Верный наследник

ГЛАВА 16

ФОРЕСТ

Мне нужно время, чтобы переварить, как быстро этот вечер скатился в дерьмо, поэтому я не иду за Арией, а направляюсь в общежитие.

— Форест! — слышу я голос Кеннеди, но она — последний человек, на которого у меня сейчас есть время. Зайдя в здание, я игнорирую лифт и взлетаю по лестнице в наши апартаменты.

Оказавшись в спальне, я с грохотом захлопываю дверь и начинаю мерить комнату шагами.

Черт. Просто... чертов черт.

Часть меня злится на Арию за то, что она мне явно не доверяет. Она даже не дала мне шанса все исправить.

«Этого вообще не должно было случиться», — огрызается мой внутренний голос.

Я закрываю глаза от кипящего во мне раздражения. Мне просто не дают передышки. Ария хотела держать наши отношения в секрете, притворяясь, что они все еще фиктивные. Если бы это зависело от меня, уже весь мир бы об этом знал.

Мысли мечутся от одного к другому, приводя к осознанию: все настолько плохо, что я не представляю, как это чинить.

Наконец мне удается немного успокоиться. Я выхожу из апартаментов, чтобы найти Кеннеди. К счастью, она в ресторане с Карлой и Милой.

— Кеннеди, можно тебя на пару слов? — Я киваю на выход. — На улицу.

— Конечно. — Она извиняется перед подругами, а я игнорирую хмурый взгляд Карлы.

Мы отходим в сторону от входа.

— Это было совсем не круто, — отрезаю я. — У нас с Арией настоящие отношения. Мы просто еще никому не говорили.

По лицу Кеннеди пробегает тень шока. — Откуда мне было знать?

Черт, этот «фиктивный роман»...

Смягчившись, я признаю: — Справедливо. Но мы не виделись год, Кеннеди. Ты не можешь просто вернуться и продолжать с того места, где мы остановились.

Ее лицо искажает гнев. — У меня сложилось впечатление, что ты свободен. Мы расстались на хорошей ноте. Разве можно винить меня за попытку вернуть то, что мы потеряли?

Боковым зрением я замечаю движение: Карла качает головой, глядя на меня, и уходит в сторону общежития. Господи, теперь я еще и с сестрой в ссоре.

Я снова перевожу взгляд на Кеннеди и, глубоко вздохнув, говорю:

— Ладно. Я прекрасно понимаю твою позицию, но я люблю Арию. Я предан ей.

— Теперь я это поняла, — бормочет она. — Боже, чувствую себя идиоткой.

— Мне следовало сказать тебе раньше, — признаю я. Понимая, что всего этого можно было избежать, исправь я Карлу в тот момент, когда она назвала наши отношения игрой, я добавляю: — Прости.

Кеннеди пожимает плечами: — Эй, что есть, то есть. — Она делает вдох и спрашивает: — Это значит, что мы не можем быть друзьями?

— Нет, конечно нет, но нам с Арией нужно время. Просто дай нам немного пространства, ладно?

— Хорошо. Я извинюсь перед ней, когда увижу, — предлагает Кеннеди.

Что ж, прошло не так уж плохо.

Кеннеди неловко улыбается: — Спасибо, что сказал правду. — Она делает шаг ко мне и обнимает. — Арии повезло с тобой. — Она целует меня в щеку и отстраняется.

Я делаю шаг назад. — Давай это будет последнее объятие и поцелуй, окей?

Кеннеди качает головой и усмехается: — Боже, Форест, это же невинно.

— Все равно. — Я начинаю отворачиваться, но замираю, когда мой взгляд встречается с Арией. Она наблюдает за нами со стороны общежития.

На ее лице — абсолютная пустота. Она разворачивается и заходит в здание.

Твою мать.

АРИЯ

Спрятавшись в корпусе искусств, я чувствую такую острую боль, что знаю — эти шрамы никогда не заживут. Я вытираю слезы тыльной стороной ладони.

Боже, какой же это было ошибкой — думать, что у нас все получится.

Давай продолжим фиктивные отношения. Используем их как пробный период, чтобы посмотреть, протянем ли мы дольше двух недель.

Вспоминая слова Фореста, я начинаю сомневаться в себе. Неужели это все, чем мы были для него? Просто фикцией, «пробником»?

Может, я сама все это себе напридумала? Но у нас же, черт возьми, был секс!

Я зажмуриваюсь от боли, вспоминая его руки, его губы, то, что я чувствовала. Это не могло быть игрой. Я не настолько сумасшедшая. Форест тоже это чувствовал, когда мы занимались любовью. Ведь так?

Я сползаю по стене на пол. Эта неделя была самой тяжелой в моей жизни. Я из последних сил пытаюсь удержаться на плаву. И все болит в миллион раз сильнее, потому что это — Форест.

Он должен был быть другим.

Мы никогда раньше не ссорились, и сейчас я чувствую себя потерянной. Я не знаю, как с этим справляться. Это напоминает мне тот случай, когда он вышел из себя, не сумев меня найти. На Кеннеди он никогда не злился.

Может, это я пробуждаю в парнях худшее?

