Игра проклятий. В заложниках интриг

Глава 29. Глупость первой любви |Дор

Дор рассеянно смотрел в окно кареты. За снегом он почти ничего не видел, просто вглядываясь в очертания домов и силуэты прохожих, хотел отвлечься от мыслей. Письмо Альбы, которое он получил сразу после завтрака, жгло ему пальцы. Он не понимал, чего могла хотеть от него эта женщина. На ум приходило, что она хочет заманить его в ловушку и довести свою месть до конца. Только было в ее послании что-то такое, что заставляло его сомневаться в этом предположении. Он еще раз пробежался глазами по написанному. Почерк был торопливым, небрежным, чего прежде Альба никогда себе не позволяла. Она чем-то напугана? Попала в неприятную историю? Дору не хотелось гадать, тревога и так становилась все сильнее. Место, где назначила встречу его бывшая невеста, тоже не вселяло надежды на что-то хорошее, но он не мог не прийти на эту встречу. Судьба Альбы все еще была важна для него.

Карета остановилась возле заброшенного храма Прощения и Надежды. Дор неуклюже выбрался наружу и огляделся по сторонам. Вроде бы, ничего подозрительного, хотя за пеленой снега мало что можно разобрать. Он поднялся по ступенькам и вошел в храм. Здесь было неуютно и пахло гнилью. Герцог поморщился. Окинул взглядом помещение, ища знакомую женскую фигуру.

– Дор, – тихо окликнули его сзади, и он обернулся. Перед ним, закутанная во все черное, стояла Альба. Герцог нервно сглотнул, вглядываясь в лицо девушки.

– Что ты хотела? – сурово спросил он, чтобы скрыть свое волнение.

– Мне нужна твоя помощь, – Дору показалось, что Альба заставила себя это произнести. То, как она смотрела на него, навело его на мысль, что она пришла сюда не по своей воле.

– А как же твоя лучшая подруга, графиня Локк?

– Она не захотела меня видеть. Считает, что я предала ее.

– Хочешь сказать, что это не так? Что ты не пыталась воспользоваться возможностью захватить власть? – спросил Дор.

– Это был мой шанс! И графиня Локк никогда не была моей подругой. Это ей нравилось так думать, – раздраженно бросила Альба и тут же напустила на себя печальный вид. – Дор, пожалуйста…

– С чего ты взяла, что мне захочется помогать женщине, убившей моего брата? – спросил Дор. Альба вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на него. – И приказавшей своему постельному псу Штефану похитить меня?

– Ты сам виноват в том, что это произошло, – со злостью сказала Альба.

– Правда? Тебя ищут как преступницу. Одно мое слово – и тебя прямо сейчас отправят в тюрьму, – сказал Дор и подошел ближе к девушке. – Моя дорогая Матушка Дрю.

– Тогда почему ты приехал один? – не шелохнувшись, спросила маркиза.

– Переходи к делу, Альба. У меня мало времени, – сказал Дор, поняв, что ничего, кроме старых обид, от Альбы не услышит.

– Мой муж пропал, – помолчав, сказала Альба. – Кто-то позвал его на встречу, с которой Винсент не вернулся.

– Может, он захотел другой жизни и сбежал от тебя?

– Не смешно, Дор, – осадила его Альба. – Не будь все так серьезно, я бы не обратилась к тебе. До этого на Винсента было два покушения. В том положении, в котором мы находимся, настоящего расследования не получилось, а сами мы мало что смогли узнать. У него, конечно, были враги, но не настолько, чтобы желать ему смерти.

– Враг, который не желает смерти, всего лишь склочный сплетник, – холодно заметил Дор, не отводя глаз от лица Альбы. Она стала старше, уголки губ опустились, появились тонкие, словно стрелы, морщинки. Он подумал, что, если бы они жили вместе, эти изменения не оттолкнули бы его, но сейчас они вызывали в нем странные чувства: раздражение и некое злорадство. Ему даже с трудом верилось, что когда-то он был влюблен в эту девушку.

– Я не знаю, что думать, Дор, – устало произнесла Альба. – Я в полной растерянности. Мне кажется, что Винсент мертв, а следующей буду я.

– Ты кого-то подозреваешь? – спросил Дор.

