Игра проклятий. В заложниках интриг

Глава 30. Королева в крепости |Кордия

Дождавшись, пока за Дором закроется дверь, Кордия выдохнула. Она обвела взглядом лабораторию Мариана и прижала руку к груди, призывая сердце успокоиться. Здесь, среди предметов, собранных чародеем, она всегда чувствовала себя уютно и в безопасности и сожалела, что ей пришлось покинуть эти покои.

Когда волнение немного схлынуло, Кордия еще раз обыскала стол и шкаф. В глубине души она надеялась, что присутствие герцога отвлекало ее, и она пропустила склянку, которую перехватила у Леона в день свадьбы, что она находится здесь и никто от нее не пострадает. А еще поблагодарила свою интуицию за то, что не поддалась любопытству и не стала сама открывать ее.

Склянка с ядом не нашлась, и Кордия разочаровано пнула стул. Она вспомнила свой разговор с Леоном в оранжерее. Тогда ей даже в голову не могло прийти, что мальчик, который в прошлом казался ей скучным недотепой, стал опасным убийцей. Кого он хотел отравить на свадьбе? Она попыталась вспомнить, с кем он стоял рядом, но так и не смогла. Сев за стол, взяла в руки карты, которые бросил ворон с той стороны. На одной скелет с кинжалом между ребер и венком на черепе. Что это может значить? Прошлое упокоиться с миром? Кордия облизала сухие губы и нахмурилась. На второй была тьма из стрел. Если трактовать обе карты, то ничего хорошего они не обещали. Это проигрыш. Они не справятся с предстоящей битвой. Хотя… что, если это предсказание для нападающих? Ей нужна была третья карта, чтобы внести ясность. Она перетасовала колоду и достала карту. Коса и отрубленная голова. Кордия поежилась, чувствуя, как по телу бежит озноб. В памяти возникло видение из шара возможностей, где Артей убивает ее. Она отбросила карты в сторону и прижала холодные пальцы к вискам. Ей хотелось заплакать, но она позволила себе лишь всхлипнуть. Взяла мешочек с сиреневым порошком и швырнула несколько кристаллов в огонь. Клубы дыма метнулись вверх и туманом повисли над столом. Кордия уставилась на шар возможностей, ища в нем ответ о своем будущем. Она не знала, на что надеялась, но ей хотелось испытать судьбу еще раз.

Видение начало формироваться быстро. Оно росло из черного клубка дыма, в котором танцевали алые искры. Кордия смотрела на них как завороженная. Ей было страшно. В этих искрах ей чудилось нечто зловещее, бесповоротное. Но в то же время она пыталась найти надежду. Шар возможностей наполнился сиянием, и Кордия увидела Дора. Он был без маски и шляпы. Вместо привычного плаща обычная белая рубашка. Это удивило Кордию, и она даже подумала, что это обрывок из прошлого герцога. Но увидев себя рядом с ним, поняла, что ошиблась. Ей не удалось сообразить, что за место, где они находились. Она его не узнала. Но когда Дор шагнул к ней и привлек к себе, Кордия перестала дышать. Она смотрела, как обнимает герцога, не тревожась о том, что его смертельное проклятие ее уничтожит. Видение замигало и рассыпалось на сотни мерцающих точек. Кордия в изнеможении закрыла глаза, чувствуя, как по щекам бегут слезы.

***

Оранжерея встретила Кордию запахом весны и сочной зелени, к которой примешивались тонкие ноты горечи и приторная сладость. От обилия запахов, казавшихся после морозного воздуха особенно яркими, у нее закружилась голова. Она прикрыла нос тканью плаща и двинулась к растениям, которые ей показывал Леон. Попыталась вспомнить их названия. «Полночная Звезда»? «Девственница»? «Красавица»? Слово упрямо не желало идти на ум. Она остановилась возле растения с тонкими листьями, похожими на иглы. Оно выглядело настолько невзрачно, что его можно было принять за сорняк, который хотелось вырвать с корнем, чтобы не портил вид. Кордия присела возле него. Она заметила бутон, который еще не расцвел, но уже собирался сделать это.

– «Полночная Фея», – вспомнив название, прошептала она. – Та, что в момент цветения исполняет желания.

Кордия с нежностью посмотрела на бутон. Она не знала, верить в легенду об исполнении желания того, кто увидит, как расцветает цветок, или нет, но подумала, что раз есть такая возможность… Пожелала, чтобы Дор смог снять с себя проклятие. В этот момент лепестки бутона раскрылись, выпуская на свет бело-лиловый цветок. Кордия тихо охнула, не веря своим глазам. Она смотрела на молодые лепестки и чувствовала силу, исходящую от цветка.

– Что ты здесь делаешь? – раздался за спиной резкий голос Лейфа. Кордия вздрогнула и, выпрямившись, обернулась к мужу. – Разве ты не должна собираться в дорогу?

– Грета уже все собрала, – ответила Кордия, глядя Лейфу в глаза. Она заметила, что он бледен, под глазами залегли черные тени. Он притянул ее к себе и прижался щекой к ее щеке. Его темные волосы мягко защекотали ее кожу. Перед глазами Кордии всплыло видение из шара возможностей, где они обнимаются с Дором, и она зажмурилась. – А я… я пыталась отвлечься.

– Помогло? – глухо спросил Лейф.

– Нет, – честно ответила Кордия, заставив себя обнять Лейфа. Он не должен сомневаться в том, что она с ним, что любит его и никогда не предаст. – Я все думаю о том, что будет, если касталийские генералы не захотят мне подчиниться, если не признают меня своей леди. Ведь тогда мне придется выступить против них. Тогда войска аталаксов пойдут убивать их. А ведь они… мои люди, мы с одной земли, они служили моему отцу, и я должна буду переступить через это.

– Ты слишком много на себя берешь, – отстраняясь от нее, хмуро сказал Лейф. – Кордия, ты не единственная королевская особа, которая может отдать такой приказ. Я тоже наполовину касталиец, но я так же король Аталаксии и защищаю от врагов ее интересы и всех тех, кто живет здесь. А касталийцы сейчас наши враги. Они вторглись к нам, и единственный, кто виноват в этом – твой отец. Все, что мы можем сделать сейчас – бороться с последствиями, а следовательно, убивать тех, кто нас предал.

– Я понимаю, просто…

– Тебе жаль касталийцев, эти люди часть твоей прошлой жизни. Но направившись сюда и сжигая наши деревни, они знали, на что идут. Твоя жалость здесь не к месту, – жестко сказал Лейф. – Ты пытаешься быть сентиментальной, но это провальный путь. Жалость здесь никому не поможет, из-за нее погибнет еще больше людей. Но если уж тебе так важно чувствовать себя хорошей, научись быть милосердной. Это будет полезней. Судьба Аталаксии – это все, что должно тебя сейчас заботить.

– Знаешь, это так странно слышать…– тихо произнесла Кордия.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты говоришь так, словно родился королем, – прошептала Кордия. – Будто это и есть твое законное место.

– Ты угадала, – наклонившись к ее уху, шепнул Лейф. – Во мне течет кровь Дронтов. Дамьян, место которого я сейчас занимаю – мой кузен. И спасибо за все это моей влюбчивой матушке. Если бы не она, я был бы простым графом, узурпировавшим трон.

– То есть, это правда… Правда, что ты не Локк… – пробормотала Кордия, стараясь осмыслить услышанное.

– У нас с Дором один отец, – сказал Лейф, и его взгляд стал безжалостным. – Дор старше меня и всегда будет моим самым главным соперником за трон. Я вижу, как он смотрит на меня, как жалеет, что упустил свой шанс стать королем. И я сделаю все, чтобы нейтрализовать его и не позволить помешать мне править.

Дор и Лейф братья! Это не укладывалось у Кордии в голове. Она посмотрела на мужа, ища в чертах его лица подтверждения сказанному.

– Пойдем во дворец, – взяв ее за локоть, властно сказал Лейф. – Тебе нечего здесь делать в одиночестве.

Кордия не стала с ним спорить, лишь на пороге обернулась и бросила взгляд на «Полночную Фею» которая, распустившись сияла во всей своей красе.

