Игра проклятий. В заложниках интриг

Глава 23. Тайна графини Локк |Дор

Дор не находил себе места. Слова Кордии о том, что ее может убить Артей, набатом звучали у него в голове. Он не хотел в это верить. Спрашивал Мариана, насколько точным может быть видение в шаре возможностей, но тот лишь пожимал плечами, мол, по-разному бывает, чаще всего все сбывается. После этих слов Дору захотелось броситься в Истрату и свернуть шею Артею до того, как он доберется до Кордии. От глупости его спас магический купол, который не выпустил бы его из Шиоронии. Это дало ему возможность остыть и подумать, что делать дальше.

– Что ты знаешь об Артее? – спросил Дор Мариана. Они сидели в его покоях, откуда после возвращения чародея Кордии пришлось съехать. Но герцог все еще ощущал ее запах и замечал мелкие вещи, вроде расчески или бус, которые она забыла тут.

– Это было поверхностное знакомство, на уровне «здравствуйте, приятного аппетита», – ответил Мариан, наливая в бокал вина. Он уже был чуть пьяным и расслабленным. Глаза нездорово блестели, а на скулах горел румянец.

– Но как чародей ты же составил о нем какое-то мнение, – сказал Дор. – Покопался у него в голове. Это ведь в политических интересах.

– Ты не забывай, что я не оракул и не ясновидец, могу только прошлое видеть и то не всегда, – миролюбиво проговорил Мариан и, отпив из бокала, откинулся на спинку кресла. Поленья звонко ворчали в камине и в комнате становилось все жарче. Дор ослабил завязки на плаще, надеясь, что ему станет легче дышать. – Артей парень горячий, необузданный. Сначала делает, потом думает. Политик, на мой взгляд, из него очень плохой. Но что поделать, он единственный наследник престола. Его брат, которого готовили к правлению Истратой, погиб. Долго ходили слухи, что Артей приложил к этому руку, но доказательств не нашлось. Хотя братья никогда не ладили и часто ссорились. Порой и до драк доходило.

– Артей ведь младший сын, получается? Сколько ему лет?

– Да, младший. Артею исполнился двадцать один. У него еще есть сестра, девочке лет двенадцать.

– И за этого сумасшедшего Дилена должна была выйти замуж… – задумчиво проговорил Дор, вспоминая переживания Лейфа о том, что тело его первой супруги исчезло.

– Напомню тебе: там была большая любовь, – подняв палец вверх, сказал Мариан. – Взаимная. Они знали друг друга с детства.

– И Артей вполне может захотеть отомстить Лейфу за убийство его возлюбленной, лишив жизни Кордию. – Последние слова дались Дору особенно тяжело, словно, произнеся их, он дал им силу стать явью. Мариан кивнул.

– Надеюсь, ты не окажешься предсказуемым и не бросишься убивать его? – усмехнулся чародей. Дор мысленно выругался. – Если это предрешено, у тебя ничего не получится, ты только погубишь себя.

– Посмотрел бы лучше по шару возможностей, – проворчал Дор. – Чародей ведь все-таки.

Мариан рассмеялся и, допив вино, сразу наполнил себе бокал.

– Чародеи тоже ошибаются, ты же знаешь. Игра в бога до хорошего не доводит. Мы все хотим контролировать судьбу, но чем больше верим в это, тем сильнее она контролирует нас. Дразнит, мол, ты думаешь, что все понял, познал… А как тебе такой поворот? Ты все еще уверен в том, что ты такой, каким себя представлял? Все еще веришь, что можешь все? – хрипло проговорил Мариан и посмотрел Дору в глаза. – Понимаешь, о чем я?

– Если я скажу «нет», понятней не станет.

– Ты видишь ситуацию и можешь понять ее только на том уровне, где находишься сейчас. Завтра ты изменишься и увидишь предсказание иначе. Оно остается неизменным, меняешься ты и реальность вокруг. Ты никогда не заметишь того, что не вызывает у тебя чувств.

– Я, вроде понял, а вроде, и нет, – признался Дор. Мариан глухо рассмеялся.

– Не страшно, – сказал он и провел пятерней по растрепанным волосам.

– Кстати, что это за история с Диленой и Дамьяном, которую ты поведал Лейфу? – спросил Дор. Ему хотелось перевести разговор на тему, в которой он что-то понимает. – Про брак, чтобы снять проклятие с рода Дронтов.

– Я сказал ему правду, – зевнув, сказал Мариан.

– Почему я об этом ничего не знал? – обиделся Дор.

– Никто не знал, – подаваясь вперед, сказал Мариан. – Отец Кордии рассказал об этом на одном из испытаний. Я присутствовал, слышал каждое слово. Вернулся во дворец, порылся в старых письмах Дамьяна и нашел подтверждение.

– Я же читал их, но ничего не заметил…

– А я пользовался сеткой Карика, – улыбнулся Мариан. – Дамьян ведь был параноиком. Ему постоянно казалось, что его хотят убить.

– Ну, он и не ошибся. Теперь его убийца живет в его дворце, – вздохнул Дор, вспомнив графиню Локк, – и играет роль серого кардинала.

– Нет, до серого кардинала ей далеко! – рассмеялся Мариан. – Но ты, кажется, нашел с ней общий язык.

