Игра проклятий. В заложниках интриг

Глава 24. Заклятый враг |Мариан

После снятия проклятия с Лейфа и Греты Мариан чувствовал себя как выжатый лимон. Ему давно не приходилось работать со столь сильной разрушительной силой. То, к чему обратилась Грета, сложно было назвать всего лишь темной энергией разрушения. Ее гнев подключил к ней темных сущностей, которые не хотели покидать этот мир, не получив платы. Они жаждали боли и ярости, которые сделали бы их еще сильнее и могущественней. Клетка, в которую они с Джулианом загнали их вместе с проклятием, вытянутым из Кордии, не могла быть надежным местом. Рано или поздно магия, сдерживающая их, истончилась бы, и они вырвались бы наружу. Выход был только один – уничтожить. Но Мариан сомневался, хватит ли у него на это силы.

– Можешь использовать меня как донора, – предложил Джулиан, когда клетка с нечистью была запечатана.

– А я что сейчас делал? – огрызнулся Мариан, вытирая кровь, бегущую из носа. Он посмотрел на Кордию, которая лежала без чувств. Ее кисть без единого кусочка плоти вселяла ужас.

– Я имел ввиду мой канал магии, – сказал Джулиан. – Попробуй подключиться к нему и взять силу оттуда. Я буду посредником, чтобы он не отторг тебя.

– Слишком рискованно, – возразил Мариан. – Он может отключить меня в самый неподходящий момент и тогда вся эта дрянь вырвется на свободу.

– Она умрет, если мы быстро не закончим, – кивнув в сторону Кордии, сказал Джулиан. – Давай.

Военный чародей вытащил кинжал и разрезал кожу на запястье. Мариан, чуть помедлив, сделал то же самое. Он не был уверен в успехе, но понимал, что Джулиан прав. Кордия может погибнуть, если не начать ее исцелять, а пока они сдерживают нечисть, это невозможно.

– Готов? – взяв его за руку, спросил Джулиан. Мариан кивнул и тут же ощутил, как по его венам побежала незнакомая ему сила. Она обжигала его, словно кто-то пустил ему под кожу огненную лаву. Розовое свечение окутало его тело, из глаз потекли слезы. Сквозь гул в ушах он слышал, как его напарник читал заклинание. А потом его подхватило потоком и перед глазами все закружилось.

Когда Мариана выбросило в реальность, он увидел перед собой ловушку, в которой метались черные тени. Он ощутил себя таким сильным и могущественным, что от переполнения этими чувствами его замутило. Подняв руку, он медленно начертил в воздухе круг, и тот тут же запылал огнем. Затем добавил крест, а потом еще один, и ловушка загорелась. Тени заметались, пронзительно визжа. Вспышка – и ловушка, разлетевшись на красные икры, растворилась в ночи. Запахло серой и гнилью. Джулиан начал шептать заклинание очищения, и воздух наполнился запахом мороза и чистого белья, долго висевшего на ветру.

– Осталось чуть-чуть, – сказал Джулиан, лицо которого было белее снега. Не размыкая рук, они подошли к Кордии и склонились над девушкой. Мариан хотел убедиться, что с ее ребенком все в порядке, но не смог увидеть свет его энергии. Он не чувствовал в ней новой жизни. Возможно, все дело было в той защите, что она поставила на него. Чародей мягко коснулся ее обезображенной кисти, стараясь вдохнуть в нее силу, чтобы нарастить мясо и восстановить кровообращение. Магия, которую передавал ему Джулиан, слабела, он уже почти не ощущал ее. И чем дольше он работал над рукой Кордии, тем меньше ее становилось.

– Все, – прошептал Джулиан, и отпустив руку Мариана, безвольно опустился на землю. – Исчерпан…

Мариан прошептал последние слова заклинания и понял, что не может стоять на ногах. Он кое-как перевязал руку Кордии и привалившись спиной к дереву, отключился.