– Нет, – покачала головой Альба. – Нет. Я боюсь возвращаться обратно, Дор. Помоги мне. Все знают, как я… как я отношусь к тебе. Никто не подумает, что ты окажешь мне поддержку.

– Неужели ты, правда, думаешь, что я тебе ее окажу? – усмехнулся Дор. – Раньше ты была не такой наивной, Альба.

– Тогда зачем ты пришел?

– Убедиться, что ты больше ничего для меня не значишь, – сказал Дор и двинулся к выходу.

***

Во дворец Дор возвращался злым и уставшим. То решение, которое он принял, тяготило его. Ему казалось, что он ошибся, но понимал, что иначе поступить не мог, хотя за свой выбор ему, возможно, придется дорого заплатить, возможно даже жизнью.

Карета Дора въехала во двор, и он уже выбирался наружу, когда увидел всадника, спешившегося с лошади и со всех ног бегущего к нему.

– Меня прислал Бальтазар Славный! – протараторил он, оказавшись перед Дором. Его дыхание сбилось, щеки были малиновыми. – Узкую башню атаковали сторонники первого лорда! Королева Никандра там!

Последней фразы Дору оказалось достаточно, чтобы уже через пару мгновений вбежать в Яблочный зал, где обедал Лейф. Тот надменно усмехнулся, собираясь сказать Дору что-то колкое, но тот не дал ему заговорить и быстро изложил услышанное, ожидая отговорок или глупых вопросов. Но этого не произошло. Лейф тут же поднялся и быстрым шагом двинулся к двери, на ходу отдавая приказы.

Они собрались и выехали почти мгновенно, но Дора не оставляло ощущение, что они все делают медленно. Ему хотелось, чтобы время замерло и они успели до того, как случится что-то страшное. А страшным для него была смерть Кордии. Ничто другое его не пугало так, как то, что девушка может быть уже мертва. Он проклинал снег, который шел все сильнее и сугробы, которые мешали им двигаться активней, но легче от этого не становилось. Герцог был встревожен и напуган, так что пульс набатом отдавался у него в ушах. Он изредка бросал взгляд на Лейфа, ехавшего рядом. Тот был хмур, губы плотно сжаты. Его брат, человек, который занял его место, в ком течет такая же кровь, как и у него. Возможно, их отец даже и гордился бы им больше, чем Дором. А что, если бы и любил его больше? Все-таки с графиней Локк его связывали сильные чувства. От этих мыслей ему стало неприятно.

– Будьте готовы атаковать, – подъезжая к воротам тюрьмы, сказал Лейф. – Вперед!

***

Увидев Кордию живой, Дор почувствовал головокружение и едва удержался на ногах. Хорошо бы этого никто не заметил, а если бы и заметил, не понял, чем это вызвано. У него не хватило смелости подойти к ней, говорить с королевой сейчас он счел неуместным. Они обменялись взглядами, и он двинулся в сторону башни, чтобы разобраться в том, что здесь произошло.

Задержав взгляд на мертвом Лорене, Дор внезапно испытал сожаление. Первый лорд никогда не вызывал у него личной симпатии, но он был одним из ярчайших политиков, с которыми ему доводилось общаться. И вот сейчас он неподвижно лежал на снегу. Его светлые волосы трепал холодный ветер, а на лицо падали снежинки и уже не таю, делали его брови, седыми. Легкая дымка, по форме напоминающая змею, поднялась над его солнечным сплетением. Извиваясь, она устремилась ввысь, становясь яркого медного цвета. Герцог смотрел на нее, как завороженный. Он не понимал, как он, не будучи магом, видит это. Покрутившись в воздухе, змейка устремилась к Кордии и повисла у нее за спиной. Просочилась сквозь толстый плащ и исчезла. Девушка вздрогнула и на мгновение приложила руку к груди, словно ее пронзила острая боль. Дор несколько раз моргнул, пытаясь понять, почему он все это смог увидеть. Он снова посмотрел на Лорена. Ему показалось, что он стал меньше и суше, а еще – старше. Два гвардейца подняли первого лорда и погрузили тело на телегу, укрыв сверху дерюгой.

***

Дор нашел Бальтазара в Башне Смертников. Он сидел на стуле, и свидетель мертвых, рыжий лекарь по имени Анхель Рио, крутился вокруг него, обрабатывая ему рану на плече.