– Ревнуешь?

– Волнуюсь. Твой отъезд связан с ней, не так ли?

Дор кивнул. Спрятал руки в карманы плаща и прошелся по комнате. Он еще ни с кем не говорил о том, что ему рассказала графиня Локк. Герцог цеплялся за надежду, которую она дала ему и, он боялся, что кто-то разобьет ее, указав ему на то, чего он сам не заметил, и его обманули. Но в то же время ему хотелось поделиться с другом тем, что могло круто изменить его жизнь.

– Графиня знает, кто причастен к смерти моей семьи, – сказал Дор.

– Ты ей веришь?

– Она была убедительна. Конечно, я проверю ее слова, не думай, что я такой доверчивый дурак. Но я хочу использовать этот шанс, чтобы разобраться и поставить точку в этом. Может быть, после этого я смогу идти дальше, не цепляясь за прошлое.

– А если она подставляет тебя? Эта женщина убила твоего кузена, посадила на трон своего сына… – начал Мариан и тут же осекся, словно что-то понял. – Расскажи подробней.

– Не могу. Графиня попросила оставить детали беседы между нами. Да, я знаю, кто она, Мариан и, даже побаиваюсь ее. Она бродит по дворцу, словно призрак смерти. С ней даже рядом находиться утомительно, – сказал Дор. Взял бутылку вина и открыв ее, сделал несколько глотков из горлышка. Мариан поморщился от такого кощунства над этикетом. – Поэтому, как только появится возможность уехать, направлюсь в Кассию, чтобы самому во всем разобраться.

– Кордия будет скучать.

– У нее есть ты и Бальтазар.

– Ты понимаешь, о чем я.

Дор кивнул, допил вино и поставил пустую бутылку на пол.

– Мы все говорим обо мне. Так нечестно! Ты ни словом не обмолвился о себе. Чувствуешь ли ты себя снова королевским чародеем? И главное – как складываются ваши отношения с Саболой? – глядя на друга, спросил герцог.

– Эта должность все больше утомляет меня, – помолчав, сказал Мариан. – Я ощущаю себя куклой, посаженной на самую видную полку для хорошей торговли. Только у меня есть изъян, о котором никто не знает, кроме меня.

– Но ты честно получил это место, – возразил Дор.

– Этого хотела Талика, я делал это ради нее, потому что она считала, что так правильно, – сказал Мариан, и его правый глаз наполнился чернотой, став таким же, как левый. – А сейчас я понимаю, что был всего лишь пешкой в ее игре, которую она не смогла довести до конца из-за смерти. Для меня это так и останется тайной. Мне невыносимо видеть Саболу. Каждый раз, когда мы сталкиваемся, мне хочется сломать ему позвоночник и каждую ночь сжигать по позвонку в камине. Но когда он заговаривает со мной о Талике, я понимаю, что совсем не знал ее.

– Он ненавидит тебя и может манипулировать твоими чувствами, – сказал Дор.

– Вся штука в том, что все как раз наоборот, – грустно улыбнулся Мариан. – Я все больше убеждаюсь в том, что это Талика манипулировала мной. И это убивает меня.

***

Дор лежал в постели и смотрел в потолок. От вина у него гудело в голове, перед глазами кружились разноцветные точки. Когда он начинал присматриваться к ним, эти точки превращались в Кордию. После разговора в замке Бальтазара он избегал ее. Это было для него проявлением трусости, но он не знал, как снова посмотреть ей в глаза. Она была единственной, перед кем он снял маску. Ему до дрожи было страшно, что это причинит ей вред, но он так же видел, как это важно для нее. То, как Кордия смотрела на него, разбивало ему душу. Ведьма прощалась с ним. Она приняла свою судьбу, увиденную в шаре возможностей.

Герцог не думал, что снять маску окажется так трудно. Без нее он в один миг почувствовал себя уязвимым. Благодаря ей он мог скрывать свои эмоции, она защищала его от тех, кто мог увидеть, какой он настоящий и что творится у него в душе. Можно было притворяться злым и жестоким, как и положено его статусу, но Кордия хотела увидеть его настоящим. Она хотела помнить его, и для него это значило очень много. Через несколько часов они снова встретятся. Он принесет ей клятву верности и поклянется умереть за нее. Будто бы без этих слов он бы этого не сделал!

Поняв, что не сможет уснуть, Дор оделся и вышел из покоев. Ему хотелось на свежий воздух, чтобы ветер остудил пылающее лицо и успокоил взволнованное сердце. После того как Кордия будет представлена двору, чародеи снимут магическую защиту с Шиоронии. Он не сомневался, что, едва купол спадет, они столкнуться с касталийскими, а может быть, еще и драмммарскими войсками, что они не готовы к такому натиску и, скорее всего, проиграют. Конечно, он не останется в стороне и будет сражаться и, никто не знает, будет ли к нему милостив бог победы. Дор не боялся смерти, и в какой-то мере рассчитывал на то, что она принесет ему облегчение, но вместе с тем, он испытывал тоску, потому что, умерев, так никогда и не узнает другие возможности жизни.

Пройдясь по двору, Дор сел на край неработающего фонтана. В памяти всплыл разговор с графиней Локк в ночь перед свадьбой Лейфа и Дилены. Они тогда остались вдвоем в зале аудиенций.