***

Возвращение во дворец было тяжелым. Мариан пожалел, что не взял с собой никого из слуг. Можно было бы потом повесить на него заклинание молчания, чтобы не болтал лишнего. Измученный Джулиан управлял каретой, и Мариан гадал, как он вообще держится после того, что они провернули. Подключаться к чужому родовому каналу магии всегда было опасно. Пожалуй, это первое предостережение для всех, кто только начинает учиться магическому мастерству. Можно и чужие грехи подцепить, и своей силы лишиться, и умереть. Мариан прислушался к себе. Сейчас он не чувствовал в себе изменений, которые можно было бы назвать последствиями. Но вполне возможно, что они проявятся потом.

– Я думаю, нам надо поработать над этой техникой, – сказал Джулиан, когда они приехали во дворец. Они уже отвели девушек в их покои и теперь шли в Яблочный зал, чтобы подкрепиться. – Чтобы в случае сложных ситуаций мы могли помочь друг другу.

– Ага. Либо мы умрем, либо победим.

– Лучше заранее смириться с неизбежным.

– Не нравится мне твое настроение, – сказал Мариан.

– Не обращай внимания, я просто устал. Что теперь будет с Гретой? Она ведь была целительницей. Жаль ее, если честно.

– Ну, канал целительства она спалила, – вздохнул Мариан. – Даже если Грета его восстановит, то я боюсь, как бы там не поселились сущности, которых она может привести в этот мир. Но над этим будем думать, когда она поправится.

– Слышал, что она влюблена в тебя, – лукаво проговорил Джулиан, и Мариан поморщился.

– Зато я к ней равнодушен, – не давая собеседнику продолжить, сказал он. – Забудь о том, что услышал, и не говори о том, чего никогда не будет.

– Точно – никогда? Иногда ведь чувствам нужно время…

– Абсолютно. Продолжишь в том же духе, и мне придется создать ловушку слов, – строго произнес Мариан. Джулиан трагично вздохнул.

– Ладно, ладно! Я умею держать язык за зубами! – торопливо проговорил военный чародей. – И вообще… Вдруг это мой шанс?

Мариан покачал головой, и они вошли в Яблочный зал, где слуги уже ставили еду на стол.

***

Мариан оставил Грету в своих покоях. Он хотел убедиться в том, что с ней все будет хорошо. То, что она влюблена в него, вызвало в нем смятение, граничащее с недовольством. Если раньше ему было просто общаться с ней, то сейчас ему казалось, что любое неверное слово может задеть ее. К этому добавлялось личное ощущение, что он ей чем-то обязан. Все вместе раздражало его. Он даже подумал: а не призвать ли магию, чтобы исправить ситуацию? В том, что он никогда не ответит на чувства целительницы, Мариан не сомневался. Ему же ничего не будет стоить прошептать отворот и освободить Грету от несчастливой зависимости или попросить об этом Кордию: это же ее направление – привороты и любовная магия.

– Почему ты так смотришь на меня? – прошептала Грета.

Мариан вздрогнул от звука ее голоса. Он задумался и не заметил, что уставился в лицо девушки, склонившись над ее постелью.

– Радуюсь, что ты быстро восстанавливаешься, – сказал Мариан и, это было правдой. Грета выглядела, как прежде, ее кожа почти полностью стала здоровой. Было лишь несколько красных пятен, которые скорее всего, исчезнут к утру.

– Но ты уже никогда не забудешь, какой я была страшной, – с горечью проговорила Грета. Мариан выпрямился и отошел от кровати девушки.

– Это не имеет значения и никак не повлияет на мое отношение к тебе.

– Мы… останемся друзьями? – хрипло проговорила Грета, приподнимаясь на локтях. Рыжие волосы рассыпались по ее обнаженным плечам.

– Конечно, – ответил Мариан, глядя ей в глаза. – Почему должно быть как-то иначе?

Грета отвела взгляд в сторону.

– Я ведь теперь не принадлежу к миру магии. Меня, скорее всего, прогонят из дворца. У меня больше ничего не осталось, Мариан, – голос девушки дрогнул, и по ее щекам побежали слезы.

–Уверен, Кордия не отпустит тебя. Мы что-нибудь придумаем, – пообещал Мариан. – Как ты себя чувствуешь? Появились какие-то новые ощущения?

Грета пожала плечами и задумалась. Мариан налил в чашку отвар, который приготовил для нее, и протянул девушке. Она машинально сделала несколько глотков и поставила чашку на колени.

