Верный наследник

ГЛАВА 5

ФОРЕСТ

Слова Арии оглушают меня. Очевидно, что между нами искрит. Я не свожу взгляда с ее голубых глаз — кажется, они никогда не были такими ясными, как в этот момент.

— Привет, ребята, — говорит Джулианна, присаживаясь на край бассейна и опуская ноги в воду. — Ария, видела твой пост в Инстаграме. Классное фото.

Ария не из тех, кто долго держит обиду, поэтому она принимает эту «оливковую ветвь» от Джулианны: — Спасибо. — На губах Арии играет улыбка, и мое внимание тут же снова приковывается к ее рту.

Все мое тело гудит от потребности в большем.

Больше Арии.

Не в силах сдержаться, я начинаю поглаживать большим пальцем ее поясницу. Я вижу, как по ее коже пробегают мурашки, и уголок моего рта невольно ползет вверх.

— Боже, Форест, — внезапно смеется Джулианна. — Видел бы ты, как ты смотришь на Арию. — Она мечтательно вздыхает. — Вы такая горячая парочка. Не понимаю, как я не замечала этого раньше. — В другом конце зала что-то привлекает ее внимание. — О, смотрите, там Ноа. Увидимся!

Мой взгляд все еще прикован к Арии. Она переводит глаза на меня, и ее улыбка становится шире: — Это было та-а-ак круто!

— Да, — бормочу я.

— Джулианна купилась по полной.

Я-то имел в виду поцелуй.

Господи, это становится слишком реальным.

— Мне нужно в уборную. — Я прочищаю горло и отпускаю Арию. Опершись ладонями о край бассейна, я выталкиваю себя из воды. Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь в кабинке и не захлопываю за собой дверь.

Я тупо уставился в кафельный пол, пытаясь осознать, что происходит. Закрываю глаза, и до меня доходит окончательно — я хочу, чтобы у нас с Арией все было по-настоящему.

Черт.

Слишком поздно.

Я влюбляюсь в Арию.

Я хочу целовать ее когда угодно. Я хочу изучить каждый дюйм ее тела.

— Черт. Черт. Черт! — Мой кулак встречается со стеной. Вспышка боли в костяшках ничуть не унимает панику, нарастающую внутри.

Дыхание со свистом вырывается из груди, тревога когтями вцепляется в сердце.

Нам никогда не стоило затевать эти «фальшивые отношения». Это был прямой путь к неприятностям. И вот ты в них по уши, Форест.

Что мне делать?

Сказать ей? Черт, это будет концом нашего спектакля. Она, скорее всего, отдалится. Она ясно дала понять, что не хочет отношений прямо сейчас.

Боже, я попал.

Так, успокойся. Подумай.

Ария не знает о моих чувствах. Могу ли я притворяться, что не влюбляюсь в нее? Может, мне повезет, и она тоже начнет чувствовать что-то большее, чем дружбу?

Понимая, что пора возвращаться, я делаю пару глубоких вдохов.

Ты справишься.

Господи, а справлюсь ли?

Давай, Форест. Соберись. Ария — твоя лучшая подруга и потрясающая женщина. Неудивительно, что ты в нее втюрился. Она идеально тебе подходит.

Я делаю еще один вдох и расправляю плечи.

Ладно, будь что будет. Не буду паниковать... пока что. С долей везения Ария ответит мне взаимностью. Сейчас мой шанс показать ей, что я именно тот парень, которого она всегда искала.

Уголок моего рта приподнимается, паника отступает. Почувствовав уверенность в том, что у меня есть все шансы сделать Арию своей, я выхожу из уборной.

Я сканирую толпу студентов, пока не нахожу Арию. С ней разговаривают двое парней, и она оглядывается, пока ее взгляд не встречается с моим. Я вижу на ее лице отчаянное желание избавиться от них. Подойдя прямо к ней, я кладу руку ей на затылок и накрываю ее губы своими.

Ария не колеблется ни секунды: она вскидывает руки и вцепляется в мои плечи.

Я проникаю языком в жар ее рта и целую ее так, будто она действительно моя. Сердце колотится в груди, а по венам разливается неудержимая жажда большего. Я обхватываю ее за талию другой рукой и притягиваю вплотную к себе.

Ее дыхание обжигает мой рот, ее руки исчезают в моих волосах.

Боже, моя душа буквально стонет от облегчения. Неужели в этом причина того, что я не интересовался девушками с тех пор, как уехала Кеннеди? Неужели это всегда была Ария, и ни одна девчонка в школе просто не шла с ней в сравнение?

Поцелуй выходит собственническим, напряженным и полным желания заявить на нее права.

Ее тело дрожит в моих руках, и у нее вырывается грешный стон. От этого звука у меня по коже пробегают мурашки.