***

Магический купол было решено снимать ночью. Любой человек связанный с магией знал, как опасно использовать ее против природы. Защита Шиоронии могла вызвать разрушения, голод и эпидемию. Густая пелена, похожая не непроглядный туман, была создана из родовой энергии чародеев и сил природы и, даже возвращение королевского чародея, который смог открыть резерв магии, не спасло ситуацию.

– Считай, что вся Шиорония выжжена невидимым огнем, – сказал Сабола, когда они поднялись на крышу крепости. – Урожая в следующем году не будет. Земля не сможет родить. Животные станут бесплодными и не дадут потомства. Это ловушка, из которой нет выхода.

– Не верю, что никак нельзя изменить ситуацию, – ответила Кордия, следуя за чародеем.

– Можно, но на это потребуется много сил, которых ни у кого нет, – произнес Мариан. – Ты ведь знаешь, сколько магов умерло от истощения, работая с куполом.

– Знаю, – вздохнула Кордия.

– Нужны десятилетия, чтобы восполнить эти потери, – сказал Сабола. – А учитывая войну и то, что будет после…

Кордия кивнула, хотя этого никто не увидел. Она прислушалась, не идет ли за ними графиня Локк, но звука шагов не услышала. После того, как обсуждения закончились, она попросила Дора остаться. Кордии показалось, что она хочет обсудить с ним что-то личное. Ей было интересно, что он думает о том, что Лейф его брат, и как он пережил это известие. В том, что ему тяжело, она не сомневалась, и ей хотелось поддержать его. Признание в любви все еще звучало у нее в ушах. Каждый раз, когда она вспоминала об этом, сердце начинало биться чаще, а к щекам приливала кровь. Кордия чувствовала себя счастливой, и стыдилась этого, она только что потеряла отца, грядет война, а она радуется, что мужчина признался ей в чувствах!

Втроем они выбрались на крышу. Позже к ним должны были присоединиться графиня Локк и Джулиан.

– Надеюсь, эта крепость достаточно хорошо укреплена, чтобы выдержать снятие купола, – сказал Сабола, и амулет, висящий у него на шее, засиял еще ярче. Кордия видела такой впервые. От него исходила пульсация, он словно был живым.

– Что будет, если мы не справимся? – спросила Кордия.

– Мы справимся, – заверил ее Мариан.

– Может случиться погодная аномалия, – сказал Сабола. Задрал голову и посмотрел в небо.

– Думаю, мы это переживем, – беспечно ответил Мариан. Кордии показалось, что он нервничает, но не хочет показывать этого. Хотя в этом не было ничего удивительного: тревожились все. Страх пропитал каждый уголок крепости. Он висел в воздухе и уже казался осязаемым.

– Наверное, это несправедливо, но… – начала Кордия и осеклась. Оба чародея повернулись к ней. Ей вдруг стало стыдно задавать такой щекотливый вопрос. – Можно ли энергию от купола направить на войска противника?

– Мы обсуждали это, – медленно проговорил Сабола и кивнул в сторону Мариана. – Как преграда магия уже не сработает, смертоносного в ней ничего нет. Так что это бесполезно.

– Но магия же нейтральна… – развела руками Кордия. Она понимала, что не настолько сильна как ведьма, чтобы спорить с чародеями, но слова Саболы вызывали в ней сомнения.

– Да, – сказал Сабола. – Но в нашем случае это смесь магических энергий, идущих из разных родов, животных и природы. Когда купол опустится, мы не сможем его контролировать и, превратить в чистую силу тоже. Нам не хватит ресурса очистить ее до нейтрального состояния.

Кордия приняла объяснение чародея и решила больше ни о чем не спрашивать. Сейчас они должны провести ритуал, связавшись с другими чародеями, которые находятся в других четырех точках Шиоронии. К ним присоединилась графиня Локк. Она показалась Кордии задумчивой и отрешенной. Ей стало интересно, о чем мать Лейфа могла говорить с Дором. Что общего у них может быть после всего, что случилось? Следом за ней пришел Джулиан.

– Все боевые чародеи на опорных местах готовы, – сообщил он. – Я создал между нами цепочку, и сейчас ее надо замкнуть.

К Кордии подошел Сабола. Улыбнувшись ей, он стиснул ее ладонь. Кожа у него была горячая и сухая, чуть шершавая. Кордию бросило в жар, она ощутила, как по ее венам побежала его магия, терпкая, пряная: ей даже казалось, что она чувствует ее запах. И было в этом что-то родное, спокойное.

– Мы Омари – у нас общий источник, – сказал Сабола, повернув к ней голову. – А сейчас в тебе еще сила отца… Ты ее чувствуешь?

– Нет. После его смерти мне что-то показалось, но… – Кордия вздохнула и замолчала. Она вспомнила, что с ней было, когда ей передала свою магию Талика. Словно ей под кожу пустили огненную жидкость. Она тогда несколько дней металась от боли, не зная, что сделать, чтобы эта мука прекратилась.

– Это ничего не значит, – улыбнулся Сабола. Он смотрел на нее с теплом, даже с какой-то нежностью, и все это никак не вязалось у Кордии с тем, что этот человек был готов убить ее, чтобы вернуть себе магию сестры. И она не сомневалась в том, что однажды он попытается это сделать. – Ты все равно наследовала ее. Чуть позже ты ее признаешь и начнешь ею управлять.

– А когда ты меня убьешь, все это перейдет к тебе? – спросила Кордия. Сабола широко улыбнулся.

– Да.

– Других Омари нет? Ну, кроме моих братьев.

– Есть, но я никогда их не искал. В них не течет магия, они пусты. Ты и я сейчас единственные носители первородной силы, – сказал Сабола. – Приятно, правда?

Кордия вспомнила Кассиопея и то ощущение, что возникло у нее при встрече с ним, словно они связаны какой-то темной тайной. Она не успела ответить Саболе, к ним подошла графиня Локк.

Мать Лейфа взяла Кордию за руку. Девушка вздрогнула от прикосновения ее холодных пальцев, но покорно сжала их в ответ. Чужая сила, немного горькая и отталкивающая, тут же заструилась по ее телу. Кордии захотелось отстраниться, словно она могла отравиться ею.

– Начинаем, – сказала графиня, глядя на Мариана, который оказался напротив нее. Тот кивнул, соединяя свою руку с рукой Джулиана. Кордия почувствовала себя лишней: ведь она была всего лишь ведьмой, а остальные чародеями. Ей удалось исцелить Бальтазара, но это не давало ей права считать, что она перешла на третий уровень и стала целительницей. Ей могла помочь спонтанная магия или жертва, а не умение работать с новой для нее частотой. И несмотря на то, что Джулиан учил ее, она все равно ощущала себя бездарной самозванкой, всего лишь обладающей силой, подобно богатому наследнику, не умеющему управлять своим состоянием. Что, если она сейчас не справится и подставит всех?

Мариан и Джулиан начали петь. Сначала их голоса звучали тихо, словно шепотом, но с каждым новым стихом нарастали, становились звонче и громче. К ним присоединились Сабола и графиня Локк. Кордия не знала слов, но губы все равно шевелились, желая подстроиться под песню. Ее сердце забилось чаще, магия в груди запульсировала, и медный шар засиял. Кордии показалось, что он стал больше и ярче, чем прежде. Она соединилась с его сиянием, став с ним единым целым. Пение чародеев стало еще громче, и оно уносило ее, словно потоком, закручивало в вихре до алых звезд перед глазами и несло в темноту.

Когда ритм песни поменялся, Кордия поняла, что задыхается, как если бы долго бежала. Она несколько раз моргнула и увидела, что на груди Саболы мерцает амулет, и с каждым мгновением этот свет становился все ярче. Они все еще стояли в круге, держась за руки, из-под которых вылетали искры. Зигзаги, похожие на разряды молнии, проходили сквозь тела от одного чародея к другому. Над их головами вспыхнул свет.

Сабола сорвал с шеи амулет и бросил его на каменный пол. Амулет засветился зеленым и золотистым. Внутри него появился небольшой вихрь, который, словно чарами, притягивал к себе внимание, заставляя смотреть в одну точку, где зарождалось движение. Волны света из солнечных сплетений чародеев устремились к центру вихря. Он впитывал их в себя, словно голодное чудовище.

