Йога, тыква, два хвоста

Глава 18 Жертва кошачьего очарования

Утро пришло неожиданно ласковым. Солнечный луч, пробившийся сквозь разрывы в дождевых тучах, щекоткой прошёлся по моему лицу. Я открыла глаза, мгновение пытаясь сообразить, где нахожусь. Плед соскользнул на пол. На коленях, свернувшись в тёплый, уютный клубок, всё так же мурлыкал Трюфель. У моих ног лежало серебряное кольцо.

«Значит, не приснилось», — констатировал внутренний голос, всё ещё вязкий от сна.

Потянувшись, я ощутила приятную усталость в мышцах — след вчерашнего напряжения и беспокойного сна. Но тревога отступила, уступив место привычной утренней решимости. Первым делом — йога. Даже если мир летит в тартарары, двадцать минут на коврике помогут расставить всё по полочкам.

— Корнелия, доброе утро, — позвала я, разворачивая коврик у остывшего камина.

— И вам доброе, хозяйка, — отозвался шелестящий голос из угла. — Ночью было тихо. Если не считать, что ваш фамильяр в два часа устроил грандиозную охоту на мышиную тень под буфетом. Грохот стоял, будто там сражались титаны.

Трюфель, услышав это, лишь презрительно фыркнул, не открывая глаз, всем видом показывая, что ловля фантомов — занятие для избранных.

Я улыбнулась и приняла первую асану. Дыхание замедлилось, мир сузился до ритма сердца и натяжения мышц. Постепенно мысли прояснялись. Кольцо, список Дэйра, невидимый наблюдатель — всё это не исчезло, но из хаотичной угрозы превратилось в список задач. А задачи нужно решать по порядку.

Закончив практику и освежившись с помощью простого водного заклятья, я почувствовала себя готовой к новому дню. Пока на кухне заваривался чай с мятой, а на сковороде шипели ломтики хлеба, я мысленно составила план. Разобраться с кольцом. Сверить герб. Решить, что делать с информацией от Дэйра.

— Ну что, великий охотник за тенями, — обратилась я к коту, ставя перед ним миску со свежим творогом, — поработаем?

Трюфель величественно спрыгнул с кресла, подошёл к кольцу, ткнул в него влажным носом, а затем уставился на меня. В его зелёных глазах читалось ясное послание: «Наконец-то. Я его ещё вчера обезвредил, а ты только сейчас соизволила обратить внимание».

Осторожно взяв кольцо, я на этот раз сосредоточилась не на магическом сканировании, а на простых ощущениях. Металл был прохладным, но не ледяным. Гравировка — искусной, каждый завиток отполирован до зеркального блеска. И тогда, на внутренней стороне ободка, я разглядела то, что пропустила вчера: крохотную, едва различимую надпись на древнем наречии Тейра.

Сердце ёкнуло. Это был не просто герб. Это был фамильный девиз.

«Per ignem ad lucem», — медленно прочла я про себя. «Через огонь к свету».

Фраза отозвалась в памяти глухим металлическим звоном. Где я её слышала? Не на официальных приёмах… Вспомнила. В самые первые дни, когда король, багровея от ярости, кричал на садовника, погубившего редкие чёрные розы. Размахивая рукой, он задел хрустальную вазу, и на его палье мелькнуло кольцо с таким же узором. Позже, успокоившись, он стоял у окна, глядя в сад, и тихо, будто про себя, пробормотал эти самые слова.

Значит, кольцо принадлежало королевскому дому. Но не самому Тейранну — на его руке я видела другую печатку, да и это кольцо казалось чуть массивнее, стариннее. В голове всплыли обрывки знаний о местных традициях, почерпнутые из разговоров с Мирадией. «Тейранн» — это не только имя. Это титул, который носит правящий король-дракон, старший сын в роду. До него был другой Тейранн — его отец. А у отца, если верить придворным полушепотам, мог быть брат. Или… та самая старшая сестра, чьё имя стало запретным. Чьё кольцо могло годами пылиться в какой-нибудь потайной шкатулке, а теперь вдруг появилось здесь, как призрак из прошлого.