– Довольны? Гордитесь собой? – зло спросил чародейку Дор. – Ваш сын разрушит Аталаксию, и виноваты в этом будете только вы! Потому что разбойник не имеет права на трон!

– Ты ошибаешься. Лейф тот, то спасет Аталаксию, – спокойно возразила графиня. Дор рассмеялся. – И он находится на своем месте, заслуживая трон так же, как ты или твой покойный брат.

– Которого убили вы.

– Не могу заставить себя пожалеть об этом. Он был трусом и глупцом, – сказала графиня Локк. Пальцы Дора невольно сжались в кулаки. Он знал, что она сказала правду, но ему было невыносимо слышать, оскорбление в адрес его семьи.

– Замолчите! Вы его совсем не знали.

– Зато я очень хорошо знала твоего отца, Дор, – проговорила графиня и, внимательно посмотрев ему в глаза, продолжила: – Я ведь тебе уже говорила, что вы очень похожи, да? Мы познакомились, когда он приезжал в Кассию на первые переговоры после войны. Я тогда была шестнадцатилетней девчонкой, которая ничего не знала о любви, но очень хотела пережить этот опыт. Сердце жаждало страстей и драмы. А твой отец… Он был к тому времени взрослым, опытным мужчиной, у которого уже был сын. Ему даже не надо было соблазнять меня: я сама потеряла от него голову. Кажется, это даже испугало его, но он не нашел в себе сил отказаться от нашей связи. Я была из знатной семьи, и в случае, если бы об этой любви стало известно, меня ждали неприятности, но мне было все равно. У меня был жених, с которым я была обручена – граф Локк. Я не любила его, он пугал меня и вызывал отвращение своим склочным характером. Когда я сказала твоему отцу, что жду ребенка, он пообещал, что не оставит нас здесь. Я должна была уехать с ним. Он договорился с первым лордом, что забирает меня ко двору. Даже моих родителей смог убедить…Но мой жених… сделал все, чтобы я не смогла уехать. Он похитил меня и запер в своем замке. Герцог уплыл в Шиоронию без меня. После случившегося мне пришлось выйти замуж за графа, но он не мог простить мне измену и напоминал о ней ежедневно. Он ненавидел Лейфа, потому что знал, что тот не его сын. Однажды… Однажды, он сообщил мне, что потратил все состояние на то, чтобы нанять наемников, которые уничтожат всю семью де Брата. Это была его месть мне. Убийцы кое-что передали ему: личные вещи твоего отца, цепочку с медальном, который я подарила ему и на котором засохли следы его крови. Несмотря на это, я не поверила, я не хотела в это верить! А мой ненавистный муж поставил мне новое условие: если я хочу, чтобы мой сын жил, я должна уехать не прощаясь, иначе он убьет его на моих глазах. Я знала, что он не шутит, и вынуждена была бежать. Конечно же, я сразу поехала в Шиоронию и узнала, что герцог де Брата и его семья убиты. Выжил только один мальчик, но и его жизнь под вопросом, так как он тронулся умом. Какое-то время я присматривала за тобой – издалека, конечно. Тогда я уже активно занималась магией и старалась помочь тебе выздороветь. Когда тебе стало лучше, я уехала учиться магии. Я хотела справедливости, хотела, чтобы мой муж заплатил за все, что сделали понимала, что мне нужно быть очень сильной и хитрой, чтобы граф Локк не навредил Лейфу, который оставался у него в заложниках.

Графиня замолчала, чтобы перевести дыхание. На ресницах у нее дрожали слезы. Ошеломленный услышанным, Дор прошелся по залу.

– Откуда мне знать, что вы не лжете? – тихо спросил он. – У вас есть доказательства?

Графиня Локк расстегнула пуговицу на вороте платья и достала из-под ткани цепочку с медальоном.

– Узнаешь это?

Дор подошел к ней настолько близко, насколько мог себе позволить. Украшение было ему знакомо, он часто видел его на шее у отца, который никогда с ним не расставался. Медальон был круглый, как солнце, с красным камнем посредине. Графиня открыла его, и он увидел там два локона, переплетенных золотой нитью.

– Получается Лейф…

– Твой брат, такой же Дронт, как и ты. Именно поэтому он так похож на Дамьяна. В вас течет одна кровь, – отрывисто проговорила графиня Локк. – Твой отец хотел признать его и сделал бы это. Он любил меня, даже если тебе неприятно осознавать этот факт.

Дору не хотелось верить, что Лейф, этот урод и висельник, которого он ненавидел, – его брат. Это невозможно! Так не должно быть. Его передернуло от отвращения. Он никогда не сможет принять эту правду.

– Личная жизнь отца меня не касается, – холодно произнес Дор, хотя его трясло от бессильной злости. – И если он так любил вас, то почему не вернулся?

– Он возвращался! – с горечью произнесла графиня, и Дор испугался, что она сейчас расплачется. – Но мой муж не дал нам встретиться. Он солгал твоему отцу, что я забыла его, что счастлива с ним. И именно этот визит подтолкнул его к тому, чтобы нанять убийц. Он испугался, что однажды герцог все-таки увезет меня.

– Почему вы не попросили о помощи?