Резкая боль пронзила грудь Кордии, словно удар молнии. Ей показалось, что у нее рвется кожа и лопаются кости. В ту же секунду медное сияние вперемешку с белоснежным вырвалось из ее солнечного сплетения и полилось в центр амулета Саболы. Кордии казалось, что она вот-вот умрет от боли, что ее разорвет на части. По ее щекам бежали слезы, каждый вдох обжигал и царапал горло. Мужчины замолчали, и в тишине было слышно, как завывает ветер, как звенит магия, поглощаемая вихрем, чья воронка стала шире.

Когда последний всплеск магии утонул в вихре, Кордия почувствовала себя опустошенной. Она с трудом сглотнула и ощутила на языке привкус крови. Короткие молнии еще передавались от чародея к чародею, но они стали больше похожи на штрихи. Внезапно амулет закрутился и поднялся в воздухе, зависнув на уровне глаза Кордии. Из него в разные стороны вырвались четыре белых луча. Пятый, малинового цвета уходил вниз. В небе появились белые точки и белые лучи потянулись к ним. Раздался оглушительный грохот, пол задрожал под ногами. Кордию отбросило к стене, а вместе с ней и Саболу. Графиня Локк подалась вперед и упала на колени. Мариан тут же подхватил ее.

– Началось! – взволнованно проговорил Джулиан, и тут же налетел сильный порыв ветра, едва не сбив его.

Белый столб света рванулся ввысь, словно хотел пробить небеса. Кордия прикрыла глаза рукой, боясь ослепнуть. Земля снова содрогнулась, и на этот раз упали все. Ветер стал ураганным. Кордия цеплялась за каменные выступы, чтобы ее не сдуло. Кто-то всей тяжестью навалился на нее сверху, и по запаху она поняла, что это Сабола.

– Ты рискуешь, что я выживу, – прохрипела Кордия, чувствуя, как по лбу бежит что-то теплое, похоже, она поранилась.

– Это не то, из-за чего я сейчас расстроюсь, – проговорил Сабола. Он добавил что-то еще, но завыл ветер, и слова чародея потонули в нем.

– Когда это закончится? – прокричала Кордия.

– Может, через час, а может, и через месяц, – ответил Сабола. – Надо уходить отсюда!

Они хотели подняться, но в небе сверкнула молния и следом за ней послышался раскат грома, оглушивший Кордию. Ей стало страшно. От паники сердце подскочило к горлу, все мышцы напряглись. Сабола отпрянул от девушки и взял ее за плечо, помогая подняться. Амулет, сияя, все еще висел в воздухе. Лучи, идущие от него, стали бледнее.

– Что здесь происходит? – раздался голос Дора, выбравшегося на крышу.

– Подробности тебе не помогут, – сказал Мариан, выпрямляясь. Кордия порадовалась, что с ним не было ворона, иначе бы его унесло.

– Нужно забрать амулет! – крикнул Джулиан. – Мы не можем уйти без него!

Амулет, в свою очередь начал усиленно вращаться. Налетевший порыв ветра швырнул его в сторону чародеев. Он пролетел мимо плеча Мариана и вонзился в грудь графини Локк. Та глухо вскрикнула, подавшись вперед.

– Рени! – проорал Сабола и бросился к графине. Он подхватил ее за плечи и мягко уложил на спину. Она часто дышала, попыталась что-то сказать, но не смогла. – Рени, держись!

– Я приведу лекаря! – крикнул Дор, и черный плащ тут же колыхнулся в дверном проеме.

Кордия смотрела, как продолжает мерцать край амулета, пробивший графине солнечное сплетение, и сомневалась, что та после этого выживет. Ладони вдруг налились силой и стали тяжелыми. Метка отчаянно пульсировала.

– Сделай что-нибудь! – крикнул Сабола Джулиану, который застыл как вкопанный. Дернувшись, военный чародей бросился к раненой, опустился рядом с нею на колени, достал кинжал и разрезал одежду. Попытался ухватиться за край амулета, торчащего из раны, и тут же отдернул руку, кожа на которой загорелась. Он закричал, пытаясь сбить пламя и вскочил на ноги, прижимая пылающую руку к холодной стене. Кордия подбежала к нему, шепча заклинание на укрощение огня. Пламя подчинилось ее воле и потухло.

Мариан достал платок и склонился над графиней. Сабола, шевеля бледными губами, читал заклинание, держа руку над головой чародейки, тело которой сотрясала крупная дрожь.

– Сомневаюсь, что ты сможешь, – мрачно сказал Сабола, глядя, как Мариан пытается приноровиться, чтобы ухватиться за острый край амулета.

– Молчи, – процедил он.

– Помоги ей, – сквозь зубы проговорил Джулиан, глядя на Кордию. На его лбу выступили капли пота, сосуды в глазах полопались. Она не могла отвести глаз от его изуродованной плоти. Запах паленого мяса бил в ноздри, вызывая тошноту. Видя, что она медлит, рявкнул: – Иди! Сейчас же! Я что, зря тебя учил?

– А ты?

– Справлюсь. Давай! – прикрывая обожженную руку здоровой, прорычал Джулиан.

Кордия села рядом с графиней и положила ладони ей на плечи. Магия тяжелым медом потекла из ее пальцев в тело графини. Ведьма мысленно начала читать заклинание на сохранение жизненных сил. Она снова подключалась к своей силе, стараясь вывести ее на частоту исцеления.

Мариан осторожно подцепил ниткой кончик амулета и хотел потянуть в верх, но нитка загорелась и порвалась. Он выругался. Сабола устало вздохнул.

– Можно, я? – робко проговорила Кордия, поддавшись внезапному порыву. Тело словно само повело ее. Мариан с недоверием посмотрел на нее, но ей уступил место.

– Дор… – позвала графиня Локк. – Дор…

– Он пошел за лекарем, скоро будет, – спокойно проговорила Кордия, глядя на черноту, окружавшую рану графини. Как она еще могла дышать? Девушка потянулась к амулету рукой, на которой была брачная метка. Она еще не восстановилась и Кордия носила перчатку, имитировавшую здоровую конечность. Но сейчас она ощущала ее, как прежде. Ухватившись за кончик, возвышающийся над кожей графини, она ожидала резкой боли, но ее не было. Осторожно поддев амулет, Кордия потянула его вверх. Из-под пальцев вылетело несколько искр. Графиня закричала, забилась. Кордию охватила паника. Она бросила взгляд на бескровное лицо чародейки. Ведьме даже показалось, что та уже умерла и все, что происходит – лишь иллюзия, которую создает тело графини, пропитавшееся силой, что была в амулете.

Не дыша, Кордия вытащила амулет, которых стал похож на кусок ржавого металла. По нему зигзагом пробежала молния, и он, завибрировав, выпал из пальцев девушки, ударился о каменный пол и рассыпался в прах.

– Не понимаю, – сказал Сабола. – Как тебе удалось?

Кордия пожала плечами. Ей не хотелось рассказывать о том, что часть ее руки выглядит, как обглоданная кость, и, возможно, все дело в этом. Девушка поднесла ладони к ране и начала читать заклинание. Она поняла, что если хочет стать настоящей целительницей, то должна исцелять других не от страха их потерять или потому, что другого выхода нет, а из милосердия, раз ей дали такую возможность. Ей нужно научиться этому. Кордия сосредоточилась на дыхании, чувствуя, как здоровая рука становится теплее. Страх, что ничего не выйдет, все еще мешал ей, но она разрешила себе пробовать. Она уловила пульсацию жизни и подключилась к этой частоте. Если бы ее спросили, как это вышло, ей было бы сложно это объяснить, но это сработало. Обугленные края раны стали чуть светлее. Кровотечение остановилось.

Послышались шаги. Вернулся Дор. Кордия бросила на него взгляд и поняла, что он встревожен, словно жизнь графини волновала его. Он смотрел на нее испуганно и с сочувствием.

– Лекарь сейчас придет, – сказал Дор.

– Может не спешить, – ответил Сабола.