Трюфель, видя мою задумчивость, терся о ногу, требуя внимания. Я механически почёсывала его за ухом, не отрывая взгляда от серебряного ободка.

— Корнелия, — позвала я, — что ты знаешь о фамильных девизах королевской семьи?

Помело задумчиво зашелестело:

— Ох, хозяйка, это древние и мудрые слова. У вашего рода Хэллоки, например, девиз: «В тишине — сила». А у правящей ветви Тейранов… да, «Через огонь к свету». Это кольцо… оно может принадлежать только тому, кто имеет право носить этот символ. Ближайшему родственнику короля.

— Но у Тейранна нет братьев, — возразила я. — Только Мирадия.

В воздухе повисла пауза, густая и значимая.

— Была ещё старшая сестра, — прошептала Корнелия так тихо, что я едва расслышала. — Принцесса Элинор. Но о ней… о ней не говорят. Она исчезла много лет назад. Её имя при дворе — под запретом.

Ледяная тишина заполнила комнату, вытеснив утренний уют. Исчезнувшая принцесса. Запретное имя. Кольцо, появившееся из ниоткуда именно сейчас, когда кто-то вовсю играет поддельными печатями и роет яму под троном.

Осколки мозаики, которые я безуспешно пыталась сложить, с оглушительным щелчком встали на свои места. Это была не атака на меня лично. Это был эпизод в чём-то гораздо большем. В старой, глубокой интриге, корни которой уходили в самое сердце королевской семьи.

Трюфель вдруг выгнул спину дугой и зашипел, уставившись в пустой угол комнаты. Его шерсть встала дыбом, хвост превратился в ёршик.

— Что там? — инстинктивно сжала я амулет на запястье.

Но в углу было пусто. Лишь солнечный луч, в котором кружилась пыль. Однако воздух внезапно стал тяжёлым, густым, заряженным, будто перед ударом молнии.

— Защитный круг, хозяйка! — резко прошипела Корнелия. Её рябиновые прутья взметнулись, описывая в воздухе мерцающую дугу.

Я бросилась к столу за солью, но было уже поздно. Воздух в углу сгустился, закрутился в мелкую, бурлящую воронку и с лёгким хлопком выплюнул… котёнка. Крошечного, жалобно мяукающего, с огромными, влажными синими глазами. Он был перепачкан грязью, мокрый насквозь и дрожал, как осиновый лист.

Трюфель издал звук, средний между рычанием и вопросительным мяу. Он медленно подошёл, обнюхал пришельца и… замер в странной, настороженной позе. Не агрессивной, но полной глубочайшего недоверия.

— Это же просто котёнок, — выдохнула я, чувствуя, как парализующее напряжение начинает отпускать. — Заблудился, бедняжка.

Я потянулась, чтобы взять его, но Трюфель резко встал у меня на пути, заслонив его собой. Он не сводил глаз с найдёныша, а кончик его хвоста дёргался короткими, нервными взмахами.

— Трюфель, что с тобой? Посмотри на него, он же замёрз и голоден.

Мой фамильяр медленно, очень медленно повернул ко мне голову. В его изумрудных глазах стоял немой, но абсолютно ясный укор: «Даша. Включи голову. Откуда в запечатанной комнате, внутри активного защитного круга, взялся КОТЁНОК? Причём МОКРЫЙ?»

По спине пробежала ледяная волна. Он был прав. Это было невозможно. Значит… это была магия. Исключительно сильная и до безобразия хитрая.

Котёнок жалобно мяукнул ещё раз и сделал робкий шажок вперёд. Его огромные синие глаза наполнились такими искренними, блестящими слезами, что сердце невольно сжалось от жалости. Он был так мал, так беззащитен… и так искусно создан, чтобы вызывать именно эту реакцию.

— Не подходи, — тихо, но твёрдо приказала я, отступая на шаг. — Корнелия, сканируй. Всю глубину.

Помело осторожно протянуло к котёнку гибкую веточку. Тот потянулся к ней, тоненько мурлыча. И в этот миг, в глубине этих бездонных синих озёр, я увидела то, что должна была заметить сразу: мелькнула не кошачья, а совершенно человеческая, холодная и расчётливая искра.

