносила ему наслаждение. – Отдай своим людям приказ не трогать его!

– Как мило! Как мило! – рассмеялся Штефан. – Вы же все равно через несколько минут умрете. Смысл так убиваться?

Кордия не успела понять, как это произошло, но Штефан схватил ее сзади и приставил нож к горлу.

– Пусти! – Она попыталась вырваться, вспоминая, чему ее учил Джулиан. Но Штефан тут же пресек эти попытки, ударив ее

– Дор, теперь твой выход! – сказал Штефан, глядя на герцога, который силился подняться на ноги. – Убей Августина, и я не буду сильно мучить твою любимую. Она умрет быстро.

– Нет, – мотнул головой Дор, и ветер растрепал его черные волосы. Кордия встретилась с ним взглядом.

– Дор, нет смысла ломаться. Это неизбежно. Сегодня ты выступишь палачом династии Андреса, – сказал Штефан и его голос прозвучал миролюбиво, словно он говорил о походе в гости. – А потом и сам умрешь. Так что твоя разлука с любимой будет недолгой, не волнуйся.

– И кто ж меня им назначил? – выпрямляясь, спросил Дор.

– Твоя бывшая невеста, Альба Монро Плессар. Зло всегда возвращается к тому, кто взрастил его, не так ли, герцог? – сказал Штефан, еще сильнее вдавливая лезвие в горло Кордии. Она вцепилась ему в руку, чтобы он не убил ее. Ведьма снова посмотрела на Дора. Он был спокоен. Она снова послала ему целительной энергии. Вбросила ее в солнечное сплетение и от нее не укрылось, что он вздрогнул. Метнул на нее короткий взгляд, и Кордия понадеялась, что он понял, что ей пришло в голову. Хотя без мысленной связи надеяться на полное понимание было глупо.

– А ты, значит, готов ей угождать, – сказал Дор. Его голос прозвучал намного бодрее, и это порадовало Кордию. – Хочешь, видимо, закончить, как я. Дурные примеры вдохновляют, да?

– Заткнись! – оборвал его Штефан и посмотрел на Августина. – Приступайте! Или хотите застрять здесь на ночь?

Сообщники Дора потащили к нему Августина. Кордия перестала дышать. Штефан схватил ее за волосы, вынуждая откинуть голову.

– Одно неверное движение, Дор… – Его дыхание обожгло ей кожу, а потом он коснулся ее губами. Кордия дернулась от отвращения, прося богов, чтобы Дор ничего не заметил. Она сконцентрировалась на своей силе, на ходу придумывая заклинание. Зоуи говорила, что спонтанная магия самая сильная, потому что ее питают чистые эмоции. Самое время проверить. Она создала огонь, и подол плаща Штефана, рукава и волосы на голове запылали. Он завопил и оттолкнул ее, стараясь сбить с себя пламя. Кордия упала на колени. Она не обратила внимания на боль, сейчас ей было необходимо удерживать энергию магии, чтобы огонь не погас. Штефан повалился на землю, катаясь по снегу и завывая, как раненый хищник. Ведьма перевела взгляд на мужчин, которые тащили Августина, подняла руки и толкнула им в спину силу камня. Оба упали.

– Беги! – крикнула Кордия Августину, и тот побежал. Дор подскочил к сообщникам Штефана и ударил сперва одного, а потом другого. Кордии показалось, что она оглохнет от криков. Снег вокруг них стал алым. Она слышала, как шипит их кожа, как кровавые ошметки падают на землю. Дор с отрешенным видом смотрел на их муки. И это было всего одно прикосновение! Зрелище было настолько отвратительным, что Кордию вырвало. Послышался стук копыт, и, подняв голову, она увидела Бальтазара, Оскара и еще нескольких всадников, движущихся к ним.

– Ты в порядке? – бросаясь к ней, спросил Бальтазар. Он взял ее за плечи, помогая подняться.

– Да, да, – торопливо проговорила Кордия, вытирая рукой губы. Во рту еще горчило от желчи, и в горле саднило. – Где Августин?

– С ним все хорошо, – глянув куда-то в бок, сказал Бальтазар. Он все еще держал ее за плечи, и, чувствуя его горячие ладони, Кордия поняла, что промерзла до костей. К ним подошел Дор. Видеть его без шляпы и перчаток было непривычно.

– Нужно как можно скорее убираться отсюда, – хрипло сказал Дор.

Бальтазар кивнул и двинулся к лошади. Кордия боковым зрением увидела, как Штефан поднялся с земли и, буравя ее безумным взглядом, бросился вперед. Она лишь по отблеску догадалась, что у него в руках кинжал, и поняла, что не успеет отойти в сторону или блокировать нападение магией. Бальтазар среагировал мгновенно. Он закрыл ее собой, и кинжал по самую рукоять вонзился ему в грудь. Дор бросился к Штефану и, схватив его за горло, поднял вверх.

Кордия подхватила падающего Бальтазара и уложила его на снег. Он непонимающе смотрел на нее, силился что-то сказать, но не мог. Ветер бессовестно трепал светлые волосы Бальтазара, забрасывая их на его бледное лицо. Тонкая струйка крови потекла у него изо рта. Веки опустились.

– Бальт, смотри на меня, – встав возле него на колени, приказала Кордия, но он не шевельнулся. Она осторожно вытащила кинжал из его груди. Он был теплым от крови. – Бальт!

Кордия видела, как жизненная сила уходит из него, как затихает сердце. К ним подбежал Оскар и, рухнув в снег, приподнял голову друга, словно это могло как-то ему помочь.

«Ты можешь исцелять через жертву», – всплыли в памяти Кордии слова Джулиана.

– Бальтазар, посмотри на меня! – громко потребовала она, стараясь не обращать внимания на Оскара, по щекам которого бежали слезы. Бывший разбойник с усилием распахнул глаза. Его взгляд был мутным, словно он уже находился в другом мире и смотрел оттуда. Ведьма взяла кинжал и сделала несколько глубоких порезов на своих руках. Провела кончиком лезвия по шее. Кровь обожгла ее и от запаха железа закружилась голова.

– Ты с ума сошла! – донесся до нее крик Дора. Оскар вскочил на ноги и вскинул вперед меч, не позволяя герцогу к ним приблизиться.

– Не смей, – прошептал он дрожащим голосом.

Кордия взяла Бальтазара за руки и начала бормотать заклинание. Она была в полубредовом состоянии, ее тело пылало. С каждым сказанным словом кровь стекала из порезов быстрее и сильнее. Она не сводила глаз с Бальтазара, и когда последнее слово было произнесено, перед ней возникла чернота и поглотила ее.