– Я боялась за сына. Одно мое неверное действие – и Лейфа бы не стало, в этом я не сомневаюсь, – сказала графиня Локк. – Поэтому я начала действовать исподволь. Учась магии, я многое узнала про себя. У меня всегда были задатки ведьмы, но я не могла развивать их, пока жила в Кассии. Там я бы быстро оказалась вне закона. Первый лорд подозревал меня, но доказать ничего не смог, только отвадил от своего дома. Оказавшись в Шиоронии, я полностью погрузилась в магию. Так я познакомилась с Саболой. Мы стали друзьями. Однажды к нему пришла Альба. Тогда я поняла, что это мой шанс, и сделала все, чтобы подружиться с этой девушкой. Позже, благодаря Альбе я начала общаться с бароном Траффордом… Он полюбил меня, и я не могла не воспользоваться этим.

– Бедный барон! – проговорил Дор, вспомнив, как умер старик.

– Как-то в шаре возможностей, – пропустив его слова мимо ушей, продолжила графиня Локк, – я увидела своего взрослого сына. Он стоял рядом с девушкой и держал на руках темноволосого малыша. Я поняла, что они семья и счастливы. В девушке я узнала Кордию… Это было семь лет назад. В тот момент я осознала, что должна делать. Я подбила мать Оскара, Анжелу, отомстить первому лорду за сына и испортить жизнь Кордии. Вынудила ее выбрать для этой цели Лейфа. Хотя нет, я что-то поспешила: сначала было проклятие.

– Что за проклятие? – занервничал Дор, когда графиня Локк замолчала. – Отвечайте!

– То, с которым ты живешь семь лет, – ответила графиня Локк и сделала шаг назад, словно боясь, что Дор может напасть на нее. – Это проклятье предназначалось Лейфу. Ты получил его случайно.

– Что? Что? – растерялся Дор. Он просто не мог поверить в то, что слышит. – Но почему?

– Ты ведь знаешь, что земля слухами полнится. Мой муж узнал, что я стала чародейкой, и испугался моей мести. Он отправился в Драммар, чтобы защитить себя и заранее насолить мне. Маги в Драммаре сильные, они работают с темной силой, мертвой. И такой маг проклял Лейфа. Но я поставила на сына сильную защиту, и оно по ветке рода перекинулось на тебя. Обычно такого не случается, и проклятие получает тот, кого прокляли. Только в этот раз что-то пошло не так.

Дор рассмеялся: все было настолько нелепо и неправдоподобно, что он не мог воспринимать слова графини всерьез. Это женщина несет какой-то бред! Он смеялся и смеялся, не в силах остановиться. Даже боль в ране не могла заставить его замолчать. Графиня с сочувствием смотрела на него.

– Бедный мальчик… – проговорила она, сложив руки на животе.

– Что за чушь вы несете?! – задыхаясь, проговорил Дор.

– Правда всегда выглядит коряво, а ложь стройно. Потому что ложь оттачивают, а правда такая, какая есть. Ее красивой не бывает.

– Почему сейчас? – глухо спросил Дор. – Что ваша откровенность изменит для меня теперь?

– Я хочу, чтобы ты отомстил за смерть своей семьи и убил моего мужа, – спокойно сказала графиня Локк. – Только ты можешь это сделать.

– Что, у вас нет денег, чтобы купить наемника? – зло спросил Дор. – Хваленая магия на расстоянии не работает?

– Разве ты не хочешь справедливости?

– Вы хотите моими руками защитить своего сына!

– Когда ты остынешь, то поймешь, что это не так, – мягко проговорила графиня Локк, – и начнешь задавать правильные вопросы.

Дор подошел к ней едва не вплотную. Графиня не шевельнулась. Его проклятие ее не пугало. А ему хотелось… он сам не мог понять, чего именно. Его ослепляла ненависть к этой женщине. И к Лейфу. И даже к покойному отцу, за то, что позволил себе влюбиться в ту, из-за которой погиб. Продолжить разговор не удалось, потому что вернулся Лейф. Герцог был рад этому, потому что у него появилась возможность прийти в себя, чтобы не наделать глупостей, о которых он бы потом пожалел.

***

Рассказ графини вызвал в душе Дора настоящий хаос. Он не находил себе места и никак не мог успокоиться. Единственный, кто мог ему помочь во всем разобраться, был Мариан. Бальтазару пришлось пустить в ход все свое влияние, чтобы герцог смог попасть в камеру, где держали чародея, ведь мать Лейфа запретила навещать его.

Видеть Мариана в цепях и кровавых подтеках после пыток оказалось тяжело. Он был прикован к стене, словно лютый хищник. У Дора запершило в горле, а потом ярость охватила все его существо. Захотелось разорвать Лейфа на части, а следом и графиню.

– Ты что-то плохо выглядишь, – улыбнувшись потрескавшимися губами, произнес Мариан. Его голос звучал слабо и глухо. Правый глаз потерял цвет и выглядел белесым, в то время как левый к черноте добавил синеву и стал похож на зловещую бездну.

– Политика не оставляет времени на занятия красотой, – попытался пошутить Дор, но настроение у него было слишком мрачным для шуток. –Ты, я смотрю, тут тоже страдаешь без цирюльника.

Скорпионы возмущенно зашуршали: мимо камеры прошли тюремщики, таща за собой заключенного.

