Заставь меня согрешить

Глава 9

Хлоя

— О, милая, мне так жаль. Должно быть, тебе было очень тяжело. — Кэт смотрит на меня большими сочувствующими глазами и сжимает мою руку.

Мы в «Лулэс», местном мексиканском ресторане, где мы втроем всегда встречаемся на Венис-Бич, за столиком, уставленным бокалами с «Маргаритой», корзинками с чипсами из тортильи и ведерком с сальсой. Кэт и Грейс сидят напротив меня. Пока Кэт внимательно слушала мой пересказ истории о том, что произошло с Эриком, Грейс ерзала, с нетерпением ожидая, когда я перейду к самому интересному.

Как по сигналу, она требует: — Хлоя, хватит уже. Переходи к самому интересному.

Кэт выглядит растерянной.

— А что может быть интереснее?

Я бросаю на Грейс злобный взгляд, которому научилась, наблюдая за тем, как Эй Джей тренируется на мне. Совершенно не смутившись, она говорит: — Это интересно. Ты научилась этому колдовскому взгляду у своего нового парня?

Ужасно, когда твои друзья умнее тебя.

Я задираю нос и делаю вид, что подруга ничего не говорила.

— То, что Грейс называет «интересным», Кэт, на самом деле таковым не является.

Кэт прищуривается. Она оглядывает меня с ног до головы, словно ищет синяки. Я всплескиваю руками.

— Почему все думают, что раз Эрик полицейский, то он меня изобьет! — Я бросаю сердитый взгляд на Грейс. — Или сожжет крест на чьей-нибудь лужайке! От имени нашей полиции я оскорблена! Кроме того, вы, ребята, знаете его уже несколько месяцев, он просто душка.

Кэт — должна признать, с извиняющимся видом — говорит: — Мы также были знакомы с Джереми несколько месяцев, прежде чем узнали, что это он украл все твое нижнее белье. И носил его.

Грейс со своей обычной подлой логикой замечает: — И я бы не стала называть «милым» человека, который в гневе разбил твою любимую вазу только потому, что ты оговорилась. Я бы назвала его неуравновешенным, а потом вызвала бы такси и отправила его жалкую задницу домой.

— Назвать мужчину именем другого мужчины в порыве страсти — неважно, было ли проникновение, — это не просто оговорка, Грейс. Это непростительно.

— О, милая, дай мне немного передохнуть, ладно? Я называла мужчин чужими именами, когда они делали со мной что угодно — начиная от того, чтобы съесть мое «печенье», до того, чтобы трахнуть меня в задницу! Этому парню просто нужно стать более толстокожим.

Я со стоном опускаю голову на стол и закрываю лицо руками.

Кто-то неуверенно произносит: — Извините.

Я поднимаю глаза и вижу девушку лет семнадцати с широко раскрытыми глазами, которая стоит у столика, сжимая в руках свернутый журнал и ручку. По стилю ее одежды и общей неопытности можно предположить, что она выросла на ферме где-то на Среднем Западе. Она с обожанием смотрит на Кэт.

— В-вы Кэт Рид? Визажист? Невеста Нико Никса?

Мы с Кэт переглядываемся. Ого. Это странно. Нико и Кэт еще даже не поженились, а она уже знаменитость. Эта девочка хочет получить ее автограф.

Грейс берет инициативу в свои руки.

— О, ее постоянно путают, не так ли, Гортензия? Я слышала, что сходство просто пугающее.

Фермерская девочка выглядит неуверенной.

— Честно говоря, — настаивает Грейс, — стала бы невеста Нико Никса ужинать в паршивом мексиканском ресторане без телохранителя? — Она снисходительно усмехается. — Я так не думаю.

Я точно знаю, что у Кэт есть телохранитель, Барни, который незаметно наблюдает за нами, стоя у кухонной двери. Зная Нико, можно предположить, что вокруг него еще с полдюжины ниндзя, которые прячутся под крышками люков или висят вниз головой на стропилах, как летучие мыши. О его стремлении защищать ее ходят легенды.

Девушка прищуривается, глядя на Кэт, а затем принимает решение.

— Ты права. Я такая глупая! — Она машет журналом в сторону Кэт. — Ты намного стройнее ее.

Она убегает. Грейс заливается смехом.

— Ой, Грейс, замолчи. Ты же знаешь, что камера прибавляет несколько килограммов, — недовольно говорит Кэт.

У нее фигура секс-символа 50-х: грудь, попа и тонкая талия, и она немного комплексует из-за этого. Лично я считаю ее красивой. Парни всегда без ума от ее форм. Стоя рядом с ней, я чувствую себя недокормленным жирафом.