– Я словно не я, – сказала Грета. – Как будто чужая себе. И холод под кожей.

Мариан подошел к ней и положил руку на лоб. Он был теплым, но жара не было.

– Хочешь принесу еще одно одеяло?

– Это не такой холод, – покачала головой Грета. – Не могу объяснить. Но я точно не замерзла. Думаешь, со мной происходит что-то плохое?

– Нет, – ответил Мариан, хотя никакой уверенности у него не было. – Скорее всего, это результат истощения. Через пару дней все пройдет. Поспи.

Грета кивнула и, отдав ему чашку, сползла с подушек. Натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Мариану показалось, что по ее лицу пробежала черная тень. Он присмотрелся внимательней, но больше ничего не увидел. Решив, что это игра света, вышел из покоев.

***

Поехать к Делоре было спонтанным решением. Они не виделись несколько месяцев, с тех пор, как ее мать – Тиана – вышла замуж и уехала в Каведонию. Мариан присутствовал на свадьбе, и это был последний раз, когда они с Делорой общались. Прежде им приходилось видеться только потому, что он приходил к Тиане. Они дружили с того момента, как он вместе с Таликой обосновался в Шиоронии, а это случилось больше двадцати лет назад. Нельзя сказать, что их связывала крепкая дружба, скорее их можно было назвать хорошими знакомыми, которые иногда собирались, чтобы обсудить последние новости и посплетничать. Это создавало у Мариана иллюзию, что у него есть друзья. Особенно он в этом нуждался после смерти Талики, когда одиночество едва не доводило его до сумасшествия. Сейчас ему просто хотелось отвлечься, чтобы не думать ни о предстоящей войне, ни о том, что он любил женщину, которую совсем не знал.

Выйдя в коридор, Мариан столкнулся с Саболой. Несколько секунд они стояли друг против друга. От напряжения, создавшегося между ними, воздух заискрил. Казалось, один неправильный жест или слово – и вспыхнет пламя. Сабола улыбнулся и предусмотрительно сделал шаг назад. Черный дым взвился вверх и осыпался на пол пеплом. Скорпионы засуетились. Мариан с презрением счистил пепел со своего плаща. Ворон возмущенно закаркал.

– Я думаю, нам пришла пора поговорить, – сказал Сабола.

– Чтобы обменяться еще раз словами ненависти? – пожав плечами, ответил Мариан. – Я не готов тратить на это время.

– У меня нет к тебе ненависти, Мариан.

– А я про себя такого сказать не могу.

– Именно поэтому мы должны объясниться, – сказал Сабола, и их окутал розовый туман с легким ароматом сдобной выпечки. Мариан замер. Так пахло в родительской пекарне. Этим запахом были пропитаны мамины платья и передник. Он засыпал, чувствуя этот аромат, который успокаивал его и давал чувство защищенности. То, что его решил использовать Сабола, было для него кощунством. Он бросился на чародея, желая уничтожить его, но тот легко увернулся.

– Не смей! – сквозь зубы процедил Мариан. Его распаляла ярость. Все, чего ему хотелось – свернуть шею Саболе, услышать хруст его позвонков и освободиться от той боли, которую он ему причинил.

– Моя смерть ничего не изменит, – проговорил Сабола. – Твои страдания останутся с тобой. Ты никогда не освободишься от них, пока сам их не отпустишь.

– Обойдусь без твоих советов! – гаркнул Мариан и снова кинулся на Саболу. Он не хотел контролировать себя, и желал излить на чародея всю свою ненависть.

– Ты когда-нибудь интересовался, что стало с твоими родителями? – снова увернувшись, спросил Сабола. – После того как они якобы уехали в Кассию?

– Если ты пытаешься отвлечь меня, то зря, – ответил Мариан и ударил Саболу в челюсть – раз, потом другой. Кулак обагрился кровью. Налетев на чародея, он повалил его и несколько раз ударил головой об пол. Вокруг них вспыхнуло пламя, но Мариану было все равно. Он видел разбитое лицо своего врага и хотел продолжать.

– Талика соврала тебе, впрочем, как и твоим родителям… – сказал Сабола, и кровь запузырилась на его губах. – Ты ведь знаешь, что пекарня сгорела?