– Давно у меня не было живых пациентов, – пробормотал рыжий. Он держал в руках иглу с ниткой, морально готовясь сделать первый стежок.

– Давай уже, – с нетерпением сказал Бальтазар.

– Мне передали, что ты хочешь видеть меня, и я подумал, что ты при смерти, – сказал Дор, закрывая за собой дверь.

– Не стоит так шутить здесь, – строго осадил Анхель, глянув на Дора.

– Притворитесь, что не слышали, – ответил Дор, пытаясь понять, где в этом помещении можно безопасно пристроиться. Анхель еще несколько раз бросил на него хмурые взгляды и наконец начал зашивать рану Бальтазара. Дор вспомнил свой недавний опыт и поморщился.

– Дор, я хочу, чтобы ты кое на кого взглянул, – взволнованно сказал Бальтазар. Потянулся здоровой рукой к столу, где лежали бумаги, края которых были заляпаны чем-то похожим на кровь. – Но сперва прочти это.

– Если ты будешь дергаться, я пришью тебе ухо к плечу! – проворчал Анхель. Дор взял бумаги и, привалившись спиной к стене, начал читать.

– Что с Кордией? – с тревогой спросил Бальтазар.

– Король приказал ей ехать во дворец, и она согласилась, – ответил Дор, стараясь вчитаться в незнакомый почерк, похожий на издевательство.

– У нее был тяжелый день, – вздохнул Бальтазар и плотно сжал губы, когда игла снова пробила ему кожу.

– Я хочу увидеть этого покойника, – дочитав заключение Анхеля, сказал Дор. Он вспомнил утренний разговор с Альбой. Значит, она сказала ему правду: маркиза кто-то убил. Но прежде ему тоже дали яд. То есть, убийцы между собой не договорились. У него возникла мысль, что мужа могла отравить Альба. Если уж она решила спланировать убийство короля, то чего ей стоило отравить нелюбимого супруга?

– Уверен, что это безответное желание, – пробормотал Анхель, заканчивая зашивать рану Бальтазара. Сам генерал королевского сыска был бледен, как снег. Только глаза лихорадочно блестели. Дор подумал, что ему сейчас хорошо бы выпить вина.

– Почему ты мне раньше про маркиза не сказал? – спросил Дор. Знай он об этом, его разговор с Альбой сложился бы иначе!

– Хотел быть полностью уверен, – вздохнул Бальтазар, натягивая рубашку. Анхель подошел к одному из столов и откинул простыню. Дор вытянул шею, стараясь рассмотреть труп. Он давно не виделся с маркизом, но сомнений в том, что это действительно Винсент, не возникло. Значит, Альба теперь свободная женщина. Впрочем, вряд ли она сможет воспользоваться своим статусом находясь в бегах. – Я тут подумал, что у графини Локк мог быть мотив отомстить Альбе за то, что она покушалась на нее.

– Как и у меня, – глухо сказал Дор, вспомнив, как стоял привязанным к дереву и молился, чтобы его не нашли. – Запутанное дело.

– Завтра буду в крепости и поговорю с графиней, – хмуро проговорил Бальтазар, поднимаясь. – Может быть, она даст подсказку.

Дор в этом сомневался, но озвучивать свои мысли не стал. Он попытался связать смерть маркиза и Мальвины, но не смог. У него даже были сомнения в том, что эти двое были знакомы. Хотя… Мало ли чего он еще не знает?

– Готов идти? – спросил он Бальтазара, который уже оделся и с помощью Анхеля пристраивал руку на перевязи.

– Конечно, – вздохнув, ответил Бальтазар.

Дор пропустил его вперед, и они пошли по коридору к лестнице.

– Помнишь, ты говорил про сына посла, Бартона, кажется, – сказал Дор и Бальтазар обернулся. – У него там всякие склянки с непонятными снадобьями нашли.

– Помню, конечно. Думаешь, он как-то причастен?

– Это я и хочу выяснить.

– Но он сидит в тюрьме, – задумчиво проговорил Бальтазар. – Да и как он мог быть связан с Мальвиной и уж тем более с мятежниками?

– Он – может, и нет, а его заказчик – да, – спокойно ответил Дор. – Что, если этот яд, растения для которого растут только в Касталии, купили у него или заказали привезти? А может вообще украли? У нас пока больше нет подозреваемых, давай начнем с этого варианта.