– Дор… – снова позвала графиня. Кордия отстранилась, подпуская герцога. Она видела, как для чародейки важно поговорить с ним. И эта важность отчего-то сильно тревожила ее.

– Слушаю вас, – глухо проговорил Дор, наклонившись к графине.

– Обещай, что выполнишь мою просьбу, – задыхаясь, проговорила она, глядя в лицо Дора.

– Обещаю.

– И что не позволишь… Что ненависти не будет… – прошептала графиня Локк. По ее телу пробежала волна дрожи. Кордия ощутила, как тело матери Лейфа отвергает магию, как сила норовит вернуться в ее ладони.

– Все, что я пообещал, выполню, – тихо сказал Дор. Графиня кивнула, и по ее щекам потекли слезы.

Послышался шум, и на крыше появился Лейф в сопровождении пожилого мужчины с сундучком. Увидев мать, он замер, словно не верил тому, что видит… Или не хотел верить. Кордия не могла понять, что он чувствует.

Мужчина с сундучком драматично засуетился возле графини. Чувствуя, что слабеет, Кордия привалилась к стене. Только сейчас она заметила, каким ледяным стал ветер, а рассветное небо наполнилось фиалковым цветом, которого она прежде никогда не видела.

Кордия подошла к Лейфу и, обняв, уткнулась лбом ему в плечо. Лейф коротко обнял ее в ответ и, отстранившись, пошел следом за людьми, несущими его мать.

– Как ты? – подойдя к ней, спросил Дор. Его голос звучал хрипло, словно был простужен. В глазах отражалась усталость.

– Нормально, – ответила Кордия, глядя ему в лицо. – Не знала, что ты дружишь с графиней Локк.

– Это нельзя назвать дружбой.

– Лейф рассказал мне правду о своем рождении, – сказала Кордия. – Семейные узы, да?

– Вроде того, – уклонился от прямого ответа Дор и, понизив голос, добавил. – Звучит так, словно здесь присутствует ревность.

– Нет, конечно! – Кордия нервно рассмеялась. – Как тебе такое в голову пришло?

– Не знаю. Возможно, мне этого хотелось, – признался Дор и поправил шляпу.

– Ты ведешь себя, как…

– …дурак, я знаю, – ответил Дор. – И мне это нравится.

Герцог прошел мимо Кордии и стал спускаться лестнице. Она проводила его взглядом и сползла по стене. Закрыв глаза, поняла, что у нее нет сил пошевелиться. Дремота плотным коконом окутала девушку, и она не смогла сопротивляться, когда кто-то поднял ее на руки и куда-то понес.

***

Мариан осторожно снял с руки Кордии перчатку. У ведьмы не хватило мужества посмотреть на нее. Она знала, что увидит там кость, туго обтянутую кожей. Глядеть на это не хотелось.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Мариан, осматривая ее ладонь.

– Возможно, когда ты вытаскивал проклятие через брачную метку, оно оставило след? – спросила Кордия, рассматривая подушки, лежащие на постели. Они были простыми, из грубой ткани, которая выцвела после нескольких стирок.

– Это не объясняет, почему магический огонь не обжег тебя, – сказал Мариан. – Твоя рука… Она… Кстати, как ты ее ощущаешь?

– Я не всегда ее чувствую. И она очень холодная, – сказала Кордия. – Но, учитывая, какую травму я получила, меня это не удивляет. Она еще не восстановилась.

Мариан хмуро взглянул на Кордию и поднялся. Медленно прошелся по комнате и потер рукой подбородок. Это насторожило девушку. Дурное предчувствие заставило сердце биться чаще, а лицо покраснеть.

– Боюсь, твоя рука никогда не восстановится, – сказал Мариан, глядя на огонь, слабо дрожащий в камине.

– Почему ты так решил? – спросила Кордия, и ее голос дрогнул.

– Из-за магии, что в ней живет, – обернувшись, ответил Мариан. – Я хочу кое-что сделать… Позволишь?

Не дожидаясь ответа, он подошел к ней и, взяв ее ладонь, нарисовал на ней пальцем несколько знаков. Ладонь вспыхнула белым пламенем и Кордия вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности.

– Что это значит? – сурово спросила она, глядя в разноцветные глаза Мариана.

– Магию с той стороны, – сказал чародей. – Теперь ты связана с ней.

– Что ты имеешь в виду?

– Что однажды тебе придется сделать выбор, – тихо произнес Мариан. – И мне хочется верить, что ты справишься.

Кордия нервно облизала губы. Мариан взял ее за плечи и притянул к себе. Она поддалась и прижалась к его груди.

– Мариан, что со мной теперь будет? – спросила Кордия и, задрав голову, посмотрела ему в лицо.

– Я не знаю, Кордия, – сказал он и, взяв девушку за подбородок, и скользнул большим пальцем по губам. – Но я буду рядом и сделаю все, чтобы помочь тебе.

– Мне ли, Мариан? – сухо спросила Кордия.

– Да, – наклоняясь к ней, ответил Мариан. Она выскользнула из его рук и отвернулась.

– В таком случае, не забывай о дистанции, – надевая перчатку, холодно сказала Кордия. – Я предпочитаю здоровую дружбу, без скрытых процессов.

Мариан ничего не ответил. В дверь постучали. Кордия разрешила войти, и в комнату протиснулась молодая девушка с красными волосами. Она сделала книксен и не без любопытства посмотрела на Кордию.

– Делора? – удивился Мариан.

– Герцог де Брата велел передать, что касталийские генералы готовы встретиться с вами, ваше величество, – взволнованно произнесла девица, искоса поглядывая на Мариана. – Будут ждать вас сегодня до заката у Черного болота.

– Я буду, – сказала Кордия, а сама подумала: с каких это пор Дор присылает к ней с такими новостями неизвестных девиц? – Ступай.

Делора бесшумно выскользнула из комнаты, оставив после себя шлейф из сладких трав и ванили. Кордия вопросительно посмотрела на Мариана.

– Знаешь ее? – кивнув в сторону закрывшейся двери, строго спросила она.

– Да. Дочь моей подруги, – небрежно ответил Мариан. – Она пришла сюда добровольцем. Сам не ожидал увидеть ее здесь.

– Ведьма?

– Первого уровня.

– И что она здесь делает? – разозлилась Кордия. – Толку-то от нее, с такими навыками! Увеличить список покойников?

– Я присмотрю за ней, – миролюбиво произнес Мариан и улыбнулся. Кордия вдруг подумала, что девчонка здесь из-за него и ему самому от этого неловко. – Тебе сейчас надо о другом тревожиться.

– Что там с графиней? – набрасывая на плечи королевский плащ, спросила Кордия. Надела пояс и тут же прикрепила кинжал Дора. С ним она всегда чувствовала себя уверенней и спокойней, словно он придавал ей силу.

– Пока без изменений, – ответил Мариан и посмотрел на скорпионов, притихших возле его ног. – С нею сейчас Сабола. Ранение у нее тяжелое, но думаю, он сможет ее исцелить. Самое страшное уже позади.

Кордия кивнула. Графиня Локк вызывала у нее двойственные чувства. Ей нравилась уверенность этой женщины, она с уважением относилась к ней, как к чародейке, но в то же время чувствовала исходящую от нее опасность. Она понимала, каким страшным врагом может быть для нее графиня, если поймет, что невестка играет против ее сына. В том, что она уничтожит ее не раздумывая, Кордия не сомневалась. Женщина, провернувшая такую интригу, не могла претендовать на статус простой, а значит, от нее можно было ожидать чего угодно.

Открыв шкатулку, Кордия достала красные бусы и пробежала пальцами по сочным гладким горошинам. Она не была уверена в том, что в войсках касталийцев есть чародеи, но рисковать не хотела.

– Я поставил на тебя сильную защиту, – протягивая ей черный овальный камень, сказал Мариан. – Никто не сможет навредить тебе.

– Разве у покойного Дамьяна не было такой защиты? – беря в руки камень, спросила Кордия.

– Нет. Такую защиту на каждый день не поставить. Ее хватит на несколько часов. А то, что было у него, смогла разрушить графиня Локк.