– Заткнись! – Мариан ударил Саболу и почувствовал, как по телу прокатилась боль.

– А знаешь, когда это произошло? – не сдавался Сабола. Он не пытался отразить удары Мариана или включить магию для защиты.

– Хватит!

– Бояться не выход, Мариан. Страх не должен быть убежищем…

Мариан не дал ему договорить, рывком поднял на ноги и приложил спиной о стену. Послышался хруст костей. Сабола подавил стон. Его взгляд помутнел.

– Они погибли через неделю, – тихо сказал Сабола. Мариан почувствовал, как он дрожит. – В пекарне случился пожар, твои родители угорели во сне. Талика боялась, что ты решишь вернуться, и хотела подстраховаться. Чтобы тебе было некуда идти…

– Зачем ты лжешь? – прошептал Мариан. Ему очень хотелось, чтобы Сабола лгал, но что-то в его взгляде заставляло его поверить услышанному.

– Ты можешь сам проверить мои слова, – ответил Сабола.

Мариан отпустил его и нервно провел рукой по лицу. Его трясло. Заметив, как разрослось пламя, он стал читать заклинание, призванное его потушить. В танцующих языках огня, он вдруг увидел лица отца и матери. Сабола медленно сполз по стене на пол и вытер разбитые губы. Мариан бросил на него пустой взгляд и, когда последний всполох огня потух, двинулся прочь.

***

Заспанная Делора встретила его в откровенной ночной сорочке, с шалью, небрежно наброшенной на плечи. Она окинула хмурым взглядом ночного гостя и молча впустила в дом. Жила девушка, в том же здании, где была ее лавка, и запах трав чувствовался очень хорошо.

– Что тебе понадобилось у меня, когда время за полночь, королевский чародей? – строго спросила Делора, когда они оказались в крохотной комнатке – спальне ведьмы.

– Хочу купить чай, разжигающий страсть, – ответил Мариан, зажигая свечи.

– Лучше возьми чай, усмиряющий ярость, – посмотрев на него, сказала Делора. – С остальным ты и сам справиться можешь.

– Я спокоен, – возразил Мариан, хотя костяшки пальцев еще ныли от ударов и мысленно он снова возвращался к Саболе, продолжая избивать его.

– Это заметно, – сказала Делора, плотнее закутываясь в шаль. Ее красные волосы были распущены и покрывали спину до талии. Мариан шагнул к ней и запустил ей пальцы в локоны.

– Прекрати, – тут же пресекла его попытку сближения Делора. Она отвела его руку и сделала шаг назад. – Явился без приглашения ночью и еще на что-то рассчитываешь?

– Хочешь сказать, что не думала обо мне? – усмехнулся Мариан. Его и без того паршивое настроение стало отвратительным.

– Но это не значит, что я согласна улучшать твое душевное состояние за свой счет, – холодно ответила Делора. Мариан понял, что она за что-то злится на него, и дело не в его позднем визите. Он опустился на стул, который жалобно пискнул под его весом, и вытянул ноги.

– Принеси мне чай, пожалуйста – устало попросил Мариан, глядя на сбитые костяшки. – Любой, какой сочтешь подходящим.

Делора молча вышла из комнаты. Мариан слышал, как она гремит посудой. Он снял с плеча ворона и посадил его на спинку стула. Стянул с себя плащ и сел на пол перед камином, в котором вяло потрескивал огонь. Слова Саболы кружили в его памяти, повторяясь снова и снова. «В пекарне случился пожар, твои родители угорели во сне. Талика боялась, что ты решишь вернуться, и хотела подстраховаться. Чтобы тебе было некуда идти».

Мариан с такой силой стиснул пальцы, что ногти посинели. Он получил письмо от отца спустя месяц после того, как уехал. Тот писал, что у них купили пекарню за хорошие деньги и они переезжают в Кассию. Мама всегда об этом мечтала, но из-за него они не могли этого сделать, ведь магам там не место. Он был рад за них, что теперь их жизнь станет легче и им не нужно будет ограничивать себя из-за него. Даже легкое предчувствие, что это может быть не так, не шевельнулось в душе. Поехать в Кассию и узнать, как у них дела, Мариан не мог. Пробовал их найти, но у него не получилось. Даже шар возможностей не хотел ему показать их. Теперь понятно, почему: их больше не было в этом мире. А он был так занят своей жизнью, что не понял этого.