– Ты ведь пришел не потому, что соскучился, – прервал молчание Мариан. Цепи неприятно звякнули.

– И поэтому тоже, – посмотрев в лицо чародея, признался Дор. – Обещаю, что придумаю как тебя вытащить.

– Не сомневаюсь, – спокойно ответил Мариан. – Рассказывай давай.

Дор привалился спиной к стене. Он вдруг понял, что не может рассказать другу о разговоре с графиней. Видимо, она наложила защиту на их беседу. Ладно, он воздержится от пересказа.

– Скажи, можно ли подцепить проклятие, как простуду? – спросил Дор.

– В принципе, да. Если это охраняющее проклятие, карающее расхитителей могил, например, а еще, если подобное проклятие лежит на человеке как оберегающее или вредящее. Но здесь, когда ты уходишь от него, проклятие отступает, – медленно проговорил Мариан.

– А по крови можно? Кто-то наложил проклятие на одного брата, но на том стояла защита и его получил другой брат? – Думать о Лейфе как о родственнике было кощунственно. Дор поморщился. Рана, чувствуя его напряжение, начала болеть.

– Ты ведь сейчас о себе говоришь? – хмуро спросил Мариан. Дор кивнул. – Я не совсем понимаю… Но да, такое возможно. Было бы здорово, если бы ты мог рассказать мне нюансы.

– Не могу, – выдохнул Дор. – Я узнал нечто такое, от чего сейчас в полном смятении. Хотел бы тебе все рассказать, но не выйдет: магия не дает мне этого сделать.

– Понимаю. Я слышал такую историю от мага из Драммара, – сказал Мариан и закашлялся. Дор напрягся. – Лет пять назад у него в работе был такой случай.

– Как его звали? – с надеждой спросил Дор. – И где его найти?

– Боюсь, что только на другой стороне. Его убили, – вздохнув, сказал Мариан. – Но у него был преемник. Возможно, он даст тебе ответ на твой вопрос. Кажется, его звали Улайксс. Толковый парнишка был, гордость своего учителя… У них была небольшая лавка «Камни и Молния» в Монрале. Надеюсь, я ничего не перепутал…

Чародей замолчал, прикрыв глаза. Дор видел, как тяжело ему даются слова. Он не привык видеть Мариана таким, и он не хотел, видеть его таким. Герцог стиснул пальцы, и кожа на перчатках скрипнула. Скорпионы снова всполошились.

– После встречи с Саболой я не могу нормально спать, – сказал Дор. Мариан открыл глаза и посмотрел на него затуманенным взором. – Мне слышится его голос, он изводит меня, повторяя, что я должен убить Кордию.

– Я не могу поставить на тебя защиту, прости… – прошептал Мариан.

– Понимаю. Мне страшно, что я могу поддаться внушению Саболы, подчиниться его желанию, – тихо сказал Дор. Ему было очень неловко признаваться в этом. – Боюсь, что на меня найдет морок и я совершу то, чего никогда себе не прощу.

– Не слушай Саболу. Он умеет искушать. Держись за свою правду, вцепись в нее зубами, и пока ты в нее веришь, никто тебя не сокрушит. Но стоит только впустить сомнение, и тогда он не отступит от тебя, пока не добьется своего, – сказал Мариан и устало вздохнул.

– Скажи, есть ли тот, кто обнуляет магию? Пожиратель? Или это просто легенда? Ты не успел мне ответить в прошлый раз, а для меня это важно, – торопливо проговорил Дор, чувствуя свою вину, за то, что мучает Мариана расспросами, когда тот и так без сил.

– Есть. Я слышал о нем, но сам с ним не знаком, – сказал Мариан. – Я не уверен, что он поможет тебе. Ты ведь не от магии хочешь избавиться, а от проклятия. Это другое…

– У кого я могу узнать точнее?

– У Делоры. Она держит лавку со специями и всякими женскими штучками. В магии она не сильна и не переживает из-за этого, но у нее есть связи. Делора – драммарка по матери, – сказал Мариан. – Сам понимаешь, с кем она дружит.

Дор кивнул. Мариан снова закрыл глаза и, казалось, задремал. Скорпионы окружили его и притихли. Герцог не стал больше задавать вопросов. Он смотрел в бледное лицо друга, на его разноцветные волосы, падающие на обнаженные плечи, и молился только о том, чтобы эта встреча была не последней.

***

У Делоры были красные волосы, заплетенные в две толстые косы. Глаза оливкового цвета подведены зеленым. Округлые плечи обнажены, а платье подчеркивало пышную грудь, которая так и рвалась на свободу. Кисти рук украшали рисунки, а на каждом пальце сияло кольцо с камнем. На вид девушке можно было дать не больше двадцати. Она с любопытством уставилась на Дора, который с утра пораньше стал первым посетителем в ее лавке специй. Он решил не тянуть с визитом к ведьме, благо ее лавка находилась недалеко от Узкой башни.

– Черный герцог! – пропела девушка, опираясь локтями о прилавок, заставленный баночками с травами и красками. – Неожиданно увидеть вас здесь! Неужели вам нужен бальзам для губ? Или чай для разжигания страсти?

– Думаете, пригодится?

– Конечно! Тяжело отдавать приказы, если у тебя обветрены губы, – улыбнулась Делора, рассматривая Дора.

