Йога, тыква, два хвоста

Глава 27 Козырные карты для дамы сердца

Заброшенная оранжерея встретила меня запахом влажной земли, тления и былой роскоши. Лунный свет, пробиваясь через разбитые стекла купола, рисовал на заросшей плитке причудливые узоры. Я стояла, вцепившись в сумку с дневниками Арианны, и пыталась дышать ровно, как учила «Немая правда». Серёжки-невидимки горели на мочках ушей ледяным огнём. Они выдали ясное предупреждение о мощной чужой магии поблизости.

Он появился из тени колоннады беззвучно, словно сам был частью этого запустения. Лорэлл Дэйр. Только совсем не тот язвительный, острый как бритва маг. Передо мной стоял человек, с которого содрали всю защиту. Словно вместе с кожей. Тёмные круги под глазами, непослушная прядь чёрных волос на лбу, сжатые в бессильном гневе кулаки.

— Вы пришли, — произнёс он. Голос был хриплым, будто он не спал ночей. — Одна. Это смело. Хотя, скорее, безрассудно. Впрочем, для вас это синонимы.

— Вы сказали — правда об отце, — ответила я, не делая шага навстречу. — Говорите. Я внимательно вас слушаю.

Он коротко, безжалостно к себе, выложил всё. Как Вейн ухаживал за герцогиней Арианной. Их роман был тайной. Как он, Лорэлл, был их сыном, рождённым втайне. Поэтому его отдали на воспитание дальней родне, у которой не было своих детей. Только для того, чтобы не пятнать репутацию отца-аристократа. Как Арианна продолжала любить их обоих. Как год назад Вейн, под давлением или по приказу, начал выведывать у неё секреты драконьей крови.

— Он не убивал её своими руками, — сказал Дэйр, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а бесконечная усталость. — Он просто открыл дверь. Привёл её в то подвальное святилище и… ушёл. Зная, что за ней придут другие. Те, кому её исследования были как кость в горле.

— Элинор, — прошептала я.

Он кивнул, не удивившись, что знаю это имя.

— Моя дорогая тётка. Она не умерла, а была изгнана за попытку чернокнижия против собственной семьи. Она была изгнана, но выжила. Всё это время копила силы, чтобы вернуть «своё». Арианна была препятствием. Вы новая преграда для её восшествия на трон Тейра.

Он вынул из складок плаща не письмо, а маленький, тёмный деревянный пенал и протянул мне.

— Код. Личный шифр моей матери для самых важных записей о драконьей субстанции. Там всё. Доказательства, что сила Мирадии и Тейранна — не уродство, а эволюция. Ключ к их контролю. Тот, у кого это есть, может… сделать их либо величайшим оружием, либо величайшим бедствием для нашего мира.

Я взяла пенал. Дерево на ощупь было приятно тёплым.

— Почему вы отдаёте это мне? Вы же ненавидели меня.

Дэйр сделал шаг вперёд. Лунный свет упал ему прямо в лицо, и я увидела в его синих глазах не ненависть.

— Я ненавидел то, что вы всколыхнули. Надежду. Что можно всё исправить. Это опасная иллюзия. Но вы… — он запнулся, сжав губы. — Вы не иллюзия. Вы ураган, ворвавшийся в наш затхлый мир. Против такой силы из иного мира бессильны все, даже Элинор.

Наступила тишина, нарушаемая только шорохом листьев под ночным ветерком. Я ждала продолжения обвинений, холодного расчёта, предложения сделки. Только он сказал нечто совсем иное.

— Я должен сказать вам кое-что, — произнёс он так тихо, что я едва расслышала. — Я скажу это только один раз. Потому что после сегодняшнего, возможно, не решусь повторить свои признания.

Он посмотрел на меня прямо, безоружный, без сарказма.

— Я без ума от вас, леди Дарья. С той самой первой нашей скверной перепалки в библиотеке. Ваш ум, ярость, эта нелепая, прекрасная вера в то, что мир можно исцелить дыханием и добрым словом… Вы ворвались сюда и осветили всё. Включая самые тёмные углы моей души, о которых предпочёл бы никогда не вспоминать.