– Никто не сможет навредить – было лишним, – сказала Кордия, пряча камень в небольшой мешок на шнурке, что висел у нее на шее. Там уже лежали заговоренные щепотки трав и порошки из кристаллов. – Всегда есть кто-то сильнее и удачливее.

Мариан ничего на это не сказал. Он открыл перед Кордией дверь, и она вышла в коридор. Быстро сбежала по лестнице и замедлила шаг, услышав смех и голоса. Два она узнала сразу – Дора и Лейфа, а вот третий, принадлежавший женщине, был ей незнаком. Притаившись у входа, увидела девушку в красном плаще. Ей было не больше двадцати. Золотистые волосы, волнами струились по ее спине и плечам, яркие фиалковые глаза сияли, привлекая к себе внимание. Кожа у незнакомки была чуть загорелая, будто она только что вернулась из теплых стран. На ней были брюки, высокие сапоги и черный камзол. Из-за пояса торчали два кинжала. Она улыбалась пухлыми губами, полностью завладев вниманием двух мужчин.

– Это Нола Луупа, – подходя сзади, тихо сказал Мариан. – Дочь генерала Луупы. Она приехала сегодня утром. Из-за купола, ей пришлось все это время жить на корабле.

– Бедняжка.

– На твоем месте я бы не стал ее недооценивать, – сказал Мариан, наклонившись к ней. – Нола талантливая шпионка. С помощью отца и покойного Бернарда Крика, с которым она была близка, создала свою шпионскую сеть. Дружить Нола не умеет, но ты можешь сделать вид, что не знаешь об этом.

– Все еще доказываешь, что ты на моей стороне?

– Конечно. А теперь прекрати притворяться, что тебя тут нет, – Мариан толкнул ее в спину, и она с неохотой выбралась из своего укрытия.

***

Едва она вошла в помещение, как Лейф тут же переключился на нее. Подошел к ней и, поцеловав руку, справился о здоровье. Это было на него не похоже. Его поведение показалось ей странным, но сейчас у нее не было никакого желания размышлять над поступками мужа.

– Ваше величество, – сделав книксен, мелодичным голосом произнесла гостья. – Позвольте представиться: Нола Луупа к вашим услугам.

– Соскучились по отцу? – спросила Кордия, разглядывая девушку. Та вела себя уверенно, почти нагло. – Крепость не самое подходящее место для молодой девушки.

– По службе, – улыбнулась Нола и посмотрела на Дора.

– Тебе нужно отдохнуть с дороги, – сказал герцог. – Пришлю к тебе служанку, чтобы она помогла тебе.

– Клянусь, это самые прекрасные слова, что я слышала за последние три месяца! – с восторгом произнесла Нола. Кордия заметила озорные ямочки у нее на щеках. – Дор, ты все еще замечательный. Ваше величество, вы вне конкуренции!

Нола снова сделала книксен. Кордия заметила, что Лейф не сводит с девушки взгляда: чуть насмешливого, любопытного, словно ему попалась забавная зверушка, которая смогла его развлечь. Он не скрывал своей заинтересованности новой знакомой. Даже румянец на скулах выступил.

– С нетерпением ждем вашего подробного отчета, – сказал Лейф.

– Он обещает быть очень занимательным! – сказала Нола и перевела взгляд на Кордию. Словно рыцарь, опустилась на одно колено и прижала руку к сердцу. – Ваше величество, мне жаль, что я не смогла принести вам клятву верности вместе со всеми. Но я клянусь, что буду служить вам со всей страстью и искренностью.

– Я принимаю вашу клятву, Нола, – сказала Кордия и пожалела, что не может запомнить всех правил принятия клятвы, чтобы это звучало весомо и четко.

Нола поцеловала ей руку и поднялась. Еще раз сделала книксен и торопливо побежала по крутым ступенькам. Кордия заметила, что Лейф проводил ее взглядом.

– Через полчаса выдвигаемся, – сказал Дор, пройдясь по комнате. Его плащ создал легкий сквозняк. – Место для встречи касталийские генералы выбрали для нас не очень удачное, поставить прикрытие или стрелков неудобно, но не невозможно. Этим сейчас занимается Джулиан.

– Кто ответил? – спросила Кордия.

– Генерал Монро.

– Толковый человек. И хороший стратег, – задумчиво проговорила Кордия. Как пройдет их встреча? Раньше он хорошо относился к ней, но тогда она была юной принцессой, а не его врагом. Вряд ли он сохранил к ней добрые чувства после ее побега.

– Звучит как плохая новость, – мрачно сказал Лейф.

– Согласен, – произнес Дор.

– Лучше бы вы спорили, – вздохнула Кордия, зная, что они правы.

– То, что они признают тебя первой леди – всего лишь маленький шанс избежать войны, – сказал Лейф. – Я в него слабо верю, но мы должны его использовать.

– Узнав о смерти первого лорда, генералы могут творить все, что им вздумается, ведь прямого наследника нет, у них развязаны руки, – сказала Кордия. – Если бы мама еще оставалась законной женой отца, им бы пришлось с нею считаться, но их брак расторгнут.

– Значит, у нас тоже больше возможностей.

– Для начала нужно разбить касталийские войска, – напомнил Дор.

– Или склонить их на свою сторону, – сказал Кордия. Лейф подошел к ней вплотную и взял за плечи. Ей стало больно, но она не подала виду.

– Будь убедительной, но не смей унижаться, – сказал Лейф. Кордия подумала, что он вспомнил их разговор в оранжерее. – Этого я тебе не прощу.

– Нам пора, – сказал Дор, выглянув в окно.

Не прощаясь, Кордия вышла на крыльцо. В лицо ударил ветер. Несмотря на снег, круживший в воздухе, она уловила в этом дуновении тепло, нотки запаха летнего вечера. Это показалось ей странным, и она убедила себя, что ей померещилось.

***

Покачиваясь в седле, Кордия смотрела на белую и оттого казавшуюся бесконечной поляну. От белого цвета у нее начали болеть глаза. Она подняла голову и глянула на небо. Оно было серым, свинцовым. Ни один солнечный луч не мог пробиться через такую преграду. «Наверное, это даже хорошо, –подумала Кордия. – Ведь если все закончится плохо, солнечный день угнетал бы больше». Она покосилась на Бальтазара, который ехал справа от нее. Он был хмур и задумчив. Ветер трепал его белокурые волосы, но он не обращал на это внимания, даже когда они падали ему на глаза. Девушка перевела взгляд на Дора, который всматривался вдаль. Он находился слева от нее, на большем расстоянии, чем Бальтазар.

– Едут, – сказал Дор, нарушив их долгое молчание.

Кордия присмотрелась и заметила три движущиеся точки. Сердце сразу забилось чаще. Она сжала пальцы, и кожаные перчатки скрипнули. Бусы на шее стали тяжелее. Ей захотелось оглянуться назад, чтобы увидеть крепостную стену, проверить, что прикрытие действительно есть, но Джулиан запретил ей это делать, иначе арбалетчики будут обнаружены и переговоры не состоятся. Пересилив страх, она постаралась убедить себя, что все пройдет хорошо: в конце концов, в шаре возможностей она погибла от рук Артея, а значит, сейчас все должно быть благополучно.

Доехав до Черного Болота, которого сейчас не было видно из-за сугробов, они остановились. Кордия посмотрела на табличку, которая предупреждала об опасности оказаться затянутым в топь, едва заметно торчавшую из-под снега. Место было просторное, открытое.

Касталийцы приближались. Кордия медленно втянула в себя холодный воздух.

– Без глупостей, хорошо? – строго сказала она, поочередно посмотрев на своих спутников. – Как бы ни шли переговоры, оружие доставать только в крайнем случае.

Дор отвернулся, словно в ее словах было что-то оскорбительное. Бальтазар методично гладил свою лошадь по гриве и, казалось, ничего не услышал. Она подняла голову и посмотрела на генерала Монро, который ехал впереди. Два всадника следовали за ним чуть поодаль. Кордии эти люди были незнакомы.

– Приветствую, Никандра Андреса! – проговорил генерал Монро и его густой, низкий голос разрушил тишину. Он остановился напротив Кордии. Лошадь под ним фыркнула, из ее ноздрей шел пар.

