Верный наследник

ГЛАВА 24

ФОРЕСТ

Приходя в сознание, я чувствую себя дезориентированным и вялым. Я с трудом разлепляю веки, и когда взгляд фокусируется на маме и папе, меня накрывает замешательство. Требуется еще пара секунд, прежде чем воспоминания возвращаются, обдавая тело холодом.

— Малыш? — всхлипывает мама. Ее лицо искажается от эмоций, она наклоняется ко мне и осыпает мое лицо поцелуями. — Боже, мое сердце...

— Ария, — бормочу я. — Где Ария?

Мама отстраняется, и папа прижимает ладонь к моей щеке. Вид его лица, на котором застыли слезы, заставляет мое сердце екнуть.

Мама берет себя в руки и наконец отвечает: — Ария просто приводит себя в порядок. Она скоро будет здесь.

— Она в порядке? — спрашиваю я, отчаянно нуждаясь в подтверждении.

— Да. Кроме пары синяков, Ария не пострадала, — отвечает папа охрипшим голосом.

Облегчение наполняет меня, разливаясь по телу немым спокойствием. Я смотрю на родителей и, видя следы пережитого ими ужаса, глубоко врезавшиеся в их лица, спрашиваю: — Я ведь тоже в порядке, да?

Я осознаю, что на лице закреплены трубки. Подняв правую руку, я нащупываю назальную канюлю, подающую кислород. Моя рука опускается на грудь, и тупая боль разливается по ребрам.

— У тебя сломано четыре ребра, — сообщает папа. — И левая рука. Но ты поправишься.

Я испускаю вздох облегчения, услышав, что травмы не так фатальны, как могли быть. Вспомнив, что я отключился, я спрашиваю: — Как долго мы были в ловушке?

— Четыре часа, — отвечает отец.

Боже, Ария была там совсем одна целых два часа. — Ария точно в порядке?

— Да, она будет здесь с минуты на минуту, — уверяет мама.

Я замираю на мгновение, просто чтобы подышать. Теперь я никогда не буду принимать возможность дышать как данность.

Вспышки падающего лифта, землетрясение, то, как нас завалило — все это обрушивается на меня, и я закрываю глаза, пытаясь совладать с бушующими эмоциями. Я чувствую, как мама придвигается ближе и прижимается щекой к моей щеке.

— Все хорошо. Ш-ш-ш... мой дорогой мальчик. Мама здесь. Теперь ты в безопасности.

Я обнимаю маму правой рукой и прижимаю ее к себе так сильно, как могу, пока через меня проходит мощная волна чувств. Мне требуется несколько минут, чтобы восстановить самообладание. Мама перебирает пальцами мои волосы, не сводя глаз с моего лица. Зная, каким ударом это стало для родителей, особенно после аварии Фаллона, я продолжаю гладить ее по плечу и шепчу: — Я в порядке.

Ее лицо снова кривится, и она стонет: — Я знаю. Мне просто нужно смотреть на тебя, пока я окончательно в это не поверю.

Мои губы растягиваются в слабой улыбке. — Я люблю тебя, мам.

Слезы катятся по ее щекам, и то, с какой силой она меня любит, наполняет мою грудь теплом.

Я перевожу взгляд на отца. Мы просто смотрим друг на друга мгновение. Я вижу, что папа тоже из последних сил сдерживает чувства.

— Спасибо, что нашли меня, — шепчу я ему.

— Ты мой сын. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. — Он кладет руку мне на левое плечо, едва касаясь его.

То, что родители рядом, питает мою душу и дает силы осознать все, что произошло.

АРИЯ

Родители вьются вокруг меня так, будто я могу исчезнуть, стоит им только отвернуться. Когда мы входим в апартаменты, мама идет со мной в ванную, а папа наливает себе выпить. Я наблюдаю, как мама включает воду, а затем расстегивает молнию на моем разорванном платье. Я позволяю ей заботиться о себе, потому что мне нужно то утешение, которое это приносит.