У меня перехватило дыхание. «Немая правда» сжала горло, не позволяя вымолвить ни слова. Я могла только смотреть на него, чувствуя, как ледяная броня моих приготовлений даёт трещину. Он увидел мой шок и горько усмехнулся, отступив на шаг и давая мне пространство.

— Вам не нужно ничего отвечать. Мне не нужно ваше сострадание или вежливый отказ. Мне просто нужно было, чтобы вы знали. Чтобы, когда всё кончится, и я уйду в ту тень, откуда пришёл, у меня осталось знание, что я был хоть немного… честен. Хотя бы в этом.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Дэйр, — вырвалось у меня.

Он замер.

— Спасибо. За правду. И… за честность.

Он кивнул, не оборачиваясь.

— Заброшенная оранжерея. Хорошее место для таких признаний. Никто, кроме духов прошлого, не станет свидетелем. Теперь идите. Будьте осторожны. Она не прощает счастья другим. Даже такого призрачного.

Он растворился в тени, будто его и не было. А я, я стояла, сжимая в руке тёплый деревянный пенал, чувствуя, как в груди бушует хаос из вины, жалости, нежности и леденящего ужаса от осознания, во что он только что втянул нас обоих. Его признание было не козырем. Это была мина замедленного действия, заложенная под фундамент всего, что складывалось между мной и Тейранном.

Только времени на разбор чувств пока не было. Я сунула пенал в самую глубь сумки и почти побежала прочь из оранжереи. Мне нужно было попасть к королю прямо сейчас.

Я ворвалась в его кабинет, минуя церемонии и протесты камергера. Он сидел за столом, заваленным бумагами, но при моём появлении мгновенно поднял голову. По его лицу пробежала тень тревоги.

— Даша? Что случилось?

Я молча выложила на стол миниатюру Арианны с Дэйром и деревянный пенал. Потом, сбивчиво, почти без пауз, пересказала всё. Об Элинор. О Вейне. О том, что Дэйр — их сын. О его признании… в измене отцу и в мести за мать. О том чувстве, которое я в нём увидела. Я пропустила только одно. Его последние слова ко мне. Это была моя тайна, и я пока не знала, что с ней делать.

Тейранн слушал, не перебивая. Его лицо становилось всё более каменным, но не от гнева. От холодной, смертоносной ярости, которую он научился усмирять. Когда я закончила, дракон медленно поднялся.

— Элинор, — произнёс он имя, будто выплёвывая яд. — Предательница крови. Отец был слишком мягок. Надо было казнить.

Он подошёл к окну, глядя в ночную тьму.

— Она играет в долгую игру. Чтобы свалить меня, ей нужно доказать, что я — плохой король, а моя сестра — ущербная наследница. Её план — выставить нас монстрами. Наш план… — он обернулся, и в его карих глазах вспыхнул тот самый драконий огонь, но теперь обузданный волей. — Наш план будет другим. Мы не будем оправдываться. Мы будем демонстрировать силу. Силу Мирадии и династии. Мы обратим её главный козырь против неё самой.

Он изложил суть «плана Бастион». Скорый, пышный брак Мирадии. Публичная демонстрация её контроля над магией с помощью расшифрованных записей Арианны. Контрпропаганда при дворе об истинной причине изгнания Элинор.

— А Дэйр? — спросила я.

— Он орудие мести против отца и тётки. Пока его цели совпадают с нашими, он союзник. После… — Тейранн тяжело вздохнул. — После пусть решает сам. Но если он причинит тебе боль… — в его голосе прорвался тот самый, не укрощённый до конца рёв дракона.

— Он не причинит, — быстро сказала я, и сама удивилась своей уверенности. Доброй ночи, ваше высочество.

Следующей моей остановкой были покои Мирадии. Принцесса встретила меня с холодным достоинством, но без прежней враждебности. Я не стала ходить вокруг да около.

— Ваша тётка Элинор жива. Она хочет отнять трон у брата. Чтобы его получить, ей нужно, чтобы вы и ваш брат выглядели неудачниками. Ваш брак, ваша сила — вот что сломает её планы. Вы готовы бороться? Не за мужа, а за свой дом?