– Приветствую, генерал Монро, – сухо ответила Кордия. Последний раз они виделись три года назад, и за это время он совсем не изменился. Смуглый, черноволосый, с широкими плечами как у борца, он производил впечатление настоящего бога войны. То, как он держался давало понять, что этот человек не знает, что такое проигрыш.

Кордия и генерал одновременно спешились и встали друг против друга.

– У меня прискорбная новость: Первый лорд мертв, – сказала Кордия, глядя генералу в лицо. Он был намного выше ее и ей пришлось задрать голову.

– Нам это известно. И даже позорное имя того, кто стал причиной его гибели, – с презрением произнес Монро. – Хорошо, что его с вами нет. Это был правильный выбор, принцесса.

– Это был честный поединок, – возразила Кордия. – Я присутствовала при нем.

– Как и те люди, что сообщили мне об этом горе. Оскар нанес отцу предательский удар и касталийцы никогда не простят ему этого.

– Вы сильно забегаете вперед, генерал, – сказала Кордия. – Неужели позарились на предсказание оракулов?

– Это вы отличились таким выбором, принцесса.

– Вы ведь знаете, что мой статус изменился и я теперь королева Аталаксии, – сказала Кордия, понимая, почему собеседник продолжает обращаться к ней по-старому. Генерал едва заметно улыбнулся.

– Я не присягал вам на верность, Никандра и, никогда этого не сделаю. Вы все решили своим побегом. Первый лорд долго не мог смириться с таким предательством собственной дочери. Вы разрушили его планы, поставили под удар политические вопросы. Как можно считать справедливой и надежной первую леди, которая бросила все ради мужчины?

Кордия хотела сказать, что ее похитили и она не принимала решения о побеге, но подумала, что это будет выглядеть как попытка оправдаться. А оправдываться у нее не было никакого желания. По глазам генерала она поняла, что он уже сделал свои выводы и вряд ли захочет их менять.

– Чтобы судить о ситуации, нужно владеть полной информацией. У вас ее нет, генерал. Так что ваши суждения меня никак не задевают и не обесценивают, – спокойно произнесла Кордия. – А теперь давайте обсудим причину нашей встречи. Это заслуживает больше внимания, чем мое прошлое.

– Я готов вас выслушать, принцесса.

Несмотря на то, что Кордия уже приготовила речь и раз сто мысленно произнесла ее, сейчас, глядя на генерала, она растерялась. Слова разбежались, а те фразы, которые крутились в памяти, казались серыми и пустыми. Она лихорадочно собиралась с мыслями, боясь, что пауза затянулась и выглядит нелепо.

– Идеальный план моего отца стать хозяином империи провалился, – сказала Кордия. – Первый лорд проиграл и теперь мертв. И я хочу спросить вас, генерал Монро: имеет ли смысл вести на смерть людей из-за мечты человека, которого больше нет?

Генерал рассмеялся и в его глазах вспыхнул азарт.

– Предлагаете отступить?

– Считаю это единственным верным решением, – сказала Кордия. – Первый лорд не успел отречься от меня, а значит, я законная наследница. Нравится вам это или нет, не важно. И как правительница Касталии, я приказываю вам отвести войска от Шиоронии.

– Я не подчинюсь этому приказу, принцесса и, никто из моих людей не сделает этого, – расслабленно, даже вальяжно проговорил генерал. – Вы для нас никто.

– Напав на Шиоронию, вы потеряете людей и ничего не добьетесь. Разве что попадете в плен. Но это спорное достижение, генерал.

– Вы блефуете, принцесса. Я знаю численность ваших войск, наемников и военных чародеев. Вам не выиграть, и вы понимаете это, иначе бы вас здесь не было. Этот мир нужен вам, потому что иначе вы утонете в крови. Мы войдем и возьмем Шиоронию без труда. Все благоприятные возможности на нашей стороне. Смиритесь с этим.

– Как военный стратег, вы должны знать, что численное превосходство не всегда означает преимущество на деле.

– Принцесса, поверьте, я хорошо знаком с нюансами военной службы, – небрежно бросил генерал, и Кордии показалось, что его утомила их беседа и он хочет закончить ее. – Вы проиграете. Король Дамьян будет уничтожен. А вы… Из уважения к вашему отцу, я могу обещать вам быструю смерть, чтобы не переживать позора поверженной королевы.

– Что ж, я тоже хочу вам пообещать, что когда мы с моим супругом, королем Дамьяном, войдем в Касталию и я займу положенное мне место, вас приговорят к публичной казни как изменника, – сказала Кордия. Генерал широко улыбнулся, словно ее слова порадовали его до глубины души.

– Хорошо, когда противник воодушевлен. Значит, будет азартная борьба. Но в свою очередь, я предложу вам сдаться без боя. Для вас это будет лучший вариант. Просто откройте ворота моим войскам.

– Я никогда этого не сделаю. Мне известно, что вы сотворили на пути сюда. Мы не сдадимся без боя.

– Что ж, я изначально знал, что разговор будет бессмысленным.

– Дайте своим людям сделать выбор, не решайте за них, – сказала Кордия. Она все еще надеялась на то, что сможет изменить решение генерала. – Это им умирать, они должны знать, что есть другие варианты.

– А вы часто советуетесь со слугами, когда дело доходит до государственных вопросов? – резко осадил ее генерал и щеки Кордии мгновенно вспыхнули румянцем. Она почувствовала, что перешла грань, дозволенную королеве.

– В таком случае встретимся на поле боя, – сказала Кордия. – Там и выясним, на чьей стороне правда.

– А что такое правда, принцесса? – насмешливо спросил генерал и приблизился к Кордии. Он навис над нею и Кордии стало тяжело дышать. От него пахло потом и сеном. А еще она испугалась, что Дор или Бальтазар могут обнажить оружие. До ее слуха долетел звук стали, вынимаемой из ножен.

– Правда, это когда ты защищаешь жизни людей, их возможность жить свободной жизнью, не теряя достоинства, – ответила Кордия, заставив себя выдержать натиск и не шелохнуться.

– Ты проиграешь, принцесса, – сказал генерал и его дыхание обожгло ей кожу. Он резко отстранился от нее и подошел к своей лошади. Легко вскочил в седло и сделал знак своим всадникам следовать за ним. Кордия устало смотрела им вслед. Она провалила переговоры. Что ж, можно расстроиться и признать себя неудачницей, а можно утешиться тем, что она попыталась, и это уже один шаг в сторону победы. Ничего из этого уже не будет иметь значения.

– Пора возвращаться, – сказал Бальтазар, коснувшись ее плеча. Кордия обернулась и посмотрела ему в глаза. В быстро сгущающейся темноте, было видно, как они блестят. Она обернулась и посмотрела на Дора, чей черный силуэт сливался с сумерками. Ей хотелось знать, как он оценивает переговоры, чтобы герцог хоть что-то сказал ей, но он молчал. А самой ей спрашивать не захотелось. Она и так была измотана, ей хотелось тишины.

Бальтазар помог Кордии забраться в седло. Она сотворила магией несколько дорожных светлячков, и они поехали к крепости.

***

Лейф равнодушно воспринял новость о провале переговоров. Пожал плечами и ушел говорить с генералом Луупой о предстоящем сражении. Кордия устало опустилась на пол перед камином. Она чувствовала облегчение от того, что муж не стал винить ее в этой неудаче, хотя, учитывая его злопамятность, знала, что однажды, когда она будет особенно уязвима, он ей припомнит. Но это когда-нибудь.

Кордия взяла гребень и медленно провела им по распущенным волосам. Она думала об отце. Как бы он поступил на ее месте? Что бы сделал? Первое, что пришло на ум: нечто нечестное. Какое-то действие с двойным дном, как в случае со свадьбой Дамьяна. Но есть ли у нее время на такой маневр? Кордия посмотрела на языки пламени, пожирающие полено. Должен же быть выход…

После короткого стука в дверь в комнату вошел Сабола, держа в руках котенка, слепого на один глаз.

– Пойдем к нам, – бодро сказал он. – Сейчас будем смотреть последние новости с вражеской стороны.

– Откуда? – не поняла Кордия. Сабола протянул ей руку, и она поднялась на ноги.

