Верный наследник

ГЛАВА 20

АРИЯ

Форест накрывает меня своим телом, защищая от падающих обломков. Я слышу его приглушенный, полный боли стон, и мой охваченный паникой взгляд впивается в его лицо. Я вижу его черты лишь пару секунд, прежде чем свет мигает и мы погружаемся в полную темноту.

— Ты в порядке? — хрипит он.

Я слышу собственное прерывистое дыхание. Каждый грохот и скрежет заставляют меня вздрагивать.

Форест садится и притягивает меня к себе на колени, прижимая к груди. Я чувствую его горячее дыхание на своем лбу.

— Ария, ты цела?

Я начинаю кивать, но громкий удар сверху вырывает у меня крик. Я вцепляюсь в шею Фореста. Меня трясет, слезы текут быстрее, чем я успеваю хватать ртом воздух. — Я не хочу умирать. Не так.

— Ты не умрешь, — заявляет Форест так уверенно, будто знает это наверняка.

Нас окружает глухой гул и треск, и я еще сильнее вжимаюсь в него.

— О боже. О боже. О боже, — бессвязно бормочу я в абсолютном ужасе.

Металлический лист потолка начинает стонать под тяжестью того, что рухнуло на него сверху. Я чувствую, как спертый воздух колышется, когда потолок прогибается ниже.

— Пожалуйста, пусть это прекратится! — отчаянно кричу я.

Форест крепко держит меня правой рукой, а левую кладет мне на затылок, пряча мое лицо у себя под подбородком. — Все хорошо. — Он начинает кашлять, но все равно пытается меня успокоить. — Ш-ш-ш... мы будем в порядке.

Ощущение силы его тела помогает немного унять панику. Этого достаточно, чтобы я осмелилась открыть глаза. Я выглядываю из-под его подбородка, но все равно ничего не вижу.

Кажется, будто я вдыхаю песок. Он царапает горло, заставляя кашлять. В тесном пространстве за считанные секунды становится невыносимо жарко.

— Форест? Воздух... — я тут же озвучиваю свой страх.

Он делает глубокий вдох, и его грудная клетка расширяется, прижимаясь ко мне. — Давай просто дышать спокойнее. — Он снова кашляет. — У тебя есть телефон?

Я прижимаюсь лицом к его шее, надеясь, что там воздух хоть немного чище. Я чувствую, как он шевелится, и свет от его телефона впервые являет нам масштаб разрушений, в которых мы заперты. Глыбы бетона пробили потолок и стену лифта. В воздухе висит пыль и мелкий мусор. Все серое и мрачное, а лифт кажется вдвое меньше, чем когда мы в него вошли.

Я облизываю губы и чувствую вкус пыли.

— Сигнала нет, — говорит Форест. Он немного отодвигает меня и светит на меня телефоном. — Ты где-нибудь ранена?

Я чувствую себя избитой, все тело в синяках, но ничего серьезного. Качая головой, я отвечаю: — Я... в норме. А ты?

Ответ Фореста следует мгновенно.

— Со мной все отлично. — Его рука находит мое лицо, он заставляет меня посмотреть на него. — Телефон при тебе?

Я киваю, а потом вспоминаю: — Он был в клатче. Я его выронила.

Форест осторожно пересаживает меня на куски бетона. Пока он осматривает пол, я дрожащими руками отодвигаю обломки в сторону, чтобы мы могли сесть. Я нахожу свой клатч, покрытый слоем пыли, и достаю телефон. Разблокирую — сигнала нет.

— Пусто.

— Сколько зарядки? — спрашивает Форест.

Я проверяю: — Восемьдесят девять процентов... А у тебя?

— Десять. — Форест забирает мой телефон и переводит его в режим энергосбережения. — Будем светить моим, пока не сдохнет.

Я сижу и наблюдаю, как Форест осматривает лифт. Он поднимает голову, и только тогда я замечаю кровь, текущую из его уха.

— Форест! — Я подползаю ближе и кладу руку ему на плечо. — У тебя кровь!

— Это ерунда, — снова слишком быстро отвечает он.

Мой взгляд встречается с его взглядом. Я обхватываю его лицо ладонями и поворачиваю к себе. — Где еще ты ранен?

— Не беспокойся обо мне, Ария. Я в норме.

Форест смягчал мое падение каждый раз. Он принимал на себя все удары об пол. Паника сжимает мою грудь, я выхватываю у него свой телефон, включаю фонарик и провожу лучом по его телу. Из моих легких вырывается потрясенный возглас, когда я вижу разорванную ткань пиджака и рубашки — на руке ниже локтя зияет глубокая рана.

— Это не «ерунда»! — вскрикиваю я, но звук кажется приглушенным в этой консервной банке.

Мой разум лихорадочно ищет способ остановить кровь. Я замечаю платок, торчащий из кармана его пиджака, и выдергиваю его. — Снимай пиджак.