Мирадия замерла. Потом её круглое, милое лицо застыло в незнакомом, твёрдом выражении. В её синих глазах вспыхнул тот же огонь, что горел в глазах брата.

— Что я должна делать?

Мы просидели с ней два часа, строя новый график занятий. Теперь это была не просто йога для похудения, а практика контроля. Я показала ей первые, расшифрованные с помощью кода Дэйра, записи Арианны о природе её «драконьей субстанции». Принцесса слушала, затаив дыхание, впервые видя в своей особенности не проклятие, а наследие.

Вернувшись домой глубокой ночью, я была опустошена, но наэлектризована. Я достала пенал и потянулась к тыкве-гримуару, чтобы начать расшифровку…

И в этот момент браслет на моём запястье стал ледяным.

Тревога разрезала сознание как нож. Я бросилась к тыкве — и увидела, как по её гладкому боку поползла тонкая, чёрная, как смола, трещина. Из трещины сочился зловещий зелёный дымок. Воздух наполнился запахом гнили и горечи миндаля.

— Нет! — вырвалось у меня.

Это была не атака на меня. Это была порча на связь. Кто-то пытался отравить сам канал знаний, связывающий меня с гримуаром, с наследием многих поколений Рьорн Хэллоки.

Трюфель, спавший на полке, вскочил с шипением. Его шерсть встала дыбом.

— Отойди! — мысленно закричал он.

Только я не могла выполнить его требование. Прикрыла тыкву руками, инстинктивно пытаясь вдохнуть в неё свою целительную силу, свою связь с этим миром, который стал домом. Из моих ладоней повалил лёгкий золотистый туман — чистая, чудесная магия жизни, которую я до сих пор боялась использовать.

Чёрная трещина встретилась с золотым светом. Раздалось шипение, будто раскалённое железо опустили в воду. Тыква дрогнула. Свет померк, но трещина перестала расползаться. Она осталась, как уродливый шрам на коже, но гримуар был жив. Я чувствовала его слабый, испуганный отклик.

Дверь с грохотом распахнулась. В проёме, залитый лунным светом с улицы, стоял Тейранн. Он был без плаща, в одной рубашке, и в его руке сжимался не меч, а сгусток малинового пламени — чистой, дикой магии дракона.

Он окинул взглядом комнату, почерневшую стену у полки, меня на полу с потрескавшейся тыквой в руках, Трюфеля, ощетинившегося в защитной стойке. Пламя в его руке погасло.

Он переступил порог. Подошёл. Не спрашивая, не говоря ни слова, он встал на колени на каменный пол передо мной. Его большое, сильное тело закрыло меня и тыкву от двери, от ночи, от всей враждебной вселенной.

Осторожно, чтобы не задеть мои руки, он положил свою ладонь на повреждённый бок тыквы.

— Мой дом — твой дом, — проговорил он низким слегка рычащим голосом, и в его голосе звучала не королевская власть, а что-то древнее и непоколебимое. — Моя сила — твоя защита. Моя кровь — твой щит. Клянусь драконьей сутью. Никто не тронет то, что твоё.

Под его ладонью шрам на тыкве будто сжался, зарубцевался, превратившись из чёрной раны в тонкий, бледный след. Тыква слабо дрогнула и затихла, её свет восстановился до тусклого, но ровного свечения.

Я подняла глаза на этого невозможного и непредсказуемого мужчину. В его взгляде не было вопроса, не было ревности, не было требования. Была только эта страшная, всепоглощающая уверенность. Он не спрашивал, любила ли я Дэйра. Он просто заявлял своё право и свой долг защищать то, что стало его.

Внезапно я поняла, что игра изменилась. Элинор вытащила свой козырной туз — удар по самому сердцу моей силы. Тейранн только что показал свой — не титул, не армию, а готовность встать на колени в пыли ради того, во что верил.

Карты были сданы. Ставки сделаны. Где-то в тени, за всем этим, оставалось эхо слов другого человека, который был без ума от меня, и только что подарил мне оружие против собственной семьи.