— Ах, эти опасности славы! — говорит Грейс между приступами смеха.

— Может, вернемся к важной теме? В общем, что было самым ужасным в твоей истории, Хлоя?

Мне приходится сделать несколько больших глотков «Маргариты», прежде чем я набираюсь смелости заговорить.

— Самым ужасным было… имя, которым я назвала Эрика. Я назвала его… — Я прочищаю горло. — Эй Джей.

Кэт хмурится.

— Ну, очевидно, это ошибка. Ты не могла думать об Эй Джее, он тебе даже не нравится.

Я сжимаю губы и смотрю на нее. У нее отвисает челюсть.

— Нет!

Грейс визжит и хлопает в ладоши, как десятилетняя девочка, которой на день рождения подарили пони.

— Да! Ха-ха! Разве это не фантастика!

Кэт смотрит на меня так, будто в меня вселился сам дьявол.

— Нет! Ты его ненавидишь! Он тебя ненавидит! Я видела это своими глазами! Вы друг друга на дух не переносите.

— Я знаю, — с несчастным видом говорю я. — Только теперь я как бы… не знаю.

Грейс вздыхает. Это счастливый вздох. Звучит так, будто она только что выиграла сто миллионов долларов. Меня это так раздражает, что я допиваю свой напиток.

— Ты моя подруга и должна сочувствовать мне. Тебе нужно сказать мне, что делать, чтобы помириться с Эриком! А вместо этого ты ведешь себя так, будто это лучшее, что случилось с тобой с тех пор, как у тебя был роман с итальянским атташе!

Грейс элегантным движением руки откидывает свои длинные рыжие волосы с шеи, что делает ее еще более неотразимой.

— Все не так уж плохо. Я серьезно, Хлоя, насколько я могу судить — и, пожалуйста, прости меня, потому что я говорю это с огромной любовью, — тебя никогда как следует не трахали.

— Ну же, не стесняйся, Грейс. Расскажи нам, что ты на самом деле чувствуешь. — Я бросаю в рот чипсы и яростно их разгрызаю, мечтая, чтобы на их месте оказалась голова Грейс.

— Я лишь хочу сказать, что, как только ты познаешь настоящего мужчину, ничто другое в мире уже не будет казаться тебе таким же вкусным. Если ты собираешься с кем-то замутить, то Эй Джей Эдвардс — идеальный кандидат для этого.

Кэт корчит гримасу.

— А еще он идеальный кандидат, если ты хочешь заразиться опасным для жизни венерическим заболеванием. Я ездила на гастроли с этими ребятами. Видела бы ты, с какими шлюхами он тусуется.

— В буквальном смысле, — бормочу я.

Грейс в это не верит.

— Он слишком умен, чтобы заразиться венерическими заболеваниями, Кэт. Скорее всего, Эй Джей владеет акциями компании, которая производит титановые презервативы, или чем-то в этом роде. Такой игрок не может не принимать все возможные меры предосторожности. К тому же элитные проститутки проходят проверку на чистоту. Я имею в виду, что у них есть документы, подтверждающие это. Клиенты этого ожидают. Нельзя брать пять тысяч долларов за вызов и при этом заразить. Или еще хуже.

У меня изо рта выпадают чипсы. Они падают на стол. Пять тысяч долларов? Когда Эй Джей сказал мне, что заплатил «тысячи» за своих проституток с высокой ставкой, я подумала, что он преувеличивает.

— Боже правый, — говорит Кэт. — Какими навыками нужно обладать, чтобы брать такие деньги за секс?

По выражению лица Грейс я понимаю, что она собирается перечислить всё по пунктам. Я поднимаю руку, чтобы остановить ее.

— Нет! Я не хочу знать!

Она пристально смотрит на меня. Ее серо-стальные глаза кажутся еще более стальными, чем обычно, а это значит, что мне предстоит выслушать лекцию.

— Хлоя, если ты собираешься переспать с мужчиной, который предпочитает женщин, умеющих мастерски массировать простату анальными шариками во время минета, тебе стоит подтянуть свои навыки в постели.

— Это отвратительно!

Довольная, она откидывается на спинку стула и качает головой.

— Это проще простого.

Я поворачиваюсь к Кэт.

— Помоги мне.

— Эй, это же ты в него влюблена.

— Я никогда не говорила, что влюблена в него! Я просто больше не так сильно его ненавижу… вот и все.

— Ну да, — протягивает Грейс, — ты просто не так сильно его ненавидишь. Поэтому ты выкрикиваешь его имя во время секса.

