Верный наследник

ГЛАВА 29

ФОРЕСТ

Просыпаться с Арией в объятиях под щебет птиц в ветвях деревьев — лучшее чувство в мире. Прижавшись лицом к ее шее, я целую ее теплую кожу.

Ария потягивается, ее веки вздрагивают, и она шепчет: — Доброе утро.

— Доброе, малышка. — Я еще раз быстро целую ее в шею и встаю. — Пора одеваться. Хочу спуститься к пляжу.

Я выскакиваю из шатра в прилегающую ванную комнату, привожу себя в порядок и чищу зубы. Плеская водой в лицо, я впитываю мирную атмосферу, разлитую в воздухе.

Когда я возвращаюсь, Ария сидит на краю кровати, надевая сандалии. — Моя очередь, — говорит она, вставая и покидая наш люкс-шатер.

Когда мы оба заканчиваем утренние процедуры, я обнимаю ее и нежно целую в губы. Ощущая вкус мятной пасты, я углубляю поцелуй, пока мы оба не начинаем задыхаться.

Ария отстраняется и говорит: — Идем, пока я не затащила тебя обратно в постель.

Выйдя из шатра, мы направляемся к ресторану позавтракать. Ария обхватывает меня за талию и шепчет: — Мне здесь очень нравится.

Я приобнимаю ее за плечи, и мы входим внутрь. Найдя столик у панорамных окон с видом на территорию, мы усаживаемся.

Ария морщит носик и заявляет: — Я буду только кофе и кусочек шоколадного торта.

— На завтрак? — не знаю, зачем я вообще спрашиваю.

— Конечно, — ухмыляется она.

Официант принимает заказ, и я решаю взять панкейки. Когда приносят еду, я потягиваю кофе, наблюдая за тем, как Ария исполняет достойный «Оскара» минет этой чертовой десертной вилке.

Черт, я становлюсь твердым как сталь в считанные секунды.

Прищурившись, я ворчу: — Если продолжишь в том же духе, я утащу тебя в постель прямо сейчас.

— Что? — она недоуменно смотрит на меня. — Я же просто ем.

— Из-за тебя я сижу тут с эрекцией и ревную к вилке, — сообщаю я ей.

Ее губы расплываются в озорной улыбке. — Да? — И она обводит языком столовый прибор точно так же, как делает это с головкой моего члена.

Мужчина за соседним столиком поперхнулся едой, и лицо Арии вспыхнуло огнем. — Блин. — Она упирается локтем в стол и закрывает лицо ладонью.

— Видишь? — я вскидываю бровь, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Не я один такой. Ты только что завела половину мужчин в этом зале.

— Прости, — кривится она, выглядя так, будто готова сгореть со стыда.

— Ешь быстрее, и уходим, — говорю я, разрезая стопку панкейков. — Мне не нравится, когда на тебя пускают слюни другие парни.

Ария смеется, прежде чем отправить в рот огромный кусок торта.

Когда мы заканчиваем, я хватаю Арию за руку и, чувствуя себя чертовым пещерным человеком, увожу свою девочку подальше от заинтересованных взглядов. Переплетя пальцы, мы идем по тропинке к пляжу. Я любуюсь волнами, набегающими на берег, и сажусь на камень, пока Ария исследует каждую лужицу, оставленную отливом.

Удовлетворив любопытство, она садится между моих ног, прислонившись спиной к моей груди, и шепчет: — Обожаю океан.

Мы какое-то время сидим в тишине. Я оглядываюсь, проверяя, нет ли никого поблизости. Наклоняюсь так, что мои губы касаются ее уха. — Тебе было весело в ресторане?

Она качает головой: — Ничего веселого в том, чтобы заставить мужчину, который годится мне в отцы, подавиться.

Я кладу руку ей на ногу, лаская кожу, и соскальзываю ладонью к ее промежности. Шепчу: — Раздвинь ноги.

— Здесь? Сейчас? — она пытается обернуться, но я перехватываю ее за подбородок и заставляю подставить шею. Я сильно присасываюсь к ее коже, надеясь оставить след, и это вызывает у нее стон. — Ладно, здесь тоже хорошо.

Я начинаю ласкать ее через шорты, ее руки вцепляются в мои бедра. Я запускаю руку ей под футболку и лифчик, сжимая грудь. Под шум океана и участившееся дыхание Арии я проваливаюсь в мир, где существуем только мы двое.

Ария ахает, ее голова откидывается мне на плечо, бедра начинают тереться о мою руку, и я наблюдаю, как она содрогается от моего прикосновения.

Когда она затихает после оргазма, я целую ее в шею и говорю: — Больше никогда не облизывай вилку на людях. Ладно?

— М-м-м... — Она поворачивается и целует меня в губы. — Обожаю твою ревнивую сторону.