– Хотя, если вспомнить, что Мальвина была любовницей Лорена, то мотив все-таки может быть.

– Вот с этим и надо разобраться, – сказал Дор. – Прямо сейчас.

Бальтазар тихо рассмеялся и провел рукой по волосам.

– Дор, мы завтра можем умереть…

– Это не повод отлынивать от работы, – сурово произнес Дор. – Давай, веди меня к этому мастеру по цветочкам.

***

Войдя в камеру, Дор увидел тощего, долговязого парня. Он задержал взгляд на его худом и бледном лице и сразу вспомнил их последнюю встречу в храме. Леон Бартон был на свадьбе короля. Учитывая его связь с Лореном, Дор до сих пор не понял, как его туда пропустили. Он должен был находиться под домашним арестом.

– У меня к тебе есть вопросы, – сразу перешел к делу Дор. Тюремщик, впустивший его сюда, сказал, что у него десять минут, потому что время посещений закончилось и находиться посторонним здесь нельзя.

– Приличные люди для начала здороваются, – хрипло произнес Леон. Дору показалось, что парень хочет держаться с достоинством в какой-то мере, даже с вызовом, но выходило это у него жалко и неуверенно.

– Я не против побыть человеком с дурными манерами, – ответил Дор. – Что ты знаешь про кровавую чернявку?

– То же, что знает каждый касталиец – она смертельно ядовита. Впрочем, вы ведь уже сами в курсе, да? – усмехнулся Леон, и его тощие плечи дрогнули. В отличие от других заключенных, у него не было железного ошейника. Он был прикован к стене за ногу, и длина цепи позволяла ему спокойно передвигаться по камере.

– Твоим ядом отравили леди Мальвину? – спросил Дор. – Ты его изготовил?

– Кто такая эта леди, чтобы я тратил на нее такой дорогой яд?

– То есть, ты не отрицаешь того, что ты его сделал?

– Я много чего сделал, – вздохнул Леон и как-то сразу сник. – Я изучаю растения и их действие. Кровавая чернявка очень опасна. Не каждый возьмется с нею работать: погибнуть от ее яда так же легко, как попить воды. Ее редкость и сложность в работе делают этот яд очень дорогим.

– Так для кого ты его создал? – строго спросил Дор и посмотрел Леону в глаза. – Тебя все равно казнят, так что твой ответ никак не повлияет на твою судьбу отрицательно.

– Для себя. Это были личные цели, – тихо сказал Леон и опустил глаза.

– И эти цели были сильнее страха помереть, пока готовишь отраву? – спросил Дор, чувствуя, как начинает злиться на Леона.

– Я нашел противоядие, – ответил Бартон и, вскинув подбородок, бесстрашно посмотрел Дору в глаза. «Да он просто одержим тем, что делает!»,– подумал герцог и даже испытал легкое восхищение этим человеком. Он завидовал таким увлеченным людям, одержимым тем, что им интересно. У него такого никогда не было.

– Где сейчас яд?

– Не знаю, спросите у королевы Никандры, – ответил Леон с легкой усмешкой. – Она буквально вырвала склянку у меня из рук. Так что все вопросы к ней. Что, если отравительница она?

Дор пропустил его слова мимо ушей. Его больше заботило, где сейчас склянка и как бы Кордия случайно не убила себя. Или кто-то другой, кому она попадет в руки.

– Что с моим отцом? – спросил Леон, когда Дор уже собрался уходить.

– Еще жив, – сухо ответил герцог.

– Время вышло! – открывая дверь, гаркнул тюремщик.

Дор быстрыми шагами вышел из камеры.

***

План Кордии отправиться на переговоры с касталийскими генералами расстроил Дора, хотя он понимал, что в этом есть здравый смысл. Он поступил бы так же. Но он представлял себе неудачное развитие событий, и ему становилось не по себе. Он будет рядом и сделает все, что от него зависит, чтобы королева не пострадала. Мысленно обругав себя за слабость, герцог запретил себе думать о переговорах до завтрашнего дня. После обсуждения в зале для аудиенций он хотел поговорить с Кордией, но увидел, что она направилась к Оскару, и решил подождать.

Кордия вышла заплаканной. Захлопнув дверь, закрыла рот рукой, чтобы не расплакаться вслух. Дор тихо окликнул ее. Она вздрогнула и посмотрела в его сторону.