Может, я слишком многого жду от отношений? Может, проблема во мне? Ведь в личной жизни у меня один провал за другим. Элай даже говорил, что я проблемная и не стою усилий.

Вдруг он был прав во всем?

Мы с Форестом никому не сказали, что все изменилось. Я даже не могу ненавидеть Кеннеди, ведь она уверена, что он свободен.

Значит, проблема во мне.

Я закрываю глаза, раздавленная мыслью о том, что я сломлена. Настолько, что даже мой лучший друг не может встречаться со мной дольше двух недель.

Я... негодная для любви... забытая... никчемная как женщина.

Очередная слеза катится по щеке. Боль такая, будто с меня заживо содрали кожу. А Форест и Кеннеди с их идеальной любовью танцуют танго на моем разорванном сердце, пока от него не остается одно кровавое месиво.

Подняв голову, я смотрю в стену. Я не могу прятаться здесь вечно и тонуть в жалости к себе. Пора отпустить Фореста. Он никогда не был моим. Я — лишний элемент, мешающий Форесту и Кеннеди найти счастье.

Господи, как я себя ненавижу. Неудивительно, что все рушится. Кто может полюбить такую неудачницу?

Онемев от боли и ненависти к себе, я выхожу из здания. У общежития я снова вижу их. Я не слышу слов, но вижу, как они обнимаются, и отчаяние заполняет каждую клетку моего тела.

Я не могу поверить, что сотворила это с Форестом. В какой ад я его втянула. Я испорченный человек, я недостойна даже его дружбы.

Форест замечает меня. Видя раздражение на его лице, я понимаю: это я довела его до такого состояния.

Я бегу в здание. В лифте я пытаюсь собрать остатки сил, чтобы отпустить его. Это убьет меня, но ради Фореста я готова умереть.

В апартаментах я нахожу Карлу. Она стоит у дивана, и ее лицо искажено разочарованием.

— Значит, все по-настоящему? — тихо спрашивает она. — Вот тебе и «лучшие друзья».

Я слышу, как за спиной хлопает дверь. Это Форест.

Карла переводит взгляд на него: — Ты мне солгал.

— Я тебе не лгал, — огрызается Форест. — И раз уж мы бросаемся обвинениями, с какого перепуга ты растрепала Кеннеди, что у нас все понарошку? У тебя не было права это делать.

Когда в коридоре появляется Ноа, я опускаю глаза. Вечер обещает быть уродливым.

— Если бы вы не скрывали это от меня, я бы знала, что надо молчать! — кричит Карла. — Не смей переводить стрелки на меня!

Она хватает со стола какой-то листок и рвет его пополам.

— Все, спектакль окончен. Вы оба перешли черту и врали мне. Кто я для вас? Пустое место? — Ее голос дрожит, и это добивает остатки моего сердца.

— Прости, Карла, — шепчу я, подходя ближе. — Я не хотела втягивать тебя в это.

— Вы втянули меня в этот бардак в тот день, когда решили, что фальшивый роман — это решение проблем! — Она пытается не заплакать. — С начала учебы вы живете в своем пузыре. Я больше даже не часть вашей группы. Больно осознавать, как мало ты значишь для людей, которых считала лучшими друзьями.

Боже. Что я наделала. Я причинила боль стольким людям.

Карла разворачивается, чтобы уйти, но Ноа ловит ее. Он прижимает ее к себе и яростно рявкает на нас: — Вам обоим нужно разобраться со своим дерьмом!

Понимая, что должна положить этому конец, я сжимаю кулаки и произношу:

— Это все был спектакль, Карла. Просто один из нас заигрался. Не волнуйся, никаких отношений нет.

Форест замирает от шока.

Карла высвобождается из объятий Ноа: — Но это не выглядело как игра.

— Знаю. Прости. Я потеряла контроль, — пытаюсь я все исправить. — Назови это временным помешательством. — Я умоляюще смотрю на нее. — Я не хочу, чтобы это стояло между нами. Можем мы... просто забыть? Я сделаю что угодно.

Ноа берет Карлу за руку. — Разберитесь с этим сейчас. Это касается всех нас, — бросает он нам и уводит Карлу в комнату. Дверь за ними захлопывается.

Форест переводит на меня взгляд, полный ярости.

— Ты это серьезно? «Спектакль»?

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

— Да, мы совершили глупую ошибку. Прости, что позволила всему зайти так далеко. — Я даже пытаюсь пошутить, ведь я и есть шутка. Жалкая и никчемная. — Ты же меня знаешь... Я всегда была неуравновешенной и проблемной девчонкой. Прости, что я все испортила.

Форест надвигается на меня. Таким злым я его никогда не видела.

— Зайти далеко? Ты считаешь, что наш секс — это просто «зашли слишком далеко»?

Мое сердце... Как же трудно лгать ему, чтобы он мог вернуться к Кеннеди. Слезы душат меня.

— Это была ошибка, Форест. Прости.

Для меня это было всем.

— Перестань, черт возьми, это повторять! — кричит он.

Я обхватываю себя руками, мечтая повернуть время вспять — до того момента, как я разрушила единственные здоровые отношения в своей жизни.