Мне нужно найти новых подруг. Эти двое — худшие из всех. Меня осеняет ужасная мысль. Я резко выпрямляюсь и хватаю Кэт за руку как раз в тот момент, когда она подносит ко рту чип с соусом. Сальса разлетается во все стороны.

— Эй! Я собиралась это съесть!

— Ты не должна ни словом об этом обмолвиться Нико. Обещай мне, что не скажешь.

— Хлоя, даже если бы я сказала, он бы просто посмеялся надо мной. Он видел вас вместе. И ни за что бы не поверил. Когда я сказала ему, что тебе нужен адрес Эй Джея, Нико первым делом спросил: «Зачем, она что, собирается заложить бомбу у него под крыльцом?»

Мне стало немного легче. Я отпускаю ее запястье и откидываюсь на спинку стула.

— Тебе нужен был его адрес? — повторяет Грейс, как мне кажется, с легкой насмешкой.

— Все не так. Эй Джей заказал цветы для какой-то девушки в России, но адрес был указан неверно. Трина, наверное, неправильно его записала. В итоге цветы оказались на каком-то кладбище. В любом случае, у этого парня нет ни телефона, ни компьютера, а значит, нет и электронной почты, так что я никак не могу с ним связаться. — Я добавляю малюсенькую ложь. — Я собираюсь отправить к нему Джеффа.

Кэт и Грейс смотрят на меня и одновременно говорят: — Что?

— Россия? — произносит Кэт.

— Кладбище? — восклицает Грейс.

Я пожимаю плечами и макаю в сальсу чипсы. Я пытаюсь сделать сэндвич из них и соуса.

— Да. Я знаю. Еще страннее то, что Эй Джей сказал мне, что, когда смотрит на меня, видит призраков.

Грейс снова начинает смеяться.

— Он видит мертвых людей? Как тот парень из фильма с Брюсом Уиллисом⁸? Это просто золото!

Кэт не смеется. Она просто смотрит на меня каким-то странным взглядом, как будто не может решить, хочет она что-то сказать или нет. Так что, конечно, я должна знать.

— Скажи мне сейчас, или я швырну тебе в лицо свой сэндвич из чипсов, подруга.

Она отряхивает руки, делает глоток из своего стакана и вытирает рот салфеткой. Похоже, она тянет время. Наконец Кэт спрашивает: — Девочки, вы когда-нибудь замечали акцент Эй Джея?

Мы с Грейс хором повторяем: — Акцент?

— Да. Его акцент. Такой едва уловимый, но все же европейский акцент.

— Ты под кайфом, — говорит Грейс.

Кэт пожимает плечами.

— Почти так же ответил Нико, когда я спросила его об этом.

Но я не отношусь к этому так легкомысленно. Кэт очень проницательна в некоторых вопросах. Даже пугающе проницательна. Это она посоветовала мне проверить шкаф моего бывшего парня Джереми на предмет пропавшего нижнего белья.

— Он вырос в Лас-Вегасе. Откуда у него европейский акцент? — произношу я.

Грейс тут же меня раскусила.

— Ты погуглила его, не так ли?

Черт. Я жестом прошу официанта принести мне еще одну «Маргариту».

— Хотя его татуировки немного напоминают о русской тюрьме, — задумчиво добавляет она.

— Тюрьме? Что? — Я совершенно запуталась, но Кэт сразу же подхватывает мысль Грейс.

— Я так и думала! Эти татуировки на тыльной стороне его ладоней — прямо как у Вигго Мортенсена в фильме «Восточные обещания»!

Грейс облизывает губы.

— Боже, он был таким сексуальным в этом фильме.

— А когда мы были на гастролях, я однажды застала Эй Джея без рубашки. Это вышло случайно. Я зашла не в ту гримерку. Но вы бы видели, как быстро он изменился в лице. Он так разозлился, что я думала, он взорвется. Эй Джей вел себя так, будто я застала его за тем, как он трахает курицу или что-то в этом роде.

Курицу? Я смотрю на Грейс, как на эксперта.

— Этого же не бывает, да? Пожалуйста, скажите мне, что люди не занимаются сексом с домашней птицей.

Она улыбается мне так, словно я деревенская дурочка, и хлопает меня по руке.

— Если ты думаешь, что трахать куриц — это странно, то ты бы видела то, что мы наблюдали в квартале красных фонарей в Амстердаме, когда были на гастролях. — говорит Кэт и вздрагивает. — Я больше никогда не буду смотреть на бананы так, как раньше.

— Вы начинаете меня пугать.

— Продолжаем: такая ли у него аппетитная грудь, как кажется под всеми этими дурацкими толстовками с капюшоном, которые он обычно носит?