Мама оставляет меня на те несколько минут, что требуются, чтобы смыть всю грязь с тела. Увидев синяки повсюду, я чувствую, как рыдания подступают к горлу. Я выхожу из душа и заворачиваюсь в полотенце как раз в тот момент, когда мама возвращается. Без лишних слов она крепко прижимает меня к груди. Почувствовав ее руки, я начинаю плакать еще сильнее, и мы обе опускаемся на пол. Мама вцепляется в меня, не в силах сдержать собственные слезы.

Мы сидим в обнимку, находя покой в этом объятии. Мама успокаивается первой и берет мое лицо в ладони, стирая слезы большими пальцами. — Моя милая, милая девочка.

— Я в порядке, мамочка, — бормочу я.

Она снова крепко обнимает меня.

— Я знаю. Я просто постарела на сто лет. Не знаю, как бы я выжила, если бы с тобой что-то случилось.

Я утешаю маму, пока она не отстраняется.

— Давай оденем тебя во что-нибудь удобное, пока твой отец не выломал дверь, пытаясь прорваться к тебе.

Ее слова вызывают у меня улыбку.

— Тебе нужно поесть. Что заказать?

— Просто кофе и маффин. Не думаю, что сейчас справлюсь с нормальной едой.

Мама кивает.

— Одевайся и выходи есть, хорошо?

Я надеваю черные джоггеры, белую футболку и пушистое худи. Быстро чищу зубы и выхожу из ванной. Вижу, как папа обнимает маму и шепчет: — Наша малышка в порядке, Хант. — Он целует ее в висок.

— Я такая чертовски эмоциональная, — жалуется мама, прижимаясь к нему.

— Ш-ш-ш... я с тобой, крошка.

Вид родителей, обнимающих друг друга, согревает меня. Я подхожу ближе, и они оба раскрывают объятия, чтобы я могла втиснуться между ними. Зажатая между мамой и папой, я закрываю глаза, впитывая ощущение безопасности... любви... жизни.

Стук в дверь заставляет нас отстраниться. Папа идет открывать, и официант вкатывает тележку с напитками и едой.

— Идите есть, мои девочки, — говорит папа, добавляя сливки и сахар в чашки.

Мы с мамой берем по маффину и кофе. Я сажусь на диван, и мама опускается рядом. Папа прихлебывает кофе, следя за каждым моим движением. Аппетита нет, но я ем маффин, чтобы родители не волновались.

У папы звонит телефон. — Привет, Лейк. Подожди секунду. — Он включает громкую связь. — Ты на динамике.

— Как вы там держитесь? — спрашивает дядя Лейк.

— Потрясены, но Ария поела, — отвечает папа.

— Это хорошо. Заставь ее съесть побольше, — говорит дядя Лейк, и я улыбаюсь.

— Привет, дядя Лейк, — здороваюсь я.

— Привет, милая. Ты как?

— Как сказал папа, просто немного потрясена.

— Частный самолет ждет, чтобы отвезти вас всех домой, — добавляет дядя Лейк. — Не могу дождаться, когда вы будете в безопасности в Охай. — Затем он спрашивает: — Есть новости, как там Форест?

Папа качает качает головой: — Только то, что у него сломана рука и ребра. Фэлкон еще не звонил. Форест, скорее всего, еще спит.

— Но травмы не опасные, верно? — уточняет дядя Лейк.

— Нет, завтра его выпишут. Передай Ли, чтобы готовила пир, будем праздновать, — отвечает папа.

— Будем ждать вас с накрытым столом, — смеется дядя Лейк. — Берегите себя. Люблю вас.

Папа убирает телефон и смотрит на нас. — По коням.

Я вскакиваю, ставя пустую чашку на тележку.

— Малышка. — Мама ловит меня за руку. — Кроссовки. Ты не можешь идти босиком.

— Ой. Точно. — Я устало смеюсь и иду за обувью. Обуваюсь так быстро, как могу, и бегу обратно. Мама обнимает меня за талию, а папа берет за правую руку, когда мы выходим из номера.

Боже, подумать только, я чуть не лишилась всего этого.

Эта мысль заставляет меня тяжело сглотнуть, и я крепче сжимаю папину ладонь.