– Что ты хотел? – сипло произнесла Кордия.

– Я сегодня встречался с Леоном Бартоном, – шагнув к ней, сказал Дор. – И он сказал, что ты забрала у него на свадьбе склянку с ядом…

– Он хочет, чтобы я ему ее вернула? – нервно усмехнулась Кордия, вытирая мокрые щеки.

– Где она сейчас?

– Я не знаю, – задумчиво проговорила Кордия. – Последний раз я видела ее в покоях Мариана. Что с ней не так?

– Возможно, тем ядом, что был в ней, убили леди Мальвину и маркиза де Плессара, – сказал Дор, и Кордия удивленно вскинула брови. – Ты что-то знаешь о кровавой чернявке?

– Она смертельно ядовита. Не используют даже те растения, которые росли с ней поблизости, – ответила Кордия и развернувшись, направилась к покоям Мариана. – Пойдем поищем ее.

***

В покоях Мариана было тихо. Из-за того, что двери и окна были закрыты, запах трав и благовоний стал особенно терпким. Дору показалось, что они очутились в лавке травника. Кордия уверенно прошла в лабораторию и зажгла свечи. Ворон, сидевший в кольце, захлопал крыльями, что-то ворча на своем птичьем языке. Девушка наклонилась к столу и взяла две карты, брошенные с той стороны. По тому, как нахмурился ее лоб, Дор сделал вывод, что в предсказании не было ничего хорошего.

Кордия просмотрела все склянки, стоящие на столе, и обшарила шкаф.

– Ее нет, – сказала она после того, как они отодвинули в сторону тяжелый стол, надеясь, что пузырек мог завалиться в щель между ним и стеной.

– Может, ты забрала ее с собой, когда переезжала отсюда? – спросил Дор.

– Я ничего отсюда не брала.

– Думаешь, она у Мариана?

– Или у кого-то еще, кто знает о ее предназначении, – сказала Кордия. – В любом случае, это очень опасно.

– Если мы найдем того, кто ее взял, то скорее всего, узнаем, кто убил маркиза и леди Мальвину, – сказал Дор. Кордия кивнула и села на стул. Придвинула к себе пакетики с травами. – Но тогда получается, что это кто-то из своих… Из тех, кто всегда рядом и кому я доверяю.

– Давай не будем спешить с выводами, – спокойно проговорила Кордия и посмотрела на него. – Возможно, Мариан убрал склянку или выбросил ее.

– Конечно, – ответил Дор, хотя не поверил в такие предположения.

– Оставь меня, – попросила Кордия, глядя на шар возможностей. – Мне нужно подумать.

Дору не хотелось этого делать, но он покорно двинулся к выходу. На пороге он обернулся чтобы еще раз посмотреть на Кордию. Она бросала сухую траву в пламя свечи и, казалось, напрочь забыла о его присутствии. Тихо открыв дверь, он вышел.

***

В крепость они выехали на рассвете. Снегопад прекратился, ветер стих, и тишина казалась одновременно и блаженной, и зловещей. Ехать по сугробам было тяжело, и Кордия решила использовать магию, хотя Грета пыталась отговорить ее от этого. Ведь силы могут пригодиться, когда будут снимать магический купол.

– Если мы застрянем, все потеряет смысл, – отрезала Кордия.

Дор не знал, что она сделала, но после того, как Кордия постояла посреди дороги и бросила вперед алый порошок, который ярко сиял на фоне белого снега так, что глазам было больно, продвигаться стало гораздо проще, словно все препятствия исчезли и путь превратился в атласную ленту. Даже морозный воздух стал не таким обжигающим.

Все, за исключением покойного первого лорда, ехали верхом. Его же везли на телеге, и он замыкал шествие их маленького отряда. Лейф не стал брать с собой много людей, только несколько гвардейцев, которые охраняли его и Кордию.