Это была не атака. Это был шпион. Или изощрённая приманка.

— Кто ты? — спросила я прямо, вкладывая в голос всю силу своего дара, всю ту волю, что заставляла самых упрямых пациентов говорить правду.

Котёнок замер. Жалобная маска мгновенно сползла с его мордочки, сменившись настороженной, не по-детски умной маской. Дрожь прекратилась. Он аккуратно сел, подобрал под себя лапки и уставился на меня. И заговорил. Голосом нежным, мелодичным, но абсолютно чужим и не принадлежащим этому телу.

— Меня зовут Ивелл. Я — фамильяр. Мой хозяин… просит передать вам кое-что. И предупредить.

Трюфель зарычал, низко, по-звериному, в его звуке слышалось древнее предостережение.

— Предупредить о чём? — сузила я глаза, пальцы сжимая амулет так, что костяшки побелели.

— О том, что игра ведётся не за ваше место при дворе, леди Дарья, — сказал котёнок, и его голос вдруг постарел, стал печальным и усталым. — Идёт игра за сам трон. А вы… вы просто удобная фигура на доске. Как и магистр Дэйр. Как и даже сама Зиноррия. Никто из вас не видит всей картины целиком.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, осесть тяжёлым грузом.

— Мой хозяин знает, чьё это кольцо. И знает, почему оно оказалось у вас. Он предлагает встречу. Без ловушек. На нейтральной территории. Выслушайте его. Это, возможно, ваш единственный шанс понять правила, прежде чем вас сотрут в порошок жернова большой политики.

— И кто твой хозяин? — выдавила я, чувствуя, как пол уплывает из-под ног, а мир теряет чёткие очертания.

Котёнок-Ивелл мягко покачал головой.

— Он назовёт себя сам. Если вы согласитесь. Сегодня. В полночь. В Заброшенной Оранжерее дворцового сада. Приходите одной. Ну… с вашим фамильяром, разумеется, — в голосе послышалась лёгкая усмешка. — Он, я вижу, не из робкого десятка.

Сказав это, Ивелл встал, грациозно потянулся, будто сбрасывая невидимые оковы, и… начал таять. Его очертания поплыли, стали прозрачными, как дымка. Через мгновение на полу осталась лишь небольшая лужица дождевой воды да сладковатый, призрачный запах магнолии — горький и обманчивый.

В комнате воцарилась гробовая, давящая тишина. Даже Трюфель онемел, уставившись на то место, где только что сидел хвостатый посланец.

Я медленно, будто против воли, опустилась в кресло. Холодное серебро кольца впивалось в ладонь. Все тщательно выстроенные планы на день — изучение книги, анализ списка, размышления о Дэйре — рухнули в одно мгновение, рассыпались прахом. Теперь передо мной был только один, оглушительный выбор: продолжать блуждать в тумане, полагаясь на сомнительного союзника и собственную интуицию, или сознательно шагнуть в явную, но так маняще пахнущую правдой ловушку.

Трюфель мягко подошёл и положил пушистую лапу мне на колено. Его взгляд был серьёзен и вопрошающ, без тени обычного снисходительного юмора.

— Ну что, друг, — прошептала я, машинально почёсывая его за ухом. — Похоже, мы только что в полной мере стали жертвами кошачьего очарования. В самом прямом смысле. И теперь нам предстоит решить… Идти ли на свидание с тайной, которую так навязчиво нам подсунули.

Он ответил глухим, вибрирующим мурлыканьем. И в этом звуке я услышала не страх, а ту самую безрассудную, авантюрную нотку. Тот вызов, на который откликалось что-то глубокое и непокорное внутри, заглушая голос осторожности. Страх был, да. Но его уже перекрывало жгучее, неудержимое любопытство и злость — злость на то, что мной, как пешкой, решили просто поиграть.

Заброшенная Оранжерея. Полночь. Нейтральная территория.

Похоже, самый интересный и опасный день только начинался. И до полуночи нужно было успеть очень многое.