В комнату с подносом, на котором дымились две чашки с чаем, вошла Делора. Опустилась на колени, ставя поднос на пол. Откинула набок волосы и села напротив Мариана.

– А теперь рассказывай, – потребовала Делора. – Что с тобой происходит?

Мариан не знал, что ей ответить. Он взял в руки чашку и сделал глоток. Обжегся. Мысленно прочитал заклинание, чтобы остудить воду, и отпил еще.

– Напиток для непорочных дев? Ты серьезно? – распробовав сочетание трав, удивился Мариан.

– Тебе надо унять телесное, – подперев рукой подбородок, сказала Делора. – Ты же трясешься, как больной старец. А я не знаю, как еще вернуть тебя в невинное состояние.

– Ты ведь знала Талику…Что ты можешь о ней сказать?

– Ну, я с ней не близко знакома… – осторожно проговорила Делора, исподлобья глянув на Мариана.

– Правду, дорогая. Я не обижусь, не бойся.

– Что она стерва, – сказала Делора и посмотрела Мариану в глаза. – И относилась к тебе, как к вещи. Мама не доверяла ей.

– Ты бы поверила, если бы кто-то рассказал о ней нечто плохое?

– Например, тот человек, которого ты побил? – взяв его за руки, мягко проговорила Делора. Мариан слабо улыбнулся. – Да, поверила бы. Любовь идеализирует, а ненависть преувеличивает. Попробуй сейчас оказаться от них, и тогда ты увидишь Талику так, как видят ее другие. Ну или почти.

– Талика умерла и не может ни оправдаться, ни защититься, – сказал Мариан. – Любой может оговорить ее. А это несправедливо.

– Кто тот человек, который говорил тебе о ней?

– Сабола. Ее брат. Тот, кто нанял для нее убийцу.

– Ох… Тогда тебе точно надо поговорить с ним, – сказала Делора. – Тебе не обязательно верить ему, но принять к сведению будет неплохо.

– Боюсь, я тогда совсем потеряюсь.

– Нет, ты от себя никуда не денешься. Потеряется только вера в ту, которую ты любил, – сжимая его руки, горячо проговорила Делора. – Найдешь силы отпустить, и это тоже пройдет.

Мариан кивнул, ему не хотелось спорить с Делорой и объяснять, что невозможно отпустить и забыть человека, с которым был связан большую часть своей жизни, который и был твоей жизнью, если уж быть совсем честным. Девчонке всего двадцать, что она может знать об этом? Не проживая, легко быть мудрым и говорить правильные вещи. Он притянул девушку к себе, и она оказалась у него на коленях. Чашка опрокинулась, и чай разлился по полу. Пальцы Мариана скользнули в шелковистые волосы Делоры и легли ей на затылок. Она приоткрыла губы и посмотрела ему в глаза.

– Ты ведь понимаешь, что, если поцелуешь меня, как прежде уже не будет? – тихо проговорила Делора.

– Я и не хочу, чтобы было как прежде.

– Мой жених побьет тебя, если узнает, – шепнула Делора, прижимаясь лбом к его лбу.

– У тебя есть жених? – удивился Мариан.

– Конечно. Или ты думаешь, я буду сидеть и ждать, когда ты захочешь навестить меня? – вскинулась Делора. – Мы не виделись полгода! К тому же я не припомню, чтобы ты как-то проявлял ко мне интерес. Мы ведь просто друзья, забыл?

– Хочу забыть, – признался Мариан.

– Только я к этому не готова, – ответила Делора. – Я не хочу из-за твоего сиюминутного желания рушить свою жизнь и обманывать другого человека. Если для тебя это важно по-настоящему, докажи.

– Хорошо, – сказал Мариан и коснулся большим пальцем щеки Делоры. – Договорились. Принеси еще чаю. Я не напился.

