Верный наследник

ГЛАВА 23

АРИЯ

— Алло? — зовет уже знакомый голос. — Вы еще в порядке?

Я поднимаю голову. — Да. Только дышать становится все труднее.

Внезапно в темноту проникает тонкая полоска света, подсвечивая пылинки, парящие в воздухе.

— Мы почти пробились к вам, — кричит мужчина.

Чувствуя бесконечную благодарность, я кричу в ответ: — Спасибо!

Слышно, как лопается плитка, пока они продолжают копать, и луч света становится шире. Когда отверстие увеличивается настолько, что я вижу тени над нами, я встаю и подхожу ближе. Как только в поле зрения мелькает силуэт человека, на глаза наворачиваются слезы.

— Я вижу вас! — ахаю я, и волна облегчения снова накрывает меня.

— Еще чуть-чуть. — Его слова утешают, но когда сверху снова сыплется мусор, я быстро бросаюсь обратно к Форесту.

Хотя он меня не слышит, я шепчу: — Мы будем в порядке. Просто держись ради меня. Они почти закончили.

Сердце пускается вскачь, когда проем расширяется, и когда в наше тесное пространство спускается человек, с моих губ срывается благодарный всхлип.

— Спасибо! Спасибо вам огромное! — плачу я. Мне хочется обнять его прямо сейчас.

Фонарь на его каске освещает груды обломков. Мужчина говорит: — Давайте вытаскивать вас отсюда.

Он тянется к моей руке, но я отшатываюсь назад к Форесту. — Сначала его. Он без сознания, у него травма груди.

— Нам нужны носилки! — кричит спасатель тем, кто наверху. Затем он все же берет меня за руку. — Сначала выведем вас. Пойдемте.

Он обхватывает меня за талию и приподнимает, будто я ничего не вешу. Я тяну руки вверх, к свету, и сильные руки подхватывают меня, вытягивая из этой дыры.

Все превращается в круговорот действий и голосов. Ошеломленная, я с трудом на чем-то фокусируюсь. Переходя из одних рук в другие, я постоянно оглядываюсь, чтобы проверить, не несут ли Фореста. Кто-то обнимает меня за плечи и помогает перебраться через острые куски бетона.

Я упираюсь, не желая отходить далеко. — Подождите. Подождите, — шепчу я, и только в этот момент чувствую, как легкие наполняются чистым, свежим воздухом.

— Нам нужно отвести вас в безопасное место, — говорит мужчина. — Почва нестабильна.

Меня ведут по куче щебня, но я не свожу глаз с освещенного участка. И когда я вижу, как спасатели поднимают носилки с пристегнутым к ним Форестом, я наконец-то могу сделать полноценный вдох.

— Ария! — слышу я голос папы. Он срабатывает как тумблер в моей травмированной психике, и из меня вырываются истерические рыдания.

Я ищу его в толпе, и когда не нахожу, кричу: — Папочка! — А затем вижу его слева — он бежит ко мне.

Папа хватает меня за плечи; кажется, за эти часы он постарел на десять лет от беспокойства. — Ты ранена?

Я качаю головой: — Нет, но Форест... Форесту плохо.

В этот момент я слышу душераздирающий вопль тети Лейлы: — Мой мальчик!

Я оборачиваюсь и вижу, как Фореста несут к машине скорой помощи. — Я хочу с ним!

Мы с папой спешим к тете Лейле, но парамедик преграждает нам путь. Он настаивает, чтобы меня осмотрели, и нас с Форестом разделяют.

Я с трудом соображаю, что происходит. Все как в тумане. Мои глаза прикованы к скорой, в которую погрузили Фореста, пока машина не скрывается из виду.

Мне дали кислородную маску и много жидкости для восстановления водного баланса. Мы ждем, пока Форесту делают сканирование и рентген. Видеть слезы тети Лейлы и страх дяди Фэлкона просто невыносимо. Я пытаюсь вырваться из объятий папы, но он сжимает меня сильнее, прижимая к своей груди.

— Я хочу утешить тетю Лейлу, — шепчу я. Мое горло саднит, будто по нему прошлись теркой.

Папа отпускает меня, но стоит прямо за спиной, пока я обнимаю тетю Лейлу. Когда я обхватываю ее, она вцепляется в меня, и ее слезы текут еще быстрее.

— Он будет в порядке, — пытаюсь я успокоить ее, хотя сама схожу сойти с ума от тревоги. Он должен быть в порядке.

Мама приносит кофе для тети Лейлы и дяди Фэлкона. Родителям Фореста пришлось лететь в аэропорт за пределами зоны землетрясения, а потом добираться до нас на машине. Остальные друзья и родственники звонят папе и дяде Фэлкону каждые пару минут.

Я смотрю на своих родителей, и меня пронизывает странное ощущение — будто я наблюдаю за ними со стороны. Дыхание учащается, и как только мой взгляд встречается с папиным, я снова начинаю плакать.

Папа обнимает меня, даря то самое чувство безопасности, которого я была лишена все эти долгие часы в ловушке. Я прячу лицо у него на груди. — Было так страшно.

— Теперь ты в безопасности, милая.

Наконец к нам выходит врач и обращается к дяде Фэлкону и тете Лейле: — Нам пришлось прооперировать руку вашего сына, чтобы очистить рану. Мы зашили ее саморассасывающимися швами и наложили гипс. Что касается грудной клетки — у него сломано четыре ребра и серьезно повреждены мягкие ткани. Из-за сильного стресса, которому подвергся организм, в тканях скопилась кровь. Покой и ледяные компрессы помогут синякам зажить. К счастью, ребра не пробили легкое. Также мистер Рейес страдает от кислородного голодания. Мы оставим его на кислородной поддержке на двадцать четыре часа, чтобы восстановить уровень сатурации.

— Значит, он будет жить? — спрашивает дядя Фэлкон, и облегчение смывает напряжение с его лица.

Мне так жаль их. Сначала авария Фаллона, теперь это землетрясение. Мама обнимает тетю Лейлу за плечи.

— Да, мистер Рейес сможет поехать домой, как только нас устроят его показатели. Сейчас он спит, но вы можете посидеть с ним в частной палате.

— Можно нам всем? — спрашиваю я, широко открытыми глазами глядя на врача.

Он колеблется, и мой желудок сжимается. Пожалуйста.

— Они — семья, — твердо говорит дядя Фэлкон.

— При условии, что пациенту дадут отдыхать. Это важно для восстановления, — предупреждает врач. Затем его взгляд падает на меня. — Вам нужно сначала привести себя в порядок, чтобы мы могли поддерживать гигиену в палате.

Черт, я и забыла, как я выгляжу. Я все еще покрыта коричнево-серой пылью от обломков. Даже мое платье больше не черное. Я смотрю на папу, не представляя, где мне сейчас принять душ.

Папа понимает мой взгляд и быстро говорит: — Отель не пострадал.

Ты можешь быстро помыться и поесть. А потом мы вернемся.

Сердце падает — мне придется ждать еще дольше, прежде чем я увижу Фореста.

— Мы вернемся так скоро, как сможем, — говорит папа дяде Фэлкону.

Мама обнимает их обоих: — Вам привезти что-нибудь?

Тетя Лейла качает качает головой: — Спасибо.

Они идут в палату к Форесту, а родители уводят меня по коридору. У меня внутри живет непреодолимая потребность броситься к нему, чтобы защищать его, и я не думаю, что это чувство уйдет, пока я своими глазами не увижу, что он действительно в порядке.