Я изо всех сил стараюсь обуздать эмоции, и когда разрываю поцелуй, мы оба тяжело дышим. Ария открывает глаза, и они выглядят затуманенными. Щеки ее раскраснелись, и я едва сдерживаюсь, чтобы не притянуть ее обратно и не целовать до полного изнеможения. Но понимая, что это будет не самым мудрым поступком, я отпускаю ее.

Она прочищает горло и нервным жестом заправляет прядь за ухо: — Эм... вау?

«Вау» — это, черт возьми, слабо сказано.

Я оглядываюсь и замечаю, что парни ушли. Мой голос звучит низко и хрипло: — Похоже, тебе нужна была помощь.

— А... да.

— Привет, ребят, — говорит Карла, подходя к нам и неосознанно спасая от неловкой паузы.

— Тебе весело? — спрашивает ее Ария.

— Вполне. — Взгляд Карлы приковывается к Ноа, который как раз выбирается из бассейна. — О, глядите, что притащила кошка.

Глаза Ноа скользят по Карле, и, наклонив голову, он спрашивает: — Тебе что, выдали только половину карманных денег в этом месяце, и поэтому ты не смогла позволить себе вторую половину купальника?

Карла опасно сужает глаза, и на мгновение я пугаюсь, но затем она просто качает головой: — Ты грустный, странный маленький человек, и мне тебя жаль, — она идеально пародирует Базза Лайтера из «Истории игрушек».

Ноа делает шаг к ней и произносит низким голосом: — Тебе не кажется, что пора повзрослеть, девочка? Ты теперь в мире взрослых.

— Боже, дай мне сил, — шипит Карла, явно теряя самообладание.

Я выступаю вперед и хватаю ее за руку. Оттаскивая кузину назад, я встречаюсь взглядом с Ноа.

— Хватит.

Он вскидывает руки и, бросив на Карлу последний взгляд, разворачивается и уходит.

— Просто игнорируй его, раз он тебя так бесит, — резко бросаю я Карле. Я злюсь и из-за того, что она спровоцировала Ноа, и из-за того, что сам не понимаю, что творится между мной и Арией.

— Я ухожу в апартаменты, — бормочет она, вырывая руку.

— Но еще же рано, — вклинивается Ария, явно не готовая заканчивать вечер.

— Оставайтесь, ребят. Я просто приму душ и завалюсь в кровать. — Она ободряюще улыбается нам. — Хорошего вечера.

Мы провожаем ее взглядом, затем Ария поворачивается ко мне: — Да уж, это было напряженно.

Она про поцелуй или про стычку Ноа и Карлы?

— Да, надеюсь, они скоро помирятся, иначе нас всех ждет та еще веселая поездочка.

АРИЯ

Я пытаюсь вести себя нормально рядом с Форестом, но, черт возьми, после того последнего поцелуя я чувствую... Боже, я сама не знаю, что я чувствую.

Поцелуй был таким, о котором я всегда мечтала. От него подкашивались ноги, по спине бежали мурашки, он был... собственническим.

Я смотрю на Фореста. Мы стоим рядом с группой первокурсников. Я не помню ни одного их имени, потому что на сто процентов сосредоточена на Форесте.

На том, как уголок его рта приподнимается в горячей ухмылке.

На его сильной руке, сжимающей бутылку воды.

На том, как движется его кадык, когда он делает глоток.

На его золотистой коже, обтягивающей мускулистую грудь и пресс.

На линии, уходящей под пояс шорт.

На венах на его руках — словно карта, по которой так и хочется провести пальцами.

— Ты в порядке? — внезапно спрашивает Форест. Наши глаза встречаются, и в животе взрывается целый калейдоскоп бабочек. Форест кладет руку мне на плечо, хмурясь: — Ария?

— А?

— Ты в порядке?

Я начинаю кивать как идиотка.

— О... да. — С трудом сглатываю. — Просто устала.

— Пошли. — Форест скользит ладонью по моей руке и переплетает свои пальцы с моими. Он ставит бутылку на стол и ведет меня туда, где мы оставили вещи.

Я натягиваю шорты и обуваюсь. Взяв полотенце и телефон, я поворачиваюсь к Форесту и смотрю, как он надевает футболку. Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

Сначала мы идем молча, затем Форест спрашивает: — Ты правда устала или дело в чем-то другом?

— Можем поговорить, когда вернемся?

— Конечно. — Он убирает руку с моего плеча, и мне тут же начинает не хватать его прикосновения. Переложив вещи в левую руку, я сама нахожу его ладонь и сжимаю ее.

Когда мы заходим в апартаменты, Форест спрашивает: — Можно я сначала приму душ?

— Да.

Мы расходимся по комнатам. Я быстро привожу себя в порядок, переодеваюсь в удобные шорты и футболку и иду к нему. В животе все сжимается от нервов, но мне нужно поговорить с ним о своих чувствах.

— Входи, — отзывается он на мой стук.

Я захожу и закрываю дверь. Тревога растет, когда я вижу Фореста, выключающего свет в ванной. Он смотрит на меня, я указываю на кровать и сажусь на матрас, скрестив ноги.

