Верный наследник

ГЛАВА 28

ФОРЕСТ

Когда первый порыв облегчения и удовольствия от того, что я наконец внутри Арии, немного стихает, я снова поднимаю руку к ее груди. Потирая ее сосок, пока он не превращается в тугую горошину, я шепчу:

— Я бы мог смотреть, как ты скачешь на мне, всю ночь напролет.

Уголок ее рта приподнимается, она смотрит мне прямо в глаза. — Ты так хорошо ощущаешься внутри.

Желая знать, что она чувствует, я спрашиваю: — Как тебе?

— М-м-м... — она снова опускается, принимая мой член до самого основания, пока ее попка не касается моих яичек. Ее ресницы подрагивают. — Твой член попадает в самую нужную точку, когда ты заходишь так глубоко, и ты так растягиваешь меня изнутри...

Мои прикосновения становятся требовательнее, я слегка тяну ее за сосок. У нее вырывается судорожный вздох.

— Боже, это так хорошо. Еще раз.

Я не могу оторвать от нее взгляда: она выгибает спину, когда я потягиваю и слегка покручиваю ее сосок. Она начинает двигаться на мне активнее, и мой пульс ускоряется. В ребрах появляется неприятное тянущее ощущение, и понимая, что мне нужно кончить до того, как боль вернется, я рычу:

— Трахни меня, Ария. Сильно и быстро, детка.

Она кладет ладони мне на плечи и начинает ускоряться. Вскоре комнату наполняют звуки того, как ее влажное тепло поглощает мой член. Это доводит меня до безумия. Я обхватываю ее за шею и притягиваю к себе. Мой язык врывается в ее рот, я покусываю и ласкаю ее губы, буквально трахая ее своим ртом.

Ария подстраивает свои движения под ритм моего языка, наши тела натягиваются как струны перед неизбежным финалом. Удовольствие искрит вдоль позвоночника, и я прерываю поцелуй, чтобы выдохнуть:

— Сейчас кончу, малышка. Сильнее.

Ария с силой опускается на меня, и я чувствую, как ее внутренние мышцы сжимают мой член, словно пытаясь выдоить все до капли. Я толкаюсь бедрами навстречу, изливаясь внутри нее. Острое наслаждение смешивается с тупой болью в грудной клетке, но это ничуть не уменьшает тот кайф, в котором я тону.

— О-о-о, Форест, — всхлипывает Ария, и ее тело содрогается на мне в конвульсиях оргазма. — Охренеть, — выдыхает она, когда очередная волна пульсацией проходит через нее.

Движения Арии становятся медленными и чувственными, пока она переживает отголоски оргазма. Я наблюдаю, как она «приземляется», на ее губах играет мягкая улыбка. Она медленно поднимает веки, и ее ярко-голубые глаза фокусируются на мне.

— Лучшее чувство в мире, — бормочет она, наклоняясь для нежного поцелуя.

Я кладу руку ей на шею, углубляя поцелуй. Мой член подергивается внутри нее, словно пытаясь уютнее устроиться в ее тепле. Это заставляет меня усмехнуться ей в губы.

— Мой член обожает твою киску.

Ария взрывается смехом, и из-за этого я выскальзываю из нее.

— Ну вот, меня выселили, — шучу я.

Ария быстро слезает с меня, плотно сжимает бедра и «походкой пингвина» семенит в ванную.

Я жду минуту, давая ей уединиться, прежде чем тоже встать с кровати. Я сажусь на диван, пока Ария достает из холодильника холодный компресс. Она приносит его мне вместе с таблетками и водой.

Она следит, как я их глотаю, а затем спрашивает: — Как ты?

— Не так плохо, как я думал. Просто все ноет. — Я притягиваю ее к себе правой рукой. — Что смотрим?

Ария берет пульт и прижимается ко мне. — «Шрек».

Я тихо усмехаюсь. Издав довольный вздох, я перевожу взгляд на экран.

В гостиную залетает Карла и плюхается на диван.

— Никаких пародий, — предупреждаю я. — Мне сейчас нельзя смеяться.

Она смотрит на меня: — Ты выпил обезболивающее?

— Да.

К нам присоединяется Ноа, и я удивляюсь, что Карла не отпускает в его адрес никакой колкости. Но через десять минут после начала фильма я замечаю движение: Карла в режиме «стелс» сползает с дивана. Она обползает наш диван сзади, подкрадываясь к Ноа, который полностью поглощен фильмом.

Внезапно она выпрыгивает прямо перед его лицом. И начинает, черт возьми, пародировать Осла из «Шрека». Я понимаю, что сейчас мои ребра познают мир боли.

— «Знаешь, что мне в тебе не нравится? Ты стоишь у меня перед носом, я тебе намекаю, намекаю, а ты не уходишь. И наступает такая неловкая пауза... ну, понимаешь...»

Я начинаю хохотать, прижимая холодный компресс к ребрам. Ноа просто смотрит на нее сверху вниз, а она спрашивает:

— Можно мне с тобой полежать?

— Нет.

Карла обиженно дует губы. — Ну можно мне с тобой полежать... Пожа-а-алуйста.

— Черт, — бормочет Ноа. — Ты ведь не отстанешь, да?

— Не-а. — Она даже звонко щелкает губами на «а», прямо как Ноа.

— Ладно, — выдыхает он.

Карла вскакивает и, прежде чем Ноа успеет передумать, укладывается наполовину на него, пристроив голову у него на груди. Она счастливо вздыхает: — Не так уж и плохо, правда?

Ноа качает головой.

— Не тебя же используют в качестве подушки.

Карла уютно устраивается на нем: — Моя любимая подушка.