– Я посылал Молоко узнать, как дела у касталийских войск, – улыбнулся Сабола и поднял котенка вверх. Кордия заметила на его шее шнурок с камнем, похожим на сонный. – Надеюсь, он справился с заданием.

Кордия погладила котенка по голове и поняла, что он мертв. Его вернули с той стороны.

– Сабола, ты заглядывал в будущее? – тихо спросила она.

– Совсем чуть-чуть, – улыбнулся Сабола. – Оно прошито красной нитью, но большими стежками.

– Ты ведь понимаешь, о чем я, – сказала Кордия, глядя ему в глаза. Чародей нахмурился. – Касталийцы захватят Шиоронию?

– Если я скажу тебе «да», у тебя опустятся руки и ты предпочтешь быть безвольной. Если скажу «нет», ты решишь, что не стоит стараться: ведь хорошее и так предрешено. И оба вывода будут неверными. Неизвестность намного лучше, она дает по-настоящему почувствовать жизнь и сразиться за нее.

– Ох, Сабола… – вздохнула Кордия. – Мне сейчас нужно правильное решение. А я не могу понять, каким оно должно быть.

– Каждый выбор плох и хорош по-своему, – сказал Сабола. – Пойдем. Работы предстоит много.

***

Собраться все решили в обеденной. Это было просторное помещение с большим столом и длинными лавками. От яркого освещения было жарко. Пахло едой – свежим хлебом и мясом, и у Кордии сразу заныло под ложечкой. Она вспомнила, что не ела со вчерашнего вечера: так волновалась перед встречей с генералом, что кусок не лез в горло. Она обвела взглядом обеденную. Заметила Мариана, вокруг которого крутилась Делора и, судя по его довольному лицу, ему это нравилось. Грета что-то увлеченно рассказывала Бальтазару, держа его за руку. Генерал Луупа и Лейф рассматривали карту, разложенную на столе, обмениваясь шутками. Дор стоял с бокалом вина, чуть поодаль находилась Нола и что-то с жаром говорила, сильно жестикулируя. Она уже переоделась в платье сизого цвета. Волосы были гладко зачесаны назад и перевязаны лентой. Герцог смотрел на девушку, внимая каждому ее слову. Кордии стало интересно, как долго они знакомы и какие у них отношения. Ревность больно кольнула ее самолюбие, но она тут же одернула себя, напомнив, что у нее нет никаких прав на чувства Дора. Кто-то толкнул ее в бок, и она дернулась.

– Прости, сестренка, – пробормотал Оскар. Барон был пьян. Лицо его покрылось красными пятнами, глаза были мутными, словно у старика. Оскара шатало, и Кордия подхватила его за локоть, чтобы он не упал. Он глухо засмеялся и уткнулся лицом ей в волосы.

– Ты выбрал не самый удачный момент, чтобы напиться, – проворчала Кордия.

– Я выбрал не самый удобный момент, чтобы родиться! – рассмеялся Оскар. – Вот в чем моя ошибка!

– Хватит жалеть себя! – прошептала Кордия.

– Я так жалок, что тебе больно смотреть на меня!

– Дурак ты! – разозлилась Кордия и толкнула Оскара на стул, чтобы он не упал на кого-нибудь. Он успел перехватить ее за талию и усадил к себе на колени. Она ударила его по плечу и поднялась на ноги. Оскар схватил со стола бокал вина и тут же осушил его.

Держа в одной руке котенка, а в другой шар возможностей, в обеденную вошел Сабола. Поставил шар на стол, а зверька посадил рядом. Вытащил из карманов несколько мешочков с порошками и травами – Кордия видела их у него раньше. Она вдруг вспомнила ночь, когда Лейф убил Мину и они встретили Бальтазара. Тогда кто-то предлагал подослать к нему фантом, чтобы узнать, что он делал во дворце. Кордию вдруг охватила дрожь. Она поняла, что это может быть хорошим шансом, чтобы выиграть войну. Схватила Саболу за локоть и поманила к себе Мариана.

– У меня есть идея, и мне нужно срочно ее обсудить! – едва не задыхаясь от волнения, проговорила она. Чародеи переглянулись. Втроем они вышли в коридор, где одиноко горел факел.

– Делись, – сказал Сабола.

И Кордия начала говорить.

***

Ночью Кордия спала тревожно. Она то и дело просыпалась, вслушивалась, не идут ли солдаты, чтобы атаковать крепость. От любого шороха ее сердце пускалось вскачь, и она долго не могла успокоиться. Когда удавалось заснуть, ее одолевали кошмары. Она видела Артея, который захватывает ее в заложницы, и ей не удается сбежать. Ее криков никто не слышит, и она понимает, что обречена.

Когда матрас прогнулся под чьим-то весом, Кордия вскрикнула. Вскочила и, обернувшись, увидела Лейфа, который укладывался спать в ее постель.

– Что ты здесь делаешь? – срывающимся голосом спросила Кордия, прижимая к груди одеяло. На ней была тонкая сорочка, и ей не хотелось привлечь внимание мужа к своему телу.

– Даже не знаю, что на это сказать, – стягивая с себя рубашку, ответил Лейф. – Провести ночь со своей женой тебя устроит?

– Нет! – резко произнесла Кордия. Она хотела потребовать, чтобы он ушел, но Лейф взял ее за плечи и уложил на подушку. Он обнял ее и притянул к себе. Она спиной ощутила тепло его груди.

– Я помню, что тебе нельзя из-за ребенка, – примирительно сказал Лейф. – Не дергайся.

Его рука скользнула по талии Кордии и легла ей на живот. От одной мысли, что Лейф может понять, что никакого ребенка нет и она лгала ему, стало страшно. Такой лжи он ей никогда не простит!

– Почему ты убил Мину? – спросила Кордия, вглядываясь в темноту.

– Не уверен, что мой ответ порадует тебя, – выдохнул ей в волосы Лейф.

– Ты убил свою жену через минуту после свадьбы, еще стоя у алтаря. Думаешь, можешь еще чем-то меня удивить?

– Я хотел насолить Бальтазару и решил соблазнить его сестру. Знал, что это его сильно заденет, – неожиданно признался Лейф.

– Соблазнить или изнасиловать? – спросила Кордия и, взяв руку мужа, переместила ее на талию. Она подумала, что еще совсем недавно даже мечтать не могла о том, что они будут вот так лежать вместе. А теперь ее это не радовало, вызывало панику.

– Мне нравится, что ты считаешь меня плохим.

– Не обольщайся, ладно? – сказала Кордия и перевернулась на другой бок, чтобы видеть лицо Лейфа. – И ты не ответил на мой вопрос.

– Есть вещи, о которых мне не хочется тебе рассказывать. Довольствуйся тем фактом, что я озвучил. Мина была моей любовницей, но это было недолго. И, предвосхищая твой вопрос: нет, убил я ее не из-за этого. Она стала свидетельницей кое-чему, о чем никто не должен знать, включая тебя. Надеюсь, твоего женского чутья хватит, чтобы не расспрашивать меня об этом, – сказал Лейф.

– Я даже боюсь представить, сколько зла ты натворил… – вздохнула Кордия. Ей не хотелось признаваться, что ее задел его рассказ о том, что Мина была его любовницей. Она сперва хотела даже уточнить, в какой момент у них была связь, но потом решила, что это лишь привлечет внимание к ее чувствам, а этого делать не стоит. Еще подумает, что она влюблена в него. Ему же не объяснишь, что это всего лишь уязвленное самолюбие дало о себе знать.

– Наш ребенок – это все, что должно волновать тебя. Ты уверена, что все хорошо? Мне не нравится твоя худоба. У тебя же ребра торчат.

Кордия сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Со мной все в порядке.

– А с ребенком?

– И с ним тоже. Честно говоря, я никогда не думала, что ты хочешь детей, – пробормотала она. Невольно посмотрела ему в глаза и замерла, утонув в них.

– В тех обстоятельствах, в которых жил, я и не хотел, – помолчав, сказал Лейф. – Никогда не пожелаю своему сыну пройти через то, через что прошел я! Но когда я узнал, что стану отцом, во мне что-то изменилось. Я вдруг понял, что хочу этого ребенка – возможно, потому что мне хочется доказать родителям, что могу быть лучше, чем они. Или ощутить себя более важным, что ли.