***

Во дворец Мариан вернулся к утру. Рядом с Делорой ему было хорошо и не хотелось прерывать эту короткую передышку от реальности. Разочарование от ее отказа сменилось благодарностью, он не знал, когда они снова встретятся. Может быть, снимая купол, он не выживет. Может быть, взойдя на башню, получит вражескую стрелу в грудь. Ему хотелось верить в лучшее, но надежды не было.

Дойдя до покоев Саболы, Мариан замер перед дверью. Необходимость поговорить с ним была не только в желании понять, какой на самом деле была Талика. Ему надо было обсудить с ним магическую тактику боя. Ошибка в одной детали могла стоить очень многих жизней, а Мариан не хотел этого допустить. Собравшись с силами, он поднял руку, чтобы постучать, но дверь сама распахнулась. Он неуверенно шагнул через порог. В лицо ударила волна холодного воздуха. Посмотрев на окно, Мариан увидел, что Сабола сидит на подоконнике, свесив ноги вниз. От ветра рукава его рубашки раздувались

– Тебе помочь? – с издевкой произнес Мариан, подходя ближе.

– Ты не из тех, кто толкает в спину, – не оборачиваясь, ответил Сабола.

– Не боишься стать исключением?

– Не надеюсь.

Сабола медленно повернулся и, держа в руках облезлого котенка, больше похожего на грязную крысу, спрыгнул с подоконника. Занавески за его спиной резко взметнулись вверх. Он посадил дрожащее животное на кровать и закрыл окно.

– Грозный чародей оказался любителем котиков? – с презрением произнес Мариан.

– Тебя так пугают чужие слабости? – усмехнулся Сабола. – Или ты ненавидишь свои?

– Не обо мне ведь речь сейчас, – сказал Мариан, рассматривая котенка. Тот был слеп на один глаз, половина уха отсутствовала. Присмотревшись, он понял, что ничего по-настоящему живого в нем нет. Он – как и его ворон, перешагнул черту смерти и его вернули обратно. – Животное посолидней не осилил?

Мариан не мог подавить желание задеть и унизить Саболу. Но тому, похоже, было все равно. Он никак не реагировал на колкости чародея.

– Его зовут Молоко, – сказал Сабола и взяв в руки котенка, снял с его шеи шнурок с дымчатым камнем. – Он служит мне больше пятидесяти лет. Когда он был живым, то принадлежал Талике. Как-то он поцарапал ее, и она бросила его в пустой колодец. Там заблудшая крыса лишила его глаза и пыталась сожрать живьем. Он умер в тот момент, когда я его оттуда вытащил. Я не мог отделаться от искушения насолить сестре и сделать бессмертным того, кто причинил ей боль. Талика очень бесилась, когда Молоко прибегал к ней в спальню. Люблю эти моменты! Забавно было.

– Милые у тебя развлечения.

– Полезные, – сказал Сабола положив дымчатый камень на стол, рядом с шаром возможностей. – Знаешь, что это? Сонный камень. Он записывает сны, если его положить под подушку… А я сделал так, что он записывает реальность. Очень удобно, когда за кем-то шпионишь.

– Типа слепка пространства? – спросил Мариан, касаясь камня. На ощупь тот оказался холодным и мокрым, хотя на нем не было ни капли воды.

– Похуже, к сожалению, – вздохнул Сабола. – Но это лучше, чем совсем ничего.

– И за кем ты шпионил? – спросил Мариан. Разговор шел совсем не в том направлении, в котором он хотел идя сюда. У него были вопросы, которые сейчас задавать не хотелось.

– За касталийскими войсками, – сказал Сабола и зевнул. – Люди не могли проникнуть через магический купол, но для кошек это не преграда, особенно для мертвых. Думаю, это заметил не я один, но это неважно.

Мариан кольнуло чувство зависти, оттого что ему самому не пришла в голову эта мысль.

– О чем ты хотел со мной поговорить? – спросил Мариан, глядя, как Сабола выкладывает на столе в круг камни и ставит с четырех сторон шары возможностей. В центр круга он положил сонный камень.

– Хотел предложить заключить перемирие, пока идет война, – не отвлекаясь от своего занятия, ответил Сабола. – Даже если у нас есть претензии друг к другу, сейчас необходимо сплотиться, чтобы не дать пасть Аталаксии.