– Справлюсь как-нибудь, – сказал Дор и огляделся. В лавке было уютно. На стенах висели пучки трав. Один шкаф заставлен всевозможными склянками разных фасонов и размеров, в другом стояли книги и гримуары почивших магов, об этом говорили черные ленты на них. Он вдруг подумал, что Кордии бы здесь понравилось.

– Это мог бы быть наш с вами секрет, – кокетливо произнесла Делора.

– Один человек сказал мне, что я могу обратиться к вам с вопросом, который очень важен для меня.

– Почему бы и нет? – сказала Делора и ее взгляд мгновенно стал серьезным, хотя она продолжила улыбаться.

– Я ищу пожирателя магии. Слышали о таком?

– Конечно. Но, боюсь, мне вам нечем помочь: Гайюс умер.

– Возможно, у него был преемник?

– Понимаете, тот, кто обнуляет магию – это большая редкость. Я бы даже сказала, природная аномалия. Это то, чему нельзя научиться и, дар этот нельзя передать. Гайюс жил отшельником. Чародеям к нему нельзя было приближаться, а люди его боялись, считали, что он может украсть их души. Гайюс всю жизнь провел в одиночестве. О его смерти узнали случайно, когда хищники выволокли его останки на свет…

– А есть ли кто-то подобный Гайюсу? – с надеждой спросил Дор, пытаясь избавиться от картинки с трупом и хищниками перед глазами.

– Может, и есть, но пока не прославился, – пожав плечами, ответила Делора. – А для чего вам?

– Ну, я думаю ни для кого не секрет, что я проклят. Ищу вариант перестать быть проклятым, – сказал Дор.

– Достойное занятие, конечно, но пожиратель магии вам точно не поможет, – окинув его взглядом, сказала Делора. – Напишите Улайкссу. Один из лучших специалистов по проклятиям… нет, сейчас уже самый лучший. Возможно, он вам что-то посоветует. Он живет в Монрале. Можете сделать это прямо сейчас, я как раз собираюсь заказать у него несколько сборов трав, могу и ваше письмо передать.

Дор согласился, и Делора принесла ему бумагу и чернила. Он стал писать, думая, успеет ли посланник с его письмом выбраться из Шиоронии до того, как опустится магический купол. А еще он злился на себя за то, что сдался и перестал искать попытки избавиться от проклятия после нескольких неудач. Да, они были болезненными и измотали его и морально, и физически, но возможно, не опусти он руки, был бы сейчас свободен от этого плаща и маски, и мог касаться других людей, не превращая их в кровавое месиво.

– Вот, – сказал Дор, сложив письмо и запечатав его своим дыханием. Делора тут же поставила на него сургучную печать и убрала в ящик.

– Как только придет ответ, я вам его доставлю лично. Впрочем, через пару недель вы сами можете заглянуть сюда, – сказала Делора. – Я буду рада новой встрече.

– Хорошо, – ответил Дор. – Пожалуй, я куплю у вас пару бальзамов. Вон тех, с зелеными крышками.

– Вы сделали отличный выбор! – просияла Делора. – Гарантирую, что вам понравится!

Спрятав покупку в карман плаща, Дор покинул лавку. Он успел вернуться на тюремный двор до прихода Бальтазара.

***

Вернувшись во дворец, Дор отправился на поиски графини Локк. До свадьбы Дилены и Лейфа оставалось пару часов, и он уже должен быть в храме, но ему было важно услышать ответы на вопросы, которые крутились у него в голове. Даже если сегодня был последний день его жизни, он хотел знать правду.

– Долго же ты собирался с мыслями, – укорила его графиня, когда он вошел к ней в покои. Служанка как раз заканчивала расчесывать ей волосы, и женщина сделала ей знак уйти.

– Почему Альба пришла к Саболе?– подходя к графине, сурово спросил Дор. – И почему Лейф может спасти Аталаксию?

Графиня Локк поднялась со стула и прошлась по комнате. Ее черная юбка приятно зашуршала.

– Пожалуй, я сперва отвечу на последний вопрос, – обернувшись к нему, сказала графиня. – Когда я стала заниматься магией, то узнала, что я потомок Аскалона. Тот самый род, который из поколения в поколение убивает королей Дронтов. Ты ведь знаешь об этом проклятии, тебе ли не знать? Я не смогла избежать своей участи стать убийцей. Впрочем, я и не стремилась к этому. Я знала, что должна это сделать – ради своего сына, ради того, чтобы дойти до того, что увидел Аскалон в своем будущем, и ради чего помог Козимо стать королем. Лейф – потомок двух враждующих родов, в нем течет кровь Дронтов и Аскалона. Ты ведь понимаешь, что это значит? Больше не будет смертей в тридцать три года. И моему сыну уже не нужно никого убивать, следуя игре проклятий. Мой внук будет править долго и счастливо.

– А я? – спросил Дор, глядя графине в глаза. – Я так и останусь проклятым?

– Мне жаль. Мы обсуждали это с Саболой. На тебе очень редкое проклятие и мы не знаем, с чем оно завязано. Иногда достаточно разорвать связь и весь негатив рассеется.

– То есть, вы мне ничем помочь не сможете?

