Йога, тыква, два хвоста

Глава 31 Предсвадебный переполох с отягчающими обстоятельствами

Утро после ночной битвы пришло не с покоем, а с лязгом доспехов и приглушёнными командами. Дворец, несмотря на пышные украшения, больше походил на военный лагерь или разворошённый голодным медведем муравейник. Аромат цветов смешивался с запахом специальной пропитки для кожаных ремней и очищающего от плетений любой природы дыма, ещё висевшего над почерневшими стенами библиотеки.

Я нашла Тейранна во внутреннем дворе, где он лично проверял расстановку стражей. Король был в простом, но безупречно сидящем камзоле, без видимых доспехов. Только его осанка, внимательный взгляд, скользящий по бойницам и крышам, говорили о боевой готовности больше любой кирасы.

— Спать ложилась? — спросил он, заметив меня.

Под глазами у него залегли глубокие тени, но голос звучал ровно.

— Ненадолго. А вы?

— Драконам нужно меньше сна, — блондин пожал плечами, но в его взгляде мелькнула усталость. — Особенно когда их логову угрожают. Всё готово. Каждый камень на своём месте. Каждый человек знает свою роль.

Его уверенность была заразительной, но я видела, как его взгляд на миг задержался на Мирадии, которая в дальнем конце двора обсуждала с флористом последние детали украшения зала. В её движениях была лёгкость, но и стальная решимость. Она больше не невеста-жертва. Она воин, защищающий своё счастье.

— Она сильна, — тихо сказала я.

— Благодаря вам, — так же тихо ответил Тейранн. Потом вздохнул, и его лицо на мгновение стало не королевским, а просто человеческим, усталым и немного печальным. — Иногда я думаю, как всё могло бы сложиться, если бы… если бы мы встретились в другом месте. В другое время. Без этих титулов и долгов.

Я не знала, что ответить. Воздух между нами сгустился, наполнившись невысказанным. Он посмотрел на меня, и в его карих глазах было что-то тяжёлое и тёплое одновременно.

— Я очень ценю твою помощь и поддержку, Даша. Больше, чем могу выразить. Всё, что меня печалит сейчас… — он запнулся, отвернулся к стражникам, поправляющим штандарт, — это то, что у нас нет парного Узора Истинности. Что магия нашего мира не видит между нами той истинной связи, которая могла бы… упростить многое.

Он сказал это без упрёка, с констатацией факта, от которого щемило в груди.

— Узоры появляются, когда приходит время, — неуверенно вымолвила я. — А не по приказу.

— Знаю, — кивнул он. — Поэтому и жду. И буду ждать. Пока есть надежда. — Он снова стал королём, отдавшим приказ самому себе. — А сейчас у нас есть две свадьбы, которые не должны быть сорваны, и коварный враг, которого нужно остановить.

Он ушёл, отдавая новые распоряжения, оставив меня с гудящей в ушах фразой: «Пока есть надежда».

Мою растерянность прервал тихий голос за спиной.

— Леди Дарья. Можно вас на минуту?

Я обернулась. Лорэлл Дэйр стоял в тени арки. Он выглядел собранным, но в его глазах была непривычная мягкость, почти уязвимость.

— Конечно.

Мы отошли в сторону, в маленький закрытый садик, где нас не могли подслушать чужие уши.

— Я хотел… попрощаться. На всякий случай, — начал он, глядя куда-то мимо меня, на цветущий куст зимней жимолости. — Завтра всё может сложиться по-разному. И если мне не удастся сказать это потом… Спасибо. За всё. За то, что не отвернулись, когда я был самым неприятным засранцем при дворе. За то, что поверили мне. За то, что дали мне шанс… отомстить за мать и найти нечто большее.

Он наконец посмотрел на меня.

— Лианна… она моя Истинная Пара. Мы почувствовали это сразу. И если завтра всё закончится хорошо, мы дадим драконьи обеты. Я уеду с ней или останемся здесь, если король и её брат найдут это разумным. Но мой путь теперь — рядом с ней. И я счастлив, что успел это понять. Благодаря вам.

В его голосе не было той прежней, разъедающей горечи. Была лёгкая грусть и огромное, тихое облегчение.

— Я искренне рада за вас, магистр Дэйр.

— Лорэлл, — поправил он с лёгкой, почти невидимой улыбкой. — Для вас — просто Лорэлл. Теперь мы почти что родня. И уж точно верные друзья.

Он слегка склонил голову — не поклон, а жест глубокого уважения. Потом стремительно покинул, растворившись в предвечерних сумерках. Я осталась одна, и испытала странное чувство. Непривычную смесь грусти, радости и лёгкой зависти. Внезапно слегка сжало сердце. Он нашёл свой путь. Обрёл свою Истинную. Узнал свою правду.

Мне же предстояло найти свою. Пока что не в чувствах, а в деле. Я вернулась в свой кабинет, к тыкве-гримуару. Мне нужен был не меч и не щит. Мне нужно было оружие пострашнее. То, против которого у Элинор не будет защиты. Правда.

Я положила руки на тёплую поверхность тыквы и снова обратилась к ней с просьбой, на этот раз не о защите, а о памяти.

— Покажи мне её. Покажи мне Элинор не как монстра, а как ту, кем она была. Покажи мне причину.

Тыква дрогнула. Свет из неё стал не ярким, а глубоким, уходящим внутрь, в самые древние слои памяти, записанные не чернилами, а отпечатками событий. Перед моим внутренним взором поплыли образы. Не дневники Арианны. Старее. Летопись изгнания. Записи, сделанные рукой самого короля-отца, Кора Тейранна Старшего, и переданные на хранение в гримуар Рьорны Хэллоки — беспристрастным хранителям.

Я увидела не злодейку. Я увидела девушку, старшую дочь, умную, гордую, с бушующей, необузданной драконьей магией. Я увидела её не угодить, не справиться с грузом ожиданий. Я увидела её первую ошибку. Обращение к запретным свиткам не из злобы, а из отчаяния доказать, что она достойна. Как страх отца перед её силой перерос в подозрения, а потом — в жестокий приговор. Изгнание. Не казнь, а горькое и незаслуженное забвение. Принудительное стирание из истории семьи.

Увидела, как эта рана, оставленная самым близким человеком, гноилась годами, пока не превратилась в ту самую чёрную, пожирающую всё ненависть, с которой мы столкнулись. Элинор мстила не за трон. Она мстила за преданное доверие, за несправедливое отвержение. Её битва была не за власть, а за признание. Это делало её в тысячу раз опаснее.

Я открыла глаза. В комнате уже стемнело. Свет тыквы мягко освещал стол, на котором лежал чистый лист пергамента. Я взяла перо. Мне не нужно было заклинание. Мне нужно было письмо. Обращение от имени памяти её отца. Правда, от которой нельзя защититься магией или чарами. Правда, которая могла либо добить её, либо… спасти.

За окном окончательно спустилась ночь. Завтра будут свадьбы и финальная битва. В том числе и за принцессу Элинор. Она оказалась не злодейкой, а жертвой малодушия собственного отца. Но теперь у меня было оружие. Не для того, чтобы убить. Для того, чтобы остановить и, возможно, исцелить истерзанную предательствами душу. Если, конечно, она захочет услышать.