Я уже собираюсь разорвать свое платье, но взгляд падает на колготки. Вскочив на ноги, я скидываю туфли и, согнувшись, стягиваю колготки через ноги.

Я снова опускаюсь на колени и жду, пока Форест высвободится из пиджака. Расстегиваю пуговицу на его манжете и осторожно закатываю рукав. Добравшись до раны, я быстро прижимаю к ней платок.

— Он не стерильный, но это все, что у нас есть. — Я обматываю колготки вокруг его руки несколько раз и, глядя на него, предупреждаю: — Будет больно.

Когда я затягиваю узел, Форест шипит. Звук его боли вонзается мне в сердце. Я сжимаю губы, слезы снова подступают к глазам. Мне ненавистна мысль, что я причиняю ему боль, но кровь нужно остановить. — Прости, — всхлипываю я, затягивая импровизированный жгут так сильно, как только могу.

Форест стискивает зубы, откидывает голову назад, ударяясь о панель, и хрипло выдает: — Блядь.

— Прости. Прости. Мне так жаль, — рыдаю я. Я кусаю нижнюю губу, чтобы эмоции снова не вышли из-под контроля. Завязав узел, я бессильно откидываюсь назад. Не в силах сдержаться, я закрываю лицо руками, содрогаясь от рыданий. Клаустрофобия и страх смерти накрывают меня с головой.

Форест берет меня за плечо и прижимает к своей груди. Он целует меня в волосы. — Ш-ш-ш... все будет хорошо.

Я качаю головой: — Мы застряли. Бог знает, какие разрушения снаружи. Нас вообще кто-нибудь ищет?

— Да. — Форест отстраняет меня и, подцепив мой дрожащий подбородок пальцем, заставляет поднять лицо. — Твои родители найдут нас. Они знают, что мы здесь.

Новая тревога пронзает душу. — А если они пострадали? Что если...

Форест качает головой: — Они уехали задолго до землетрясения и, скорее всего, уже летели домой. Они услышат новости и вернутся за нами. Ладно?

Его рассудительность немного успокаивает меня. Господи, пожалуйста. Пожалуйста, пусть родители найдут нас.

ФОРЕСТ

Я продолжаю искать выход, но под толстыми бетонными плитами, которые нас придавили, я бессилен. Все тело ноет, но сильнее всего — спина и ребра. Каждый вдох дается с трудом и отзывается резкой болью. Левая рука... боль в ней постоянная и интенсивная, будто она замерзла и может рассыпаться в любой момент. Я сглатываю стон, не желая пугать Арию. Она и так на грани.

Я оглядываю крошечное пространство, и паника подступает к горлу. Закрыв глаза на мгновение, я стараюсь продышать этот момент, зная, что мне нельзя срываться.

Господи, мы в беде.

Меня беспокоит запас воздуха. Я не знаю, поступает ли он сюда. В кабине с каждой минутой становится все жарче. Если здание горит — мы трупы.

Пожалуйста, пусть не станет еще хуже. Пусть нас найдут спасатели.

Я снова проверяю время — начало двенадцатого ночи. На улице темно, и я мало верю в то, что нас найдут быстро, но держу эти мысли при себе.

— Давай устроимся поудобнее. Попробуй немного поспать, — говорю я Арии, пытаясь расчистить правой рукой клочок пола. Я расстилаю свой пиджак. — Я буду караулить.

Она смотрит на меня с недоверием: — Я ни за что не смогу уснуть.

— Попробуй. Так ожидание пройдет быстрее.

Ария тянет меня за правую руку: — Садись здесь, обопремся на панель вместе.

Оставив попытки уговорить ее отдохнуть, я придвигаюсь ближе. Кладу левую руку на живот и пытаюсь вздохнуть глубже, но боль в груди усиливается, заставляя меня дышать поверхностно.

Ария зажата между моим боком и задней панелью, ее голова покоится у меня на плече. Я обнимаю ее правой рукой за плечи. Это движение на мгновение перехватывает дыхание, я стискиваю челюсти.

— Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем нас найдут? — спрашивает она надтреснутым голосом.

— Не знаю. Город не уснет, пока не найдут всех, — пытаюсь я ее приободрить.

Господи, я надеюсь, что нас ищут. — Наши семьи нас найдут.

Во рту пересохло от пыли, говорить трудно.

— Да... — шепчет она, и в ее голосе нет уверенности.

Над нами раздается громкий металлический лязг. Мы оба вскидываем головы. Ария вжимается в меня, и я сильнее сжимаю ее плечо. — Наверное, просто трос упал, — успокаиваю я ее.

Воздух становится все более спертым и влажным. Мой телефон окончательно разряжается, и нас поглощает тьма. Через пару секунд Ария включает свет на своем устройстве.

Сверху, там где бетон пробил потолок, сыплется мусор. Я смотрю на него, пока он не перестает падать, образовав кучу на полу.

Я снова поднимаю взгляд вверх, гадая, сколько еще выдержит потолок.

Блядь, дело плохо.