– Я – нет, но мой муж, который и стал инициатором всего этого – вполне. Чем скорее вы встретитесь, тем лучше.

– Боитесь, как бы он не испортил вам ваш триумф?

– Нет. Почему ты не хочешь поверить, что убийца твоих родных тебе известен и ты можешь восстановить справедливость? Разве не об этом ты мечтал все эти годы?

– Почему именно я должен его убить? – повысил голос Дор. – Скажите прямо, у нас ведь откровенный разговор. Не надо манипулировать моим желанием отомстить.

– Все дело в магии… – помолчав, ответила графиня. – Думая, что погибла вся твоя семья, он сказал, что убить его сможет тот, чью кровь он пролил и больше никто. Когда Лейф оказался в Аталаксии, я пыталась сама избавиться от мужа, но не вышло. И не только у меня. Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше.

– Зачем Альба приходила к Саболе?

– Из-за Дамьяна. Она задалась целью его уничтожить и хотела узнать, как это сделать лучше. Ее не пугали никакие методы. Все, чего она хотела – видеть его мертвым.

– Но убить сама его не смогла.

– Мы сделали это вместе. – Графиня Локк взглянула на часы и торопливо набросила на себя плащ. – Игра проклятий была еще в силе. Мне пора.

Дор проводил ее взглядом и, подождав пару секунд, вышел следом.

***

Тихие шаги выдернули Дора из воспоминаний. Он поднял голову, вглядываясь в полумрак. Сабола. Он шел, словно крался: мягкой, пружинистой походкой. Светлые волосы легко перебирал ветер. От них пахло горькой травой, и Дор тут же ощутил эту горечь на языке. Чародей улыбался. Герцог почувствовал, как по спине у него бежит дрожь.

– Не поздно для прогулки? – остановившись рядом с Дором, спросил Сабола. – Или не слишком рано? Какой вариант нравится больше?

– Что вы проходите мимо и идете заниматься своими делами, – сухо ответил Дор. Сабола рассмеялся, откинув голову назад. Дор бросил на него раздраженный взгляд.

– У нас сейчас одно дело: выдержать атаку войск, – мгновенно став серьезным, сказал Сабола. – Ведь ты не сомневаешься, что это произойдет?

– А что говорят ваши магические знаки? – спросил Дор.

– Что жизнь всегда продолжается, – ответил Сабола. – Даже если ты мертв. Я не скажу, что видел, чтобы не вселять в твою душу искушения.

– Я вам не верю. Не верю, что вы что-то знаете. Иначе не подбивали бы меня убить Кордию, потому что знали бы, что я этого никогда не сделаю, – сказал Дор. Сабола улыбнулся и плотнее закутался в плащ.

– Никогда не мешает попытаться, – сказал он. – Любая попытка чуточку меняет реальность. И, конечно же, будущее.

– Что вы от меня хотите? – раздраженно бросил Дор. Ему не нравилось, что его уединение было нарушено, да еще типом, который не вызывал у него ни капли симпатии.

– Твоя ненависть ко мне идет с чужих слов, – сказал Сабола, рисуя что-то носком сапога. – Чтобы ненавидеть по-настоящему, надо знать. А я просто хочу с тобой поговорить о всякой земной ерунде, как это часто делают обычные люди. Мне кажется, это сейчас нужно нам обоим.

Дор ничего не ответил. Он посмотрел на крыльцо и увидел спускающуюся девушку. Грета. Куда это она собралась в такую рань? Неужели колдовать? Сабола заметил его взгляд и тоже посмотрел на целительницу.

– Моя бывшая ученица, – не без гордости сказал чародей. – Она попала ко мне совсем юной, но я сразу почувствовал, что в ней есть потенциал. Я мог бы сделать из нее настоящую чародейку, если бы не оказался слишком слаб и зависим от мирских страстей. Я опустил руки и позволил гневу взять верх. А вслед за гневом всегда приходит отчаяние.

– Что мешает вам учить ее сейчас?

– Эта милая девушка делает вид, что мы незнакомы.

– Только не говорите, что вас это задевает.

– Меня это развлекает, но не могу сказать, что нравится. Хотя я понимаю, почему она так делает, – улыбнулся Сабола. – Грета еще не готова к следующему шагу. Ей нужно расти. Никому не стать сильным чародеем в двадцать, потому что в двадцать тебе кажется, что ты все знаешь, хотя глуп, как младенец. Я вот только сейчас начинаю понимать, что такое жизнь и смысл магии. Главное – убить в себе бога, и тогда путь откроется.

– Вам это удалось?

– Мне бы очень хотелось слукавить, но ведь у нас дружеский разговор. Шел бы ты спать, герцог. Тебе это необходимо. День будет тревожным.

Не прощаясь, чародей пошел к дворцу и стал неспешно подниматься по ступенькам. Дор подождал, пока он скроется за дверью, и двинулся следом. От свежего воздуха ему до дрожи захотелось спать. На ватных ногах он добрался до спальни и не раздеваясь, упал на кровать. Сон сморил его мгновенно.

***

Дор поднялся в Яблочный зал и сел за стол. Голода он не чувствовал, но знал, что если не поест сейчас, то потом такой возможности может не быть очень долго. С пачкой бумаг вошел Бальтазар. Он разрумянился, светлые волосы были растрепаны. Во взгляде то ли влюбленность, то ли легкое безумие, герцог не смог распознать.

