Заставь меня согрешить

Глава 32

Эй Джей

— Навсегда, — говорит мой ангел.

Этим одним словом она не только разбивает мне сердце, но и уничтожает то, что осталось от моей жалкой, эгоистичной души.

Глава 33

Хлоя

Вечеринка в честь Дня поминовения в ультрасовременном доме Нико и Кэт на Голливудских холмах — это не столько вечеринка, сколько дикая, пропитанная алкоголем вакханалия с участием знаменитостей.

Здесь собрались сотни людей, многих из которых я узнаю по фильмам и сериалам. Они плещутся в бассейне, сидят на изящных шезлонгах и танцуют под музыку диджея, который расположился на возвышении возле домика у бассейна на другой стороне лужайки. Здесь накрыт фуршетный стол, и официанты в смокингах поднимают подносы с закусками над головами смеющихся, полупьяных гостей. Все это напоминает сцену из сериала «Красавцы». На самом деле, мне кажется, я вижу Адриана Гренье, исполнителя главной роли в этом сериале, на другом конце двора, он фотографирует девушку в бикини.

Мы только приехали, но я заметила, что Эй Джей предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Может, это была не лучшая идея. Кэт умоляла меня приехать, потому что мы не виделись несколько недель, но теперь я сомневаюсь, что смогу провести с ней время. Эта толпа просто безумна; Кэт, должно быть, с ума сходит, изображая радушную хозяйку.

Мы пробираемся сквозь толпу. Кажется, все узнают Эй Джея. Его хлопают по спине, ему кивают, он пожимает руки нескольким людям, но не останавливается, чтобы поговорить. Он полностью игнорирует женщин, которые пялятся на него, и я чувствую себя самодовольной. Мы занимаем место у белой барной стойки в углу двора, и я заказываю у бармена шардоне.

Поскольку это предусмотрено законом, температура воздуха составляет идеальные 22 градуса по Цельсию. С заднего двора открывается потрясающий вид: я вижу все, от Малибу до центра города. Вдалеке виднеется мерцающая темно-синяя полоса океана.

— Ты в порядке? — спрашиваю я только потому, что лицо Эй Джея такое же холодное, как гранитная плита.

— Вечеринка, — говорит он, оглядываясь по сторонам.

Я понимаю это так, что они ему не нравятся, потому что он больше ничего не добавляет. Я уже собираюсь сказать ему, что мы можем идти, как только я увижу Кэт, но тут замечаю Грейс на другом конце бассейна, которая отчаянно машет мне.

— Грейс! — Я радостно машу ей в ответ, жестом приглашая подойти.

Высоко подняв бокал с мартини, она пробирается сквозь толпу. Когда ей надоедает, что ее толкают и напиток льется на руку, она запрокидывает голову и выпивает его, а затем ставит бокал на поднос проходящего мимо официанта. Затем встает перед нами: огненно-рыжие волосы, обтягивающее белое платье и туфли с леопардовым принтом, которые добавляют пятнадцать сантиметров к ее и без того статной фигуре. Она похожа на богиню-амазонку. Несколько человек поблизости, в том числе девушки, глазеют на нее.

Грейс не помнит почти половину своей жизни, но при этом она сильнее и увереннее в себе, чем кто-либо из моих знакомых. Она обнимает меня, окутывая ароматом мартини и «Клайв Кристиан» — ее фирменными духами.

— Ты отлично выглядишь, — шепчет подруга мне на ухо. — Я даже не вижу шрама.

На прошлой неделе мне сняли швы со щеки. Пластический хирург, к которому я обратилась, потом сделал небольшую лазерную шлифовку. Кожа все еще розовая, но я замазала ее специальным тональным кремом, который уменьшает покраснения, и пудрой, которую порекомендовала Кэт. Я почти как новенькая. Почти. Каждый раз, когда я вижу полицейскую машину, меня бросает в холодный пот.

— Спасибо, Грейси. Я скучала по тебе.

Она отстраняется, держит меня на расстоянии вытянутой руки и разглядывает. Затем широко улыбается. Я знаю, о чем она думает: «Наконец-то кто-то как следует потрахался». Я улыбаюсь ей в ответ и киваю.

— Эй Джей, — говорит Грейс, переводя на него свой теплый серый взгляд. — Спасибо.

Он растерянно, но заинтересованно улыбается ей.

— За что?

Грейс слегка встряхивает меня. — За это.

А потом она шокирует нас обоих, обнимая его за шею и крепко целуя в щеку. В конце концов мы все смеемся.

Это так приятно.

Мы стоим и немного болтаем ни о чем особенном и важном. Я знаю, что Грейс устроит мне допрос с пристрастием, как только мы останемся наедине, но пока я просто наслаждаюсь солнцем, разговором и чудесным ощущением от того, что Эй Джей положил руку мне на плечо. Затем Грейс, глядя через двор в сторону дома, делает стойку.