Когда они въехали на территорию крепости, солнце плавно опускалось за горизонт. Дор спешился, и слуга увел его лошадь на конюшню. Лейф помог Кордии спешиться, наклонившись, что-то шепнул ей на ухо, она тихо рассмеялась. Он взял ее под руку, и они, как счастливые влюбленные, стали подниматься по ступенькам. Дор почувствовал, как зависть окутывает его своей горечью. Ненависть к Лейфу стала еще сильнее, хотя временами герцогу казалось, что ненавидеть больше просто невозможно. Он перевел взгляд на Оскара, который о чем-то говорил с Бальтазаром. Между ними чувствовалось напряжение, казалось бывший разбойник не желал подпускать к себе Оскара. К ним подошла Грета, и Бальтазар, взяв ее за руку, привлек к себе. Оскар отвернулся и торопливо направился к крыльцу. Пару раз споткнувшись, он преодолел лестницу и скрылся в крепости.

***

У Дора сбилось дыхание, пока он поднимался на самый верх, чтобы выйти на смотровую площадку. Он знал, что вряд ли сможет увидеть войска, которые только и ждут, когда падет магический купол. Сумерки уже начали сгущаться, но у него оставалась еще пара минут, чтобы окинуть взглядом простор, открывавшийся с высоты. Его земля. Место, защищая которое, он готов был умереть. Герцог задержал взгляд на густом тумане – магическая защита. Там, за ним, были земли Аталаксии и граница с Драммаром. Ему не хотелось думать, во что они превратились за эти дни и что стало с местными жителями. Скорее всего большинство убиты, а деревни и маленькие городки сожжены.

Дор подавил вздох. Он посмотрел на стены крепости. Отец говорил, что она была одной из самых надежных в Аталаксии и ее еще никому не удалось взять ни штурмом, ни осадой.

– Прячешься? – раздался за спиной голос Мариана, и Дор обернулся.

– Вдохновляюсь родными просторами, – ответил герцог. Мариан плотнее закутался в теплый плащ и встал рядом с ним.

– Кордия рассказала мне о плане переговоров, – сказал Мариан. – Для всех нас это может стать спасением.

– Или полным провалом.

– Мой вариант мне нравится больше, – рассмеялся Мариан. – Первый лорд мертв, Драммар частично под властью Лейфа… Кажется, совсем скоро мы станем жителями большой империи.

– Если генералы признают Кордию своей первой леди.

– Ну, если они этого не сделают, нам придется разбить их войска и объявить о праве на территорию, – пожал плечами Мариан. Дор заметил, что у чародея хорошее настроение и он расслаблен, чего за ним давно не водилось.

– Здешний воздух действует на тебя положительно, – сказал Дор.

– Зато ты сам на себя не похож. Я понимаю, сложные времена, но мне кажется, дело в личном.

– Я встречался с Альбой, – помолчав, признался Дор. – Она попросила помощи, и я не смог ей отказать. Хотел – верь мне, хотел, но не вышло. Маркиза теперь находится у меня в замке.

– Ты определенно с ума сошел, – озадачено произнес Мариан. – Эта девушка убила твоего брата и чуть не прикончила тебя!

– Знаю. Но ее родители спасли меня, когда я в этом нуждался. Они дали мне семью, воспитали. Не дали свихнуться, когда я был на грани. А сейчас помощь нужна Альбе. Ее мужа кто-то убил, и она боится за свою жизнь.

– Дор, они в розыске, ты покрываешь преступницу… Тебе не поздоровится, если кто-то узнает, – с тревогой сказал Мариан. – И то, что однажды тебе помогли ее родители, не значит, что ты должен защищать Альбу и спасать ее от собственных поступков.

– Винсента убили кровавой чернявкой, как и леди Мальвину. Кстати, ты не находил у себя в лаборатории незнакомых склянок?

Мариан покачал головой. Дор пересказал ему разговор с Леоном Бартоном.

– Но, получается, Мальвина умерла до того, как Кордия перехватила склянку с ядом в храме, – задумчиво проговорил Мариан. Дор кивнул. – Да уж, ничего не понятно. Но повторюсь, ты сделал большую глупость, решив помочь Альбе!

– Знаю, – вздохнул Дор. Раздались шаги, и чье-то сбившееся дыхание. Он оглянулся и увидел разрумянившуюся Грету.

– Вас ждут в обеденной на ужин, – деловым тоном произнесла она. – Сразу после него будет собрание. Не опаздывайте!

Не дожидаясь их ответа, Грета ушла. Мариан тихо усмехнулся, глядя в небо.

– Милая девочка, – пробормотал он.