Я вижу, как на лице Ноа проступают эмоции, и он быстро переводит взгляд на телевизор. Да уж, он единственный, кто смотрит фильм, потому что мы с Арией вовсю пялимся на них.

Через минуту Ноа кладет руку на Карлу и, когда внимание снова уходит в фильм, начинает бессознательно поглаживать ее руку вверх-вниз.

Да, он уже влюбился по уши. Бог знает, почему он все еще сопротивляется.

АРИЯ

Кажется, я хожу с приклеенной улыбкой на лице. Сегодня наша двухмесячная годовщина, и Форест приготовил для меня сюрприз. Я в предвкушении собираю сумку на выходные. Форест выходит из ванной с нашими туалетными принадлежностями.

Он полностью поправился, слава богу. Терпеть не могла видеть его мучения.

— Это все? — спрашивает он, заглядывая в сумку.

Я застегиваю молнию. — Да. Поехали!

Когда мы выходим в гостиную, я удивляюсь, видя там папу, дядю Фэлкона и дядю Лейка. — Мы не знали, что вы приедете.

— Это я их попросила, — говорит Хана, поднимаясь с дивана. — Есть кое-что, что нам нужно сделать, прежде чем вы уедете на выходные.

— Да? — Форест выглядит таким же озадаченным, как и я.

— Идемте, — командует папа.

Мы следуем за ними, и когда приближаемся к лифту, страх ледяной змеей скользит по моему позвоночнику. Слова сами вырываются наружу: — Я не готова.

Папа обнимает меня за плечи. — Мы все зайдем туда вместе с вами. Я лично проверил результаты инспекции этого лифта.

— И все же... — я смотрю папе в лицо. — Не думаю, что смогу.

Папа ободряюще улыбается. — Я не позволю ничему случиться. Поверь мне, милая.

— Верю, — шепчу я, чувствуя, как в груди закипает паника. Я смотрю на дядей, затем на Фореста. Он переплетает свои пальцы с моими. — Мы справимся.

Он только что выздоровел. А вдруг... Дыхание учащается, я качаю головой. Я не переживу этого во второй раз, если что-то пойдет не так.

Форест берет мое лицо в ладони. — Ты и я, малышка. Мы сможем.

Я вижу, что Форесту это необходимо. Поколебавшись еще пару секунд, я собираю остатки воли и киваю.

— Ладно.

Господи, пожалуйста, пусть этот лифт не упадет.

Хана нажимает кнопку, двери разъезжаются, и она заходит внутрь вместе с отцом. Дядя Лейк тепло улыбается мне и протягивает руку: — Маленькими шажками.

Дядя Фэлкон заходит следом, подшучивая над Лейком: — Не стоило так утруждаться.

Я усмехаюсь, когда дядя Лейк ворчит на него: — Ты портишь мне торжественный момент.

Папа заходит и берет меня за другую руку. Я судорожно вдыхаю, сердце колотится как сумасшедшее. Я ступаю в эту «коробку», и легкие мгновенно перестают работать.

Форест прижимает меня к своей груди, я крепко обхватываю его за талию. Уткнувшись в него лицом, я зажмуриваюсь и начинаю молиться. Папа обнимает нас обоих, шепча: — Мы с вами. Вы не одни. Все хорошо.

Я чувствую, как лифт трогается, и у меня вырывается вскрик. Я вцепляюсь в Фореста, ожидая толчков и падения в любую секунду.

— О боже, — задыхаюсь я, чувствуя, что нервы на пределе.

Когда лифт с рывком останавливается и двери открываются, я буквально вылетаю наружу. Отбежав на безопасное расстояние от этой «смертельной ловушки», я жадно хватаю ртом воздух. Обхватив себя руками, я пытаюсь унять дрожь.

Я оборачиваюсь и вижу, как мои близкие спокойно выходят из лифта. Огромное облегчение затапливает сердце.

— Ты сделала это, — говорит папа с гордой улыбкой.

— Едва-едва, — выдыхаю я. — Пройдет еще много времени, прежде чем я смогу спокойно ездить на лифтах.

— Маленькими шажками, — дядя Лейк крепко обнимает меня. — Даже если на это уйдут годы, мы будем рядом, чтобы помочь.

Когда дядя отстраняется, Форест притягивает меня к своему боку. — А теперь — приятная часть.

— Да, — бормочу я, — я готова убраться отсюда подальше.

Папа посмеивается, а затем дает нам напутствие: — Езжайте осторожно и дайте знать, когда доберетесь до Эль-Капитан Каньона.

— О-о-о... так вот куда мы едем? — радость возвращается ко мне.

— Черт, прости, Форест, — ворчит папа, осознав, что выдал сюрприз.

Форест смеется: — Тут всего час езды, так что скоро отпишемся.

Наши близкие провожают нас до машины. Когда мы выезжаем за ворота Академии Тринити, я облегченно вздыхаю: — Это было слишком напряженно.

Форест улыбается, не отрываясь от дороги. — Ты молодец. Я горжусь тобой.

Я прыскаю: — Я чуть не описалась, а ты держался как огурчик.

— Поверь, у меня тоже были сомнения, — признается он. — Ты понимаешь, что это наш первый совместный отъезд только вдвоем?

— Точно! — ахаю я. — Ты прав.

Форест заезжает на заправку, и пока он заправляет бак, я бегу в магазин за закусками и напитками. Когда мы снова оказываемся в пути и пейзажи проносятся мимо, я счастливо улыбаюсь: — Это просто потрясающе.

Наша маленькая поездка проходит слишком быстро, но когда Форест останавливается у роскошного шатра, я удивленно выпячиваю губу. — О-о-о... мы едем в поход?

— Да, я подумал, что пора исполнить одно из наших детских желаний.

Я тянусь к нему через консоль и целую. — Это будут лучшие выходные в жизни.