– Протоколы допроса первого лорда, – положив бумаги перед герцогом, сказал Бальтазар. – Те, что сверху, сделаны во время испытаний.

– Я вообще-то поесть собрался.

– Ну, без аппетита поешь, ничего страшного.

– Ты какой-то подозрительно радостный, – заметил Дор.

– Выспался. Почти здоров, – садясь напротив, беспечно произнес Бальтазар. – Целых два повода для радости.

– Нас сегодня могут с землей сравнять, – сказал Дор.

– Я только что говорил с генералом Луупой. Они в полной готовности, боевые чародеи тоже, – помолчав, сказал Бальтазар. – Какое-то время мы продержимся.

– Минут пять точно.

– Ты хороший друг, Дор. Я рад, что у меня была возможность служить тебе, – сказал Бальтазар, глядя герцогу в глаза.

– Знал бы ты, как раздражал меня!

– Я знал.

– Никогда бы не подумал, что моим лучшим другом станет разбойник.

– Ты деградируешь, герцог, – улыбнулся Бальтазар. – Только не увлекайся, у нас еще дел по горло.

– Узнал что-то еще о смерти леди Мальвины? – спросил Дор.

– Мальвина ждала ребенка от Дамьяна, и, скорее всего, это и есть причина ее смерти. Чтобы не осталось никого из наследников Дронтов, даже незаконных.

– Подозреваешь Альбу де Плессар? – спросил Дор и заметил, что впервые не чувствует боли, произнося это имя.

– Как вариант, но… Мальвину отравили ядом из касталийского растения причем довольно опасного. Достаточно пары капель на кожу, чтобы умереть. Этот факт не наводит тебя на определенные мысли?

– Что причастен первый лорд?

– На свадьбе короля, был арестован сын посла Бартона. Забыл, как его зовут. Так вот, у этого парня нашли много разных склянок с отравой. Зачем он привез их сюда? Просто так? – прищурившись, спросил Бальтазар. – Во время свадьбы он пытался что-то запустить в воздух, но Кордия успела перехватить. Надо будет забрать у нее это на исследование.

– Очень интересно, – задумчиво проговорил Дор. – Ты его допросил?

– Нет, я им не занимался: других дел было по горло. Но протоколы испытаний читал. Ничего толкового.

– Пришли их мне, вдруг что найду.

– Думаешь, Альба и первый лорд как-то связаны?

– Звучит бредово, но… – Дор поднялся. – Я уже ничему не удивлюсь. Найди того, кто прикинулся Матушкой Дрю. Это важно.

– Графиня Локк уверена, что это Альба. Мои люди обшарили весь город, но никаких следов не нашли. Тебя ведь тоже похитили по приказу этой женщины.

– Так сказал Штефан… Сам я Альбу не видел, – сказал Дор и постарался вспомнить, что было в те дни, пока он был заложником.

– Но какой ему смысл лгать?

– Решил сыграть в свою игру? – предположил Дор.

– С похищением Августина тоже все выглядело очень странно, – задумчиво проговорил Бальтазар. Слуги принесли завтрак, и мужчины переключились на еду. Послышались шаги, и в зал вошли Мариан и Сабола. Увидев их вместе, Дор даже жевать перестал.

– Конец времен близок, да? – с набитым ртом, сказал Бальтазар, глядя, как чародеи рассаживаются по разные стороны стола. Только ленивый не знал о том, что эти двое ненавидят друг друга.

– Это случайность, – холодно сказал Мариан. К нему тут же подбежал слуга и наполнил его стакан вишневым соком.

– Человек мудрый не может не знать, что случайностей не существует, – с улыбкой проговорил Сабола. Мариан притворился, что ничего не услышал, и медленно потягивал сок. Дор заметил, что у Саболы поверх рубашки на толстой цепочке висит амулет в форме звезды, внутри которой метались искры, а вокруг нее дрожало золотое сияние. Когда оно усиливалось казалось, что вот-вот расплавит ткань, но этого не происходило. В зал, потирая руки, вошел Оскар.

– Ну что? – бодрым голосом спросил барон. – Готовы присягнуть на верность моей сестре?

– Ждем не дождемся, – вальяжно ответил Бальтазар, посмотрев на Оскара. – Сам-то как? Не каждый день сестра становится королевой.

– Для меня мало что изменится, – возразил Оскар, садясь за стол. – Так что я скорее останусь наблюдателем.

Герцог посмотрел на часы. Ему предстояла важная миссия – представить Кордию двору.

***

Дор уже подходил к залу аудиенций, когда его окликнули. Он обернулся и увидел Лейфа. Нарядный, со здоровым румянцем на лице, он с легкой улыбкой шел к нему.

– Тебе незачем утруждаться, свою жену я представлю сам, – сказал Лейф, остановившись за пару шагов от Дора. – Король Аталаксии все еще я, и я готов исполнять свои обязанности, мой дорогой кузен.

– И что за чудо подняло тебя с постели? – пробормотал Дор.

– Спроси у Мариана, я не в курсе его магических штучек. А теперь исчезни, – сурово проговорил Лейф. Прошел мимо Дора и толкнул дверь в комнату рядом с залом для аудиенций, где находилась Кордия.