– Предлагаешь убить друг друга после войны? – равнодушно спросил Мариан. Но чего ему стоило это равнодушие!

– Если выживем, – ответил Сабола и повернулся к Мариану. – Отличный ведь план, согласись?

– Нет! – решительно возразил Мариан и, схватив Саболу за ворот рубашки, выдернул его из-за стола. – Я вместо тебя стал королевским чародеем. Я обошел тебя. Это меня ты должен был убить, ведь это я был твоим соперником и победил тебя! Не Талика. Меня ты должен был убить, не ее!

– Ты был ее марионеткой – за что мне судить тебя? – легко избавившись от захвата Мариана, повысил голос Сабола. Силовая волна отбросила Мариана к стене, и ударившись о нее спиной, он сполз на пол. – Ребенка, которого она использовала и в котором взрастила то, что ей было нужно? Ты можешь быть моим врагом, если хочешь. Но я тебя им не считаю. Ты бы стал винить собаку за то, что хозяин научил ее плохим командам?

– Талика не была злом, – поднимаясь, сказал Мариан. – Если бы это было так, ты бы видел во мне врага.

– Ты и половины о ней не знаешь, и о наших отношениях – тоже, – сказал Сабола, холодно глядя на Мариана. – Ты можешь защищать свою память как иллюзию настоящего, но однажды тебе придется увидеть правду. Надеюсь, ты ее переживешь.

За дверью послышались шаги, и мужчины замолчали. В покои без стука вошла графиня Локк. На ней был костюм для верховой езды, черные волосы гладко убраны в пучок. В руках она держала хлыст. Сабола молча шагнул ей на встречу, и они обнялись.

– Ну что, получилось? – спросила графиня, выскользнув из объятий Саболы. Глядя на них, Мариан понял, что они действительно близки.

– Сейчас посмотрим, – с воодушевлением ответил Сабола, возвращаясь к столу. Графиня встала рядом с ним, обернулась и посмотрела на Мариана.

– Подойди, – приказала она. Стиснул зубы, Мариан подчинился. – Пока идет война, я запрещаю вам враждовать. Это понятно?

– Вполне, – ответил Мариан, глядя в пол.

– Конечно, – отозвался Сабола, зажигая свечи. – Давайте смотреть, что запечатлел сонный камень!

***

Представление Кордии двору было очень скромным. Мариан вспомнил, какой бал устроил Дамьян в честь своей жены. Праздновали неделю. Были приглашены музыканты, актеры, цирковые волшебники, выписаны известные повара из других королевств, чтобы поразить гостей заморскими блюдами. Казна после этого сильно похудела, но Дамьян делал вид, что его это не тревожит, потому что он счастлив.

Сейчас было не до празднества, но это не отменяло торжественности момента. Когда король и королева вошли в зал, все замерли. Кордия была чудо как хороша в красном платье. Лейф в белом камзоле выглядел вальяжно. Вместе эти двое прекрасно смотрелись, и если бы Мариан не знал их истории, решил бы, что они идеальная пара. Лейф смотрел на жену так, словно был влюблен в нее. Кордия едва заметно улыбалась, опираясь на его руку. Пару раз они обменялись взглядами, в которых читались привязанность и благодарность. Мариан даже позавидовал тому, как они умеют притворяться. Хотя почему он так уверен? Может, Кордия притворяется, когда говорит, что хочет убить Лейфа?

После того как Лейф объявил Кордию законной королевой, первым присягнул ей на верность Дор. Положение герцога, как и то, что он был двоюродным братом короля, давали ему такую привилегию. Опускаясь перед Кордией на колено, он выглядел взволнованным, отчего вел себя неуклюже. Возможно, окружающие подумали, что ему мешал плащ. По лицу Кордии было невозможно понять, что она почувствовала. Она смотрела на него бесстрастно и даже немного отстраненно.

Следующим был Бальтазар, а потом Оскар. Мариан заметил, что молодой барон выглядел скверно, словно мучился зубной болью.

– Сейчас идете вы, – тихо напомнила графиня, которая стояла между Марианом и Саболой. – И мы сразу уезжаем.

– Мы? – переспросил Мариан.