— Черт возьми. Это Боно?

Эй Джей говорит с ухмылкой: — Эти дурацкие фиолетовые очки с толстыми линзами его выдают?

— Завистники всегда найдут, к чему придраться, — отвечает Грейс, не сводя глаз с удивительно низкорослого солиста группы «Ю Ту».

— Я собираюсь подойти и познакомиться. Судя по тому, как он лапает эту официантку, я готова поспорить, что им с женой не помешало бы обратиться к семейному психотерапевту. Боже, не могу дождаться, когда все это услышу. Вернусь через секунду.

Она уплывает. И я не сомневаюсь, что она добьется своего; Грейс редко не получает, то чего хочет. На самом деле я не могу припомнить ни одного такого случая.

Внезапно Эй Джей напрягается.

— Еще несколько минут, и мы пойдем, милый. Я просто хочу попрощаться с Кэт перед уходом. Интересно, Кенджи здесь?

Когда Эй Джей не отвечает, я поднимаю на него глаза. Но он не смотрит на меня.

Он смотрит на черноволосую, большегрудую, невероятно красивую сирену в обтягивающем красном мини-платье, которая направляется в нашу сторону.

У меня внутри все сжимается. Я перевожу взгляд на его лицо. По его выражению понятно, что Эй Джей не в восторге от предстоящего разговора, и мне становится немного легче, но также очевидно, что между ними есть какая-то история, которую ему очень неприятно вспоминать.

А может, просто неловко, потому что я стою рядом с ним.

Сирена останавливается перед нами. Я никогда не видела женщину с такой идеальной кожей, волосами и зубами. Она просто сногсшибательна. Без сомнения, модель.

И, без сомнения, он занимался с ней сексом. Ее понимающая улыбка и томный взгляд тому подтверждение.

— Эй Джей. Рада тебя видеть.

Он отвечает коротким кивком.

— Небесная.

Небесная. Боже правый, я столкнулась лицом к лицу с печально известной проституткой, которая берет по пять тысяч баксов за час.

Несмотря на то, как сильно я ее ненавижу, как мне хочется выцарапать ей глаза и вырвать ее блестящие волосы с корнем, я с ужасом понимаю, почему она берет такую цену. Готова поспорить, мужчины заплатили бы ей тысячи, чтобы просто посмотреть на нее обнаженную, даже не прикасаясь к ней.

Она переводит взгляд на меня. Без шуток, они цвета сапфиров. Я молюсь, чтобы они были такими же фальшивыми, как ее сиськи, или чтобы Бог оказался таким же ублюдком, каким его считает Эй Джей.

— И кто это? — любезно спрашивает она.

— Небесная, познакомься с Хлоей. Хлоя, Небесная. — Голос Эй Джея звучит деревянно, спина напряжена.

Если хоть одна другая часть его тела будет напряжена, я убью его на месте.

— Конечно, — говорит Небесная, оглядывая меня с ног до головы. Она широко улыбается. Улыбка кажется почти искренней. — Приятно наконец-то с тобой познакомиться.

Ого. Что? Он рассказал ей обо мне? Когда? Мне требуется примерно три целых пять десятых секунды, чтобы взять себя в руки, после чего я перевожусь в режим сфинкса и спокойно улыбаюсь в ответ.

— И мне.

Ее улыбка меркнет. Она бросает взгляд на Эй Джея. Я вижу, что Небесная гадает, что он рассказал мне о ней, а он, как мы знаем, не рассказал ничего. Но будь я проклята, если позволю этой шлюшке с Родео Драйв одержать надо мной верх.

Небесная решает пойти ва-банк. Ее улыбка возвращается. Горловым мурлыканьем она говорит Эй Джею: — Ты был прав. Мне она нравится.

Эти слова словно ударили меня под дых, и весь воздух выбило из моих легких.

Это не обычная проститутка. Эта проститутка говорит по-русски.

Я тут же представила себе десятки воображаемых сцен, в которых они оба, потные и красивые, шепчут друг другу нежности на родном языке. Я предполагаю, что это и ее родной язык, потому что у какой проститутки найдется время или силы на изучение русского языка? И у нее такой же взгляд, как у девушек из фильмов о Джеймсе Бонде, — томный и утонченный.

Я никогда раньше не испытывала такой ревности. Никогда. Как будто с десяток бритвенных лезвий вонзаются в меня.

Я знаю, что мое лицо пунцовое, как и то, что приклеенная к нему улыбка стала болезненной. По какой-то странной причине у меня текут слюни. Наверное, потому что мне хочется плюнуть в ее идеальное глупое лицо.

Затем Эй Джей говорит Небесной что-то такое, что еще больше сбивает меня с толку.

— Я же говорил, что так и будет.