Кордии на долю секунды стало стыдно за свою ложь, но она тут же напомнила себе, что говорит с Лейфом, а он редко бывает по-настоящему честным. Быть может, сейчас он всего лишь играет с ней. Понял, что она его обманывает, и пытается вывести ее на чистую воду. Она посмотрела ему в лицо, и ей показалось, что он искренен. И за это разозлилась на себя еще больше.

– Я думаю, твоим родителям будет все равно, – сказала Кордия.

– Конечно, – сказал Лейф, перевернулся на спину и заложил руки за голову. – В любом случае Аталаксии нужен наследник. И одним ребенком мы не ограничимся. Как королева ты должна это понимать.

– Понимаю, – пробормотала Кордия, свернувшись под одеялом калачиком. – Давай спать. Завтра тяжелый день.

– Уже сегодня, – сказал Лейф. Кордия почувствовала в его голосе тревогу и страх. Он боялся предстоящей войны и проигрыша? Спросить его об этом она не решилась. Подвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

– Мы справимся, – сказала Кордия.

Лейф ничего не ответил. Запустил ей пальцы в волосы и, чуть притянув к себе, поцеловал в макушку.

***

Лейф расхаживал по обеденной, заложив руки за спину. За окнами гудел ветер, порывы были такими сильными, что стекла дрожали. Снег плотной стеной валил с неба, создавая видимость белой простыни. Многие опасались, что после такого снегопада долго не смогут выйти наружу. Придется ждать оттепели. Но Сабола заверил всех, что через пару часов все закончится.

– По-моему, это чушь, – остановившись, сказал Лейф и посмотрел на Саболу, сидящего на стуле. Чародей задумчиво смотрел на карту местности, лежащую на столе. Она была покрыта мелким розовым порошком и перьями какой-то птицы. Кордия не смогла понять какой.

– Я согласен, что в плане есть пара недоделок, – ответил Сабола, – но у него есть потенциал.

– Мы не в том положении, чтобы не пользоваться хитростью, – проговорила Кордия, бросив взгляд на Лейфа. Ей не хотелось, чтобы он разнес ее идею и признал негодной. Она всем своим существом верила в нее.

– Да я с удовольствием бы обдурил соперника, – сказал Лейф, склонившись над картой. – Просто не понимаю, как ваш отряд фантомов, который вы хотите заслать с тыла, может нам помочь?

– Касталийцы вряд ли ожидают, что на них нападет большое войско и, уж тем более они не в курсе, что мы знатно за ними пошпионили, – Сабола нервно улыбнулся. – Они растеряются. Мы оттесним их на запад. Они окажутся отрезанными от основной колонны.

– Сабола, когда ты успел стать военным стратегом? – поморщился Лейф. – И кстати, где Луупа?

– Ушел прогуляться с Нолой и Дором, – сказала Кордия. – Сабола уже все рассказал ему о фантомах.

– И он пошел отдать распоряжение о своих похоронах, я понял, – проворчал Лейф и снова склонился над картой.

– Мы должны не допустить нападения на крепость, – сказала Кордия. – Нужно оттеснить касталийцев как можно дальше от Шиоронии. То, что мы тянем время, идет нам в минус.

– Меня больше интересует другое, – задумчиво потирая подбородок, сказал Лейф. – Почему они не нападают? Купола больше нет. Что их сдерживает?

Кордия и Сабола переглянулись. В обеденную вошел Оскар, одежда на нем была измятой, волосы спутались.

– Доброе утро, – пробормотал он и взяв кувшин с водой, стал жадно пить.

– Что, если… – робко предположила Кордия. – Они нас атакуют, но мы не знаем об этом?

– Это как? – спросил Лейф и посмотрел на жену.

– Отравленная вода, например, – сказала Кордия. Оскар выронил кувшин и закашлялся. – Подземные ходы. Ты знаешь план того, что находится под этой крепостью? Кто-то вообще знает? Предатель, который готов открыть ворота, чтобы войска вошли без препятствий. Просто они ждут сигнала.

– Слишком сложно, – вытирая губы, сказал Оскар.

– У них есть преимущество, они могут позволить себе поиграть, – пожала плечами Кордия. – Генерал Монро всегда отличался коварством. Именно за это его очень любил мой отец.

– Сабола? – обратился к чародею Лейф. Тот вздрогнул и часто заморгал, словно его разбудили, но ему очень хочется досмотреть сон. – Что ты об этом думаешь?

– Что Кордия может быть права, – потирая переносицу, сказал Сабола. – Прошу прощения.

Чародей поднялся и торопливо вышел из обеденной. Кордия не сомневалась, что ему пришла какая-то новая информация. В виденье или предчувствие, которым он пока не готов поделиться. И ничего хорошего он там не увидел. Ей захотелось пойти следом за ним и расспросить его обо всем.

В обеденную вошел Бальтазар. Поклонившись Кордии и Лейфу, он подошел к Оскару. Они обнялись

– Ну как ты? – тихо спросил Бальтазар. В его голосе слышалась тревога, и Кордия, посмотрев на них, поняла, что она чего-то не знает. Она думала, что после того как ее брат перешел на сторону Лейфа, их дружбе придет конец, но что-то продолжало держать их двоих рядом. Ей же самой было тяжело находиться с Оскаром. Она чувствовала себя неуютно. Доверие, которое только начало формироваться, было разрушено. Ей стало интересно, как себя сейчас чувствует Августин. В отличие от Оскара он всегда был рядом с отцом. Ему не нужно было добиваться его внимания. Несмотря на то, что его мать была простой служанкой, его знали при дворе. Он получил хорошее образование, и его ждала военная служба. Ни о каком наследовании правления речи не было, но все же для бастарда это была хорошая судьба. Кордии показалось, что Августин потерял больше всех. И сейчас он был далеко от них, поддержать его было невозможно.

***

Кордия вышла из обеденной, чтобы найти Саболу. Она обошла несколько комнат, но чародея нигде не было. Ее мысли вернулись к созданию фантомов. Хватит ли у них сил, чтобы создать иллюзию множества и удерживать ее долго? Графиня Локк все еще была больна. Сабола сказал, что опасность для жизни миновала, но полностью она в ближайшее время вряд ли поправиться. Джулиан тоже не оправился от ожога магическим огнем. Его рука все еще была забинтована, и о том, что он сможет использовать свою силу, речи не было. Да, тут были добровольцы, но Кордия сомневалась, что у них могут быть такие мощные каналы магии, как у чародеев.

Шум на улице выдернул ее из раздумий. Топот копыт, ржание лошадей и крики – все смешалось за одну секунду в адскую какофонию. Из комнаты для слуг выбежала перепуганная служанка.

– Там что-то ужасное творится! – протараторила она, с ужасом глядя на Кордию. – Просто кошмар!

И побежала к выходу, придерживая руками грязную юбку. Кордия поспешила за ней.

Выбежав на крыльцо, Кордия увидела мечущихся лошадей. Словно обезумившие они носились по двору, сбивая друг друга и врезаясь в стены, будто не видя их. В воздухе висел запах свежий крови, снег во дворе алел от нее. Топот копыт, глухое ржание и вопли перепуганных людей оглушили Кордию. Она с ужасом смотрела на людей, затоптанных насмерть, на лошадей который метались в агонии и ощущала себя беспомощной. Наверное так и выглядит апокалипсис. Кордия начала шептать заклинание, но поняла, что не знает, какое сейчас подойдет и оборвала себя на полуслове.

– Что же делать, что же делать, – рыдала рядом служанка, вытирая мокрое лицо передником. – Бедные они, бедные…

Кордия сцепила руки в замок и сконцентрировалась на магии. Та вспыхнула теплым медным светом, и девушка стала медленно создавать новое заклинание. Она хотела усыпить взбесившихся лошадей, надолго их усмирить вряд ли получится, но будет хоть какой-то шанс подумать над решением.

По визгу служанки Кордия догадалась, что произошло что-то страшное, но не успела открыть глаза, как мощный удар сбил ее с ног.