– Я чародейка, – с чувством собственного достоинства произнесла графиня. – Как я могу остаться в стороне, когда всем угрожает опасность?

– Разве вы не потеряли большую часть силы после ранения? – спросил Мариан.

– Все не настолько плохо, – успокоила его графиня. – Да, я стала слабее, но все еще могу приносить пользу.

Сабола одарил ее улыбкой, и Мариан понял, что снова заводится. Распорядитель назвал имя Саболы, и чародей пошел к королеве. Вокруг него подрагивало золотисто-оранжевое сияние – защита от опрометчивых слов. Он не собирался хранить верность Кордии и умирать за свою правительницу, и не хотел, чтобы клятва навредила ему. Понимание этого вызвало у Мариана целую бурю в душе.

– Обойдемся без глупостей, – крепко взяв его за локоть, сказала графиня Локк. – Да, он поставил защиту от клятвы. Но это еще ничего не значит. Или ты думаешь, те, кто клянется со всей искренностью, не предадут потом никогда?

– Вы о ком сейчас? – спросил Мариан, не сводя глаз с Саболы, стоящего перед Кордией.

– Не важно! – отрезала графиня.

Мариану хотелось спросить у графини, что она знает, но поговорить наедине не получилось.

***

К крепости, опоясывающей Шиоронию, они поехали верхом. Погода стояла отвратительная, дул ветер, и валил снег. Он попадал Мариану за шиворот, пытался залепить глаза. Ворон то и дело отряхивался, срывался с его плеча и летал вокруг, карканьем выражая недовольство. Из-за такой погоды ехать предстояло дольше и в более благоприятной ситуации можно было бы воспользоваться магией, но сейчас все берегли силы.

Графиня и Сабола уехали вперед. Мариан не стал спешить за ними. Рядом ехал Джулиан, но они не общались. Каждый думал о своем.

– Добровольцы уже там, – прервав молчание, сказал Джулиан. – Мы собрали всех в ком была хоть искра магии. Думаю, потом пожалеем об этом.

– На кладбищах станет тесно, – задумчиво проговорил Мариан.

– Пожалуй, – вздохнул Джулиан. – Но мы должны дать отпор любой ценой. Иначе никак.

Они снова замолчали.

***

Поднявшись по узкой каменной лестнице, Мариан вошел в небольшую комнатку. Здесь ему предстояло провести ночь. С утра они начнут снимать магический купол. Он порадовался, что большинство не знает, что их ждет, когда купола не станет, иначе паники было не избежать, а может чего и похуже. Стянув с себя плащ, он устало опустился на жесткую кровать. В животе урчало от голода. До него доносился запах горячей еды, но после целого дня в седле, у него болели ноги и спина. Несколько минут он боролся с ленью и голод все-таки победил.

Лениво спустившись вниз, Мариан оказался в кухне. Здесь было тепло и умиротворяюще пахло хлебом. Он бросил взгляд на стол, за которым уже сидели люди, и заметил знакомый красный всполох волос. Забыв, зачем он сюда пришел, Мариан двинулся вперед.

– Делора? – тихо позвал он. Девушка обернулась и их взгляды встретились. – Какой тьмы тут делаешь?

Делора робко улыбнулась. Мариан протянул ей руку, и она вышла из-за стола. Они коротко обнялись и поспешно отпрянули друг от друга.

– Я пришла, как доброволец, – бодро проговорила Делора. – Я ведь ведьма и хочу принести пользу.

– Твоя мать убьет меня, если узнает, во что ты ввязалась.

– Мне уже двадцать, я сама могу решать куда мне ввязываться, – вскинув подбородок, дерзко сказала Делора.

– И твой жених согласился? – с сомнением спросил Мариан.

– Конечно, даже проводил меня сюда.

– Почему ты мне тогда ничего не сказала?

– Не хотела разговора взрослого мужчины с маленькой девочкой, – сказала Делора, откидывая назад волосы. – Прекрати считать меня дурочкой!

Мариан понял, что спорить с ней бесполезно, а вот приглядывать придется.

– Пойдем ужинать, я умираю хочу есть, – сказал Мариан и взяв ее за плечи подтолкнул к столу.