— Что будет? — спрашиваю я, прежде чем успеваю остановиться.

На челюсти Эй Джея дергается мышца.

— Что ты ей понравишься.

У меня голова идет кругом. Я не могу поверить своим ушам. Эй Джей сказал мисс «Пять тысяч за минет», что я ей понравлюсь? Когда, пока она скакала на его члене? Совершенно растерявшись, я залпом выпиваю свой напиток, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть бокалом ему в голову.

До меня у него была другая жизнь, он не виноват, ты знала о его «опыте», ему, кажется, действительно некомфортно, так что давай проявим снисходительность, хорошо?

Голос в моей голове говорит слишком разумные вещи, поэтому я напоминаю себе, что вполне вероятно, эта девушка знает об Эй Джее даже больше, чем я. А значит, я на самом деле не такая уж особенная. От этих слов кровь отливает от моего лица.

— Я оставлю вас на минутку? Кажется, я вижу того, с кем мне нужно поговорить, — произношу я чопорно и официально, как Джули Эндрюс в фильме «Как стать принцессой». Я собираюсь развернуться и убежать, но Эй Джей кладет руку мне на плечо, не давая сдвинуться с места. Он крепко прижимает меня к себе. Я не хочу устраивать сцену у нее на глазах, поэтому остаюсь на месте, чувствуя, как горит лицо.

— Тебя пригласили на эту вечеринку, Небесная?

По его голосу не понять, злится Эй Джей или ему просто любопытно. Я сглатываю и отвожу взгляд, чувствуя, как колотится сердце.

— Нет, я здесь со Слэшем.

Она пришла с гитаристом из группы «Ганз-Н-ро́узиз»? Эта девушка действительно в центре внимания. Интересно, что об этом думает жена Слэша.

Затем Эй Джей говорит ей что-то по-русски. Она отвечает. Я понятия не имею, о чем они переговариваются, и, очевидно, в этом вся суть.

И теперь я так зла, что готова закричать. Я уже собираюсь отцепить от себя руку Эй Джея и выплеснуть ему в лицо остатки своего шардоне, как вдруг Небесная произносит: — Ты знаешь мой номер. — Затем она поворачивается и уходит. Все оборачиваются ей вслед.

Я дрожу от ярости. А еще мне кажется, что меня сейчас стошнит.

Эй Джей забирает у меня из рук бокал с вином и ставит его на барную стойку. Затем берет меня за руку и ведет мимо бассейна в дом. Люди разбегаются перед нами, как испуганные мыши; на лице Эй Джея выражение серийного убийцы. Над его головой снова сгущаются тучи.

Он ведет меня в туалет на первом этаже, запирает за нами дверь и прижимает меня к широкой мраморной раковине.

— Ладно. Выкладывай.

Тяжело дыша, я скрещиваю руки на груди.

— Нет, думаю, тебе стоит начать. Я дам тебе пять минут, чтобы ты рассказал обо всех важных моментах, в частности о том, почему и когда ты говорил с ней обо мне, когда ты в последний раз спал с ней и что, черт возьми, вы двое сказали друг другу в конце, когда казалось, что вы договариваетесь переспать позже.

Эй Джей тут же отвечает: — Я не был с ней с тех пор, как мы стали встречаться.

— И когда именно мы начали встречаться? Когда ты пришел ко мне в квартиру посреди ночи, когда ты расспрашивал меня о моей жизни, но отказывался спать со мной, или после того, как я переехала к тебе?

Он сверкает глазами.

— Ты думаешь, я тебе вру?

Эта мышца на его челюсти действительно напряжена.

— Только посмей попытаться обвинить меня! Мне пришлось стоять там как идиотке, пока ты и твоя шлюха мило болтали по-русски бог знает о чем!

— Она не моя, — говорит Эй Джей жестким голосом, — ты моя, и ты это знаешь.

Он прижимается своими губами к моим.

Я сопротивляюсь, но он одной рукой сжимает мой подбородок, а другой прижимает мою руку к спине. Легче сдаться, чем бороться с ним, поэтому я позволяю ему поцеловать меня и притворяюсь, что мне это не нравится.

Когда Эй Джей наконец прерывает поцелуй, мы оба тяжело дышим.

— Я рассказал ей о тебе задолго до того, как мы начали встречаться, сразу после того, как услышал, как ты поешь в своем магазине, когда ты меня ненавидела. С того дня я не трахал ни ее, ни кого-либо другого.

Его голос звучит грубо, но взгляд мягкий, и мне так хочется ему верить. Но то, как Небесная смотрела на него… близость их взглядов, ее голос. Это разъедает меня изнутри.

— Ты забыл про ту брюнетку, с которой ушел, про ту, с которой познакомился в моем цветочном магазине!

— Я сделал это, чтобы позлить тебя, ангел. Я не трахал ее. И даже не целовал. Она подвезла меня до офиса моего менеджера, а потом я взял такси до дома.