— Да? — Я отвечаю на поцелуй. — Это ты ее пробуждаешь.

АРИЯ

Сидя у костра, я нанизываю маршмэллоу на палочки. Протянув одну Форесту, мы жарим их над открытым пламенем.

— Именно так я всегда и представляла себе наш поход, — говорю я, улыбаясь ему.

— Ага, только давай без страшилок на ночь, — отвечает он, поигрывая бровями. — Вместо этого можем рассказывать эротические истории.

— Например, о наших фантазиях? — спрашиваю я.

Форест кивает, проверяет готовность зефира и спрашивает: — Есть что-то, что ты хотела бы попробовать?

Взяв два печенья, я зажимаю между ними маршмэллоу и задумываюсь. — Я бы хотела попробовать секс в душе.

Форест оглядывается на ванную при шатре и говорит: — С этим придется подождать, пока не вернемся домой.

— А ты? — спрашиваю я, прежде чем откусить кусочек сэндвича.

— Все, — отвечает он, собирая свой десерт. Его глаза встречаются с моими. — Я хочу перепробовать с тобой каждую позу хотя бы по разу.

Я откладываю палочку, перебираюсь к нему на колени и кладу руки ему на плечи. — С какой начнем? — Я наклоняюсь и покрываю поцелуями его челюсть и шею.

Правая рука Фореста прижимает меня к его телу. Он встает, я обхватываю его ногами за талию, вцепляясь в него. Он заносит меня в шатер и опускает на кровать. Я смотрю, как он закрывает вход, а когда он поворачивается ко мне, звучит команда: — Снимай одежду.

Черт, от этой его властной стороны мои яичники готовы взорваться.

Я раздеваюсь, и когда мы оба остаемся нагими, Форест берет меня за бедра. Он разворачивает меня лицом к кровати: — Встань на четвереньки.

Я слушаюсь, и как только я занимаю позицию, он пристраивается сзади. Его руки крепко сжимают мои бедра, и он входит в меня одним мощным толчком.

— Боже... Форест, — выдыхаю я.

Его движения резкие и быстрые, мои бедра начинают дрожать. Он опускает руку вниз, зажимая мой клитор, и я хватаюсь за подушку, чтобы заглушить крики, когда меня накрывает мощнейший оргазм.

Я слышу его тяжелое дыхание и шлепки тел — от этого наслаждение становится еще острее.

Когда он с глухим стоном изливается глубоко внутри меня, мои руки подкашиваются, и мы оба падаем на матрас.

Когда дыхание выравнивается, а остаточное удовольствие затихает, он покрывает поцелуями мое плечо.

— Определенно одна из моих любимых поз, — шепчу я.

В воскресенье утром мы встаем рано и отправляемся к ручью. На улице тихо, большинство гостей еще спят, и мне нравится, что здесь только мы с Форестом.

— Что ты планируешь делать с серией картин о землетрясении, когда допишешь их? — спрашивает он.

— Думаю устроить аукцион, а вырученные деньги отдать в фонд помощи пострадавшим.

Форест притягивает меня ближе и целует в волосы.

— Отличная идея. Хотя, скорее всего, их скупят наши отцы и дядя Лейк.

Я взрываюсь смехом: — Это точно. — Помолчав, я шепчу: — Нам так повезло с ними.

— Это правда.

Добравшись до ручья, мы садимся на валун и смотрим на воду, текущую по гладким камням.

— Раз Сан-Франциско теперь не вариант, я, наверное, открою галерею в Лос-Анджелесе после выпуска, — делюсь я планами.

— Тогда ты будешь ближе к офисам NextGen, — говорит Форест, переплетая наши пальцы.

— Мы сможем снять квартиру где-нибудь посередине между моей галереей и твоим офисом. — Я кладу голову ему на плечо, начиная строить мечты о нашем общем будущем. — По крайней мере, мы оба хотим двоих детей. — Я счастливо смеюсь. — Если подумать, у нас всегда были одинаковые мечты. Будто мы в глубине души знали, что в итоге будем вместе.

Форест высвобождает руку и обнимает меня за плечи. — Это всегда были только ты и я.

— Да, — шепчу я. Я смотрю на него, и мой взгляд ласкает его черты. — Никогда не думала, что можно любить кого-то так сильно, как я люблю тебя.

Форест наклоняется, и в его поцелуе я чувствую всю силу его любви.

Все мои сомнения насчет отношений исчезли. Форест показал мне, что бабочки в животе и головокружительные поцелуи могут превратиться в «долго и счастливо» с правильным человеком.

После того землетрясения я каждый день благодарю Бога за Фореста — моего лучшего друга, мою родственную душу, мое все.

КОНЕЦ.