Грейс больше интересует голый торс Эй Джея, чем меня.

— Я была слишком увлечена разглядыванием татуировок, чтобы что-то заметить. Вы бы ни за что не догадались, но у него полностью покрыты татуировками руки, от запястья до плеча, а также все тело, спереди и сзади. У Нико много татуировок, но я говорю о чем-то серьезном. Я говорю о чем-то очень серьезном.

Я помню лицо Эй Джея, когда он велел мне сесть сзади на его мотоцикл. Я помню его взгляд. Теперь я представляю, как он, обнаженный, покрытый татуировками, с тем же выражением лица приказывает мне раздеться и лечь с ним в постель.

Я закрываю лицо руками. Что со мной происходит? Я же хорошая девочка!

— Смотри. — Кэт достает из сумочки телефон, что-то печатает, ждет, а потом протягивает его мне. Это сайт с изображением различных видов татуировок, в частности тех, которые, как известно, делают преступники в российской пенитенциарной системе⁹.

— Ладно, допустим, татуировки на руках Эй Джея похожи на некоторые русские тюремные татуировки. Это ни о чем не говорит! Может, ему просто нравится эта культура!

— Может быть. — Кэт кладет телефон обратно в сумку. Затем бросает на меня взгляд, который говорит: «А может, и нет».

— В любом случае, Хлоя никогда об этом не узнает. — Грейс небрежно теребит прядь волос. — Она так раскаивается в своей «непростительной» ошибке с Эриком, что готова умолять его принять ее обратно и забыть о безумно сексуальном русском шпионе, с которым она жаждет совершить грязное дело.

Я закатываю глаза.

— Он не русский шпион!

— Ага! — набрасывается она на меня. — Значит, ты не отрицаешь, что тебе не терпится заняться с ним грязными делишками?

— Ты помешана на сексе, ты же знаешь?

— Как вы думаете, почему я стала семейным психотерапевтом? Я не только получаю удовольствие от собственной сексуальной жизни, но и узнаю обо всем, что происходит в жизни других людей!

— Тогда почему ты не стала просто сексологом?

Грейс морщит нос.

— Слишком пошло. С таким же успехом можно было бы открыть массажный салон, где оказывают определенные услуги в конце сеанса.

Я моргаю.

— Это же неправда? «Услуги» в конце сеанса в массажных салонах — это просто городские легенды. — Я смотрю на Кэт. — Верно?

Кэт и Грейс переглядываются, поднимают бокалы и чокаются.

— Да пошли вы, — бормочу я.

Кэт слизывает соль с края своего бокала с «Маргаритой». Как бы невзначай она говорит: — Что ж, если ты когда-нибудь узнаешь что-то… странное… об Эй Джее, мой тебе совет: держи это при себе. По моему опыту, лучше не будить лихо, пока оно тихо.

Так же непринужденно Грейс спрашивает: — Звучит интересно, Кэтрин. Не хочешь рассказать подробнее?

Лицо Кэт становится серьезным. Она ставит свой напиток и встречается со мной взглядом. Внезапно вместо моей обычно беззаботной подруги на меня смотрит незнакомка, которая старше и мудрее, а в ее глазах застыли бесконечные темные тени.

— Ты знаешь, через что мне пришлось пройти, — говорит она тихим голосом. — И я поняла, что люди хранят секреты по разным причинам. Иногда это печальные причины. Иногда эгоистичные. А иногда… это опасные причины. Если — и я говорю только «если» — у Эй Джея есть секреты, они принадлежат ему. И лучше их не трогать.

Кэт говорит о сумасшедшем брате Нико, Майкле, который, помимо прочего, сидит в тюрьме за попытку убийства, и о сумасшедшей сестре Нико, Эйвери, которая приняла слишком большую дозу из-за полного кошмара, происходившего в ее жизни… не в последнюю очередь из-за кровосмесительной связи, которую она поддерживала с Майклом с самого детства. Все это было полным безумием. Кэт справилась с этим, но иногда, как сейчас, ей кажется, что ее мир перевернулся с ног на голову и она еще не до конца пришла в себя.

В наступившей тишине я думаю о том, что Эй Джей никогда не смотрит в объектив камеры. Как он сидит один в темном углу гей-бара в воскресенье вечером, когда весь остальной мир находится дома со своими семьями. Как, глядя на меня, он видит только призраков.

Я вздыхаю и макаю чипсы в сальсу. Жуя, я говорю: — Думаю, сейчас самое время рассказать вам, девочки, о том, что произошло прошлой ночью. А потом скажите мне, стоит ли оставить эту спящую собаку в покое или лучше погладить ее по голове и разбудить.