– Ты знал, что она училась у Саболы? – спросил Дор. Мариан резко обернулся и посмотрел на Дора. Его лицо мгновенно изменилось, скулы заострились.

– Нет. Кто тебе сказал?

– Сабола. Хвастался тем, какая она была талантливая ученица, – сказал Дор и обернулся. Посмотрел на пустой проем позади. Надо же, а ему показалось, что кто-то подошел к ним.

– Идем ужинать, – сказал Мариан, и его голос прозвучал резко. Прошел мимо Дора и стал спускаться по лестнице вниз.

***

В обеденной было шумно. За большим деревянным столом были свободны только два места. Еще не пришли Лейф и Кордия. Дор взял тарелку с густой кашей, поверх которой лежали три сочных куска мяса. Еда дразнила его пряным, чуть сладковатым ароматом, но он вдруг понял, что не хочет есть. Отойдя в сторону, Дор уселся на подоконник, понимая, что за столом ему места не найдется. Будь он обычным человеком, смог бы втиснуться, но он был опасен для других и не хотел причинять вред. Вспомнив о письме, отправленное из лавки Делоры, он на мгновение ощутил надежду. Вдруг его мытарства скоро закончатся? Что, если эта возможность, наконец, окажется счастливой и этот чародей сможет освободить его от незаслуженного проклятия? Он даже зажмурился, представив себе, как сможет коснуться другого человека и ощутить тепло его кожи, как поцелует Кордию. Едва представив себе это, Дор ощутил такое волнение, что чуть не выронил тарелку из рук. Опыта любовных отношений у него было не много. В юности у него случились два коротких романа с девушками из обслуги, которые остались в прошлом, как только они обручились с Альбой. А с ней он не мог спешить: ей хотелось сделать все по правилам, чтобы первая близость случилась после свадьбы. И он ждал. Не будь он влюблен, вряд ли бы ему хватило терпения хранить верность, но Альба была для него особенной. А потом он проснулся проклятым, и все надежды обратились в прах.

Дор хотел выругаться, но в обеденную вошли король и королева. Лейф держал Кордию под руку, и девушка бросала на него благосклонные взгляды. За столом все разом поднялись, и в помещении повисла тишина. Дор отложил тарелку и тоже встал. Он посмотрел на Кордию, и их взгляды встретились. Он чуть поклонился королевской чете и, сев на подоконник, вернулся к трапезе.

***

За ужином никто не обсуждал ни предстоящее снятие магического купола, ни переговоры. Все вели себя так, словно никакой угрозы не существует и этот вечер ничем не отличается от других. Дору это даже понравилось. Тревога, которая неотступно мучила его все эти дни, на какое-то время отступила. Он покинул обеденную раньше остальных и поднялся в комнату, где должно пройти обсуждение между магами и генералом. Сабола обещал рассказать нечто важное о касталийских войсках. Сейчас здесь никого, кроме Дора не было. Возможность побыть в одиночестве несказанно порадовало его. Он подумал об Альбе. Чем она сейчас занята? Почему она на самом деле решила обратиться к нему за помощью? В том, что за решением Альбы стоит что-то темное, он не сомневался. Долго думать о бывшей возлюбленной ему не удалось: дверь скрипнула и вошла Кордия. Увидев его, она замерла на пороге, словно не могла решить, уйти ей или остаться.

– Не уходи, – торопливо попросил ее Дор. Ему хотелось хоть минуту побыть с нею наедине.

– Я подумала, что ты хочешь побыть один.

– Уже не хочу, – заверил Кордию Дор, шагнув к ней. Он посмотрел ей в глаза. Она не отвела взгляд. – Вижу, у тебя с Лейфом все наладилось.

Дору не удалось скрыть горечь в голосе. Кордия едва заметно улыбнулась.

– Тебя это раздражает?

– Вызывает желание убивать.

– Почему? – спросила Кордия, и ее глаза заблестели.

– Лейф мразь и подонок, а ты…

– А я? – поддразнила его Кордия.

– Ты заслуживаешь лучшего.

– Например, тебя? – произнесла Кордия, и ее голос прозвучал чуть хрипло.

– Ты хотела бы этого? – спросил Дор и задержал дыхание, ожидая ее ответа.

– Да, – помолчав, ответила Кордия, и на ее щеках вспыхнул румянец. – Дор, мы обсуждаем невозможное.