Эй Джей снова целует меня, требовательно прижимаясь губами к моим губам, и я не могу удержать равновесие. Я теряю нить рассуждений. Я отстраняюсь, но он не отпускает меня далеко; он держит меня за подбородок, его губы совсем близко к моим.

— А что насчет того, что вы сказали друг другу в конце? Что это было?

Он смотрит на мои губы, но его взгляд поднимается выше, и встречается с моим взглядом. Эй Джей смотрит мне в глаза с обжигающей страстью.

— Я сказал ей, что она должна вернуться к Слэшу.

— И что она ответила?

— Что рада видеть меня счастливым. И я это заслужил.

Я отвожу взгляд, потому что на глаза наворачиваются слезы. Эй Джей целует меня в щеку и шепчет на ухо: — Я скажу тебе то, что ты не захочешь слышать, ангел мой, но это правда, и тебе нужно это знать.

— Что?

Он поворачивает мое лицо так, чтобы я смотрела ему в глаза.

— Долгое время она была моим единственным другом.

Мне больно это слышать, и мне невероятно грустно за него.

— Она знает о тебе? О твоем прошлом?

Он отрицательно качает головой.

— Ты единственная, кому я когда-либо рассказывал эту историю. Но она не дура; и знает, что я не из Вегаса. Но ей было все равно. Она никогда ничего у меня не просила. До тебя она была единственным человеком, с которым я чувствовал себя в безопасности.

О боже, мое сердце. Я не знаю, сколько еще оно выдержит. Дрожащим голосом я говорю: — Я не могу соперничать с ней, Эй Джей.

— Тебе и не нужно, детка. Здесь нет соперничества; я весь принадлежу тебе. Так было с самого начала.

Он снова жадно целует меня, прижимаясь ко мне всем телом. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы сказать: — Я больше никогда не хочу ее видеть! Пообещай мне, что больше никогда с ней не заговоришь!

Прижавшись губами к моим губам, он обещает: — Никогда. Ты — единственная, кто мне нужен.

Я цепляюсь за его плечи, когда Эй Джей поднимает меня на столешницу раковины. Его руки скользят под мое платье, задирая ткань на бедрах. Он стягивает с меня трусики и бросает их на пол.

— Да, — стону я, когда он вводит в меня пальцы. Мне это нужно. Мне нужен он. Я схожу с ума. За запертой дверью бушует вечеринка; басы громкой музыки сотрясают стены.

Я вожусь с пряжкой его ремня, дергая ее, пока она не расстегивается. Далее следует ширинку, я дрожащими руками высвобождаю его эрекцию. Эй Джей стонет, когда я обхватываю его член пальцами.

Он оттягивает мою голову назад, вцепившись рукой в мои волосы.

— На живот, детка. — Его голос хрипит от желания. Он переворачивает меня и задирает платье, обнажая ягодицы.

Я наблюдаю за Эй Джеем в зеркале, пока он смотрит на мое тело. Я вижу в его взгляде непреодолимое желание, и это одновременно успокаивает и возбуждает меня. Ему требуется всего мгновение, чтобы достать презерватив из бумажника. Затем он устраивается между моих раздвинутых ног и вводит свой твердый член в мою влажную плоть.

Наши взгляды встречаются в зеркале. Одной рукой он хватает меня за волосы, а другой — за бедро и начинает трахать меня сзади. Кто-то дергает дверную ручку. Мы не обращаем на это внимания, поглощенные наблюдением друг за другом. С каждым движением его прекрасного, твердого члена жар становится все сильнее.

Из-за двери доносится раздраженный крик.

— Эй! Есть там кто-нибудь?

Эй Джей рычит: — Уходи или лишишься своей гребаной головы.

Он толкается сильнее. Я прерывисто стону, упираясь ладонями в зеркало, чтобы оттолкнуть Эй Джея, когда он входит в меня.

Из-за двери доносится смех.

— Ладно, братан!

Раздаются два коротких одобрительных стука в дверь, а затем снова только музыка и шум вечеринки.

Эй Джей перемещает руку с моего бедра вниз, между ног. Его пальцы умело ласкают меня, скользя по пульсирующему бугорку и вокруг него, пока все мое тело не начинает дрожать от удовольствия, а я не становлюсь такой влажной, что чувствую, как влага стекает по бедрам.

Он быстро доводит меня до двух оргазмов, прежде чем наконец кончить. Пока он дрожит и стонет, я прижимаюсь щекой к прохладной плитке, закрываю глаза и молюсь, чтобы мы больше никогда не увидели женщину, которая была единственным другом Эй Джея.

К сожалению, этого не произойдет. И если раньше я думала, что знаю, что такое боль, то эти двое скоро преподадут мне такой урок боли, который я запомню на всю жизнь.