Форест присаживается на край кровати: — Поговори со мной.

— Обещай, что не поймешь меня неправильно, — говорю я, пододвигаясь ближе.

Его лицо напрягается от беспокойства.

— Обещаю.

— В общем... эм... — Я заправляю волосы за ухо. — Я... — Глубокий вдох.

Это сложно. Как сказать лучшему другу, что он заставляет меня чувствовать то, чего я никогда раньше не испытывала?

Форест берет мою руку в свою и сжимает ее: — Эй, все хорошо. Ты можешь сказать мне что угодно.

Боже, а что если я открою ящик Пандоры?

Я смотрю на его лицо. Это Форест. Мой лучший друг. Собравшись с духом, я признаюсь:

— Когда ты поцеловал меня... — сглатываю, — я кое-что почувствовала.

Пальцы Фореста сильнее сжимают мои.

Я нервно смеюсь: — Либо ты просто чертовски хорошо целуешься, либо парни, с которыми я встречалась, вообще не умели этого делать. — Дрожащая улыбка касается моих губ. — Или...

Не знаю, чего я ждала. Может, что он предложит прекратить игру? Но вместо этого он ободряюще улыбается: — Или, может быть, тебе просто приятно, когда тебя целуют так, как ты того заслуживаешь?

Я благодарно усмехаюсь: — Да, и это тоже.

Форест опускает взгляд на наши руки: — И что ты хочешь делать?

— Если мы сейчас прекратим спектакль, то будем выглядеть идиотами перед всем кампусом, — бормочу я. — Но я боюсь, что если мы продолжим, это начнет портить нашу дружбу. Ты — самый важный человек в моей жизни. Я не хочу тебя терять.

— Ты не потеряешь меня, — заявляет он с такой уверенностью, что мне становится легче. — Давай подумаем, что худшее может случиться?

— Окей, — выдыхаю я.

Он медлит секунду, затем спрашивает: — Мы ведь любим друг друга, верно?

Сердце пропускает удар.

— Да.

Форест делает глубокий вдох.

— И химия между нами есть?

Я колеблюсь, но признаю.

— Да.

— Разве будет так плохо, если эти фальшивые отношения станут настоящими?

Боже.

Мои отношения никогда не длились дольше двух недель. А Форест... он — вся моя жизнь. Я умру, если мы начнем встречаться, а через четырнадцать дней все закончится. Ком подступает к горлу.

— Я не хочу рисковать нашей дружбой.

Форест видит страх на моем лице и притягивает меня к себе. Он крепко обнимает меня и шепчет:

— Ты меня не потеряешь. Мы можем остаться лучшими друзьями, а можем попробовать по-настоящему и посмотреть, куда это приведет. Никакого давления.

Я немного отстраняюсь и, глядя в его серые глаза, шепчу:

— У меня все паршиво с отношениями. Ты же знаешь, мой рекорд — тринадцать дней.

Я опускаюсь на колени и кладу руку ему на бедро, теребя ткань его штанов.

— Ладно, — говорит Форест. Он берет меня за подбородок и заставляет поднять лицо. — Как насчет такого: мы продолжаем «фальшивые» отношения. Используем это как испытательный срок, чтобы проверить, продержимся ли мы дольше двух недель. Если получится — решим, делать ли их официальными. Если все начнет разваливаться — сразу остановимся и снова станем просто лучшими друзьями.

— Главное, чтобы мы не разругались в пух и прах, — говорю я.

— При первом же признаке ссоры мы все прекращаем, — подтверждает Форест.

— И... как это будет работать? — сглатываю я. — Придерживаемся старых правил?

Его глаза горят, и через мгновение он отвечает: — Пусть все идет своим чередом. Если отношения между нами будут развиваться и нам обоим будет комфортно, зачем ставить рамки?

— То есть мы целуемся когда захотим, а не только чтобы обмануть кампус?

— Если ты не против, то да.

Из-за моего прошлого, особенно после Элая, я боюсь открываться кому-то по-настоящему. Дыхание учащается, руки начинают дрожать.

— Мне страшно, — признаюсь я.

Форест касается моей щеки — его прикосновение одновременно нежное и бьющее током. Он наклоняется ко мне, наши взгляды встречаются: — Это всегда были только ты и я. Ничего и никогда этого не изменит. Хорошо?

Я киваю и облизываю губы. Форест смотрит на мой рот и сокращает расстояние между нами.

На этот раз в поцелуе нет ни капли фальши. Я остро чувствую, что он целует меня, потому что сам этого хочет.

И я этого хочу.

Ведь так?

Когда его язык касается моей нижней губы, сомнения тают. Я впускаю его, и наши языки тут же сплетаются в страстном ритме. Мои руки зарываются в его волосы, я наклоняю голову, теряя контроль. Форест обхватывает меня за талию, приподнимает и укладывает на кровать. Его тело накрывает мое, и меня захлестывает волна предвкушения, желания и буря эмоций.