– Никто не может запретить нам чувствовать и мечтать. Нет ни законов таких, ни правил. И это единственное, что по-настоящему честно, – горячо проговорил Дор. Свечи затрещали и загорелись ярче.

– Честно – это не всегда правильно. Ведь есть другие люди, для которых эта правда – предательство, – сказала Кордия.

– Притворяться, что ничего не чувствуешь – еще большее преступление.

– Я чувствую, Дор, – тихо призналась Кордия. – И намного больше, чем могу себе позволить. Но я понимаю, что это ни к чему не приведет, кроме боли.

– Я люблю тебя, – выпалил Дор. Он не собирался ей в этом признаваться, но не смог сдержать душевного порыва. Слова сорвались с губ, прежде чем он успел подумать, насколько это уместно. Кордия вздрогнула и растерянно посмотрела на него. – И вряд ли какие-то правила или ограничения это изменят.

– Дор… – прошептала Кордия, и он заметил на ее ресницах слезы. Ему до боли хотелось обнять ее, почувствовать тепло ее тела, услышать стук сердца. Зарыться пальцами ей в волосы и целовать ее, пока хватит дыхания.

– Понимаю, что это прозвучало не к месту, – смутившись собственной храбрости, поспешно начал Дор. Кордия покачала головой и приложила палец к губам. Он покорно замолчал. Девушка опустила руку, и он заметил две дорожки слез на ее щеках.

– Это лучшее, что я слышала за последнее время, – сказала Кордия.

– Повторить?

– Нет. Истинная красота должна быть в единственном экземпляре, – сказала Кордия и улыбнулась. – Я хочу сохранить в памяти именно то признание. Его силу. Но это больше не должно повториться, понимаешь?

Дор кивнул и тут же испытал горечь из-за своей оплошности. Нужно было лучше контролировать то, что просилось на язык!

– Конечно. Тебе не о чем волноваться, – сдержанно произнес Дор.

– Ты спрашивал про нас с Лейфом, – медленно двинувшись к окну, проговорила Кордия. – Мы показываем сплоченность, чтобы доказать всем, что мы сильны и со всем справимся. Людям нужна надежда, чтобы идти сражаться насмерть.

– Это Лейф придумал?

– Нет, это наше общее решение, – отстраненно ответила Кордия. В коридоре послышались шаги и чей-то смех. Дор возненавидел тех, кто вот-вот нарушит их хрупкое уединение. Он посмотрел на девушку. Она стояла, прислонившись спиной к подоконнику, и смотрела на пламя свечей. Светлые пряди, выбившиеся из прически, мягко обрамляли ее лицо. Ему хотелось смотреть на нее вечно. Даже возможность видеть ее делала его счастливым. И вдруг ему стало стыдно за свою радость: он ведет себя как дурак, и такая наивность в его возрасте непростительна.

Дверь открылась, и вошел Сабола, а за ним Мариан и графиня Локк.

– Генерал Луупа уже в пути, – сказал Сабола. – Если съеденный ужин его не перевесит, конечно.

– У него завтра сложный день, лучше быть сытым, – сказал Мариан, откидывая на спину разноцветные волосы. Ворон, возмущенный резким движением, заворчал.

– Спорно, – заметила графиня Локк. – В случае тяжелого ранения, лучше быть голодным, особенно, если оно придется в живот.

– Луупа опытный, он уже все знает, – беспечно проговорил Мариан и, подойдя к Кордии, встал рядом с ней.

– Перед вкусным ужином любой опыт уходит на второй план, – сказал Сабола, беря стул. – Еда дает чувство безопасности, а безопасность притупляет бдительность.

– А Луупа все равно ничего не слышит, – усмехнулся Дор.

– Ну, он уже поел, зачем ему это слышать? – пожал плечами Сабола и улыбнулся. Едва он успел договорить, как, с силой толкнув дверь, в комнату вошел Луупа. Его лицо было красным, глаза блестели, словно он перепил вина.

– Молчать, чародеи! – рявкнул генерал. В ответ ему прозвучал хохот. Дор посмотрел на Кордию. Она тоже улыбнулась, но тоска в ее взгляде осталась.

– Давайте уже начнем! – с нетерпением сказала графиня Локк. Герцогу показалось, что она нервничает.

Сабола важно кашлянул и начал говорить.