Заставь меня согрешить

Эпилог

Хлоя

Сегодня я уже в сотый раз проверяю телефон, не пришло ли мне новое сообщение от Трины.

Сегодня солнечное, прекрасное воскресенье, прошло пять месяцев после операции Эй Джея. Я должна отдыхать, но не могу, потому что именно в это солнечное, прекрасное воскресенье отмечается День святого Валентина… самый загруженный день в году для «Флёрэ».

А я на барбекю у Нико и Кэт.

А еще я огромная, как кит. Боб, который вырос до размеров арбуза на стероидах, вот-вот родится. Поэтому Эй Джей запретил мне появляться в магазине. Месяц назад он прямо сказал, что я больше не буду стоять на ногах по двенадцать часов в день. (Если бы он видел, как распухли мои лодыжки, он бы раньше выгнал меня оттуда, но у слепоты есть и свои плюсы: не нужно смотреть на раздувшиеся части тела беременной невесты.)

Теплый поцелуй в затылок отвлекает меня от телефона. Я запрокидываю голову и вижу, как Эй Джей наклоняется ко мне и улыбается. В его волосах играют золотистые и медные блики. Как всегда, когда я смотрю на него, мое сердце замирает, а потом начинает биться чаще.

— Ты становишься настоящим ниндзя, милый, — ворчу я. — Я никогда не слышу, как ты подкрадываешься ко мне!

Он усмехается.

— Дай угадаю: ты вышла сюда, чтобы проверить телефон.

Мне приходиться виновато спрятать его под мышкой.

— Я просто наслаждаюсь солнечным светом!

Его усмешка перерастает в смех.

— Лжешь слепому? Это подло, ангел.

Я кривлю губы.

— Что действительно подло, так это изжога. Серьезно, такое ощущение, будто я проглотила перец хабанеро. И спина болит. В довершение всего, меня сегодня пучит. Может, тебе стоит встать с подветренной стороны?

Аккуратно придвинувшись, Эй Джей опускается на стул рядом со мной, а затем поворачивает голову и широко улыбается, окутывая меня теплом, которое даже жарче, чем солнце.

— Не останавливайся, детка, мне нравится, когда ты говоришь непристойности. Серьезно, выкладывай: запоры? Сосудистые звездочки? Растяжки? Постарайся, все это дерьмо меня так заводит, что я могу просто повалить тебя на траву и взять прямо сейчас.

Можно подумать, что он шутит, но это не так. Ему нравится узнавать все подробности о беременности, какими бы неприглядными они ни были.

— Фу, какая гадость.

Эй Джей протягивает руку. Я даю ему свою, он подносит ее к губам и целует.

— Я влюблен, — тихо говорит он. — Все, что ты делаешь, — волшебство.

Хотя от этих слов у меня наворачиваются слезы, я все равно фыркаю.

— Нечестно цитировать песни восьмидесятых, суперзвезда. Ты забыл, что я знаю каждое слово «Богемской рапсодии».

— Это из семидесятых, — отвечает он с ухмылкой.

— Замолчи.

Эй Джей игриво прикусывает мой палец.

— Заставь меня.

— Ха! Будь осторожен в своих желаниях.

Его улыбка гаснет. Он разжимает мою ладонь и прижимает ее к своей щеке.

— Ты — все, чего я желаю, — говорит он хриплым голосом, и у меня перехватывает дыхание. Внезапно мне хочется вернуться домой и остаться с ним наедине. Между нами всегда, всегда будет эта страсть, это сладкое, обжигающее желание. Мне с трудом верится, что это происходит на самом деле. Я наклоняюсь, целую его в губы и шепчу: — А ты — все, что нужно мне.

Эй Джей невозмутимо отвечает: — За исключением, может быть, нижнего белья с угольным фильтром. Сколько ты съела тех экстра-острых ребрышек по-теннессийски от Нико, детка? Потому что я прямо чувствую то самое газообразование, о котором ты говорила…

Я ругаюсь и шлепаю его по мускулистому бицепсу. Он заливается смехом, затем хватает меня, усаживает к себе на колени и утыкается лицом мне в шею.

— Тебе повезло, что ты такой милый, — говорю я с притворной строгостью.

— А то что? Ты бы надрала мне задницу?

Я хмыкаю.

— Так, что будешь лететь дальше чем видеть!

Он щекочет меня, я визжу и ерзаю у него на коленях, а потом кто-то позади нас откашливается. Я поднимаю глаза и вижу Нико, который стоит у раздвижной стеклянной двери во внутренний дворик и выглядит немного смущенным.

— Не хочу прерывать вашу игру, — протягивает он, — но твой парень должен помогать мне убирать беспорядок на кухне. Учитывая, что большую часть этого беспорядка устроил он сам.

— Ничего не могу с собой поделать, у меня хороший аппетит, — говорит Эй Джей с невозмутимым видом. — Я ем за двоих.

Нико смотрит на меня, приподняв брови.

— Голод сочувствия, — объясняю я, пожимая плечами. — Это странная особенность партнеров по беременности. Он даже думает, что его тошнит по утрам. Клянусь, в родильном зале он будет кричать громче, чем я.

Нико бормочет: — А я-то думал, что зависть к пенису — это странно.

Эй Джей язвительно замечает: — О, как мило, чувак! Но не волнуйся, я уверен, что твой средний размер отлично справляется с задачей. Кэт, кажется, очень довольна.

Он сияет, а Нико закатывает глаза.

— Да пошел ты, братан.

— Взаимно, братан.

Они оба улыбаются.

Я с трудом слезаю с колен Эй Джея и, выпрямляясь, стону от боли в пояснице.

— Ладно, с меня хватит мужской солидарности. Пойдем, папочка, в дом.

Да, я знаю, о чем вы думаете. Но теперь, когда Эй Джей стал отцом — или собирается им стать, — называть его «папочкой» кажется уместным, даже если раньше я была против.

К тому же то, как Нико морщится от отвращения, того стоит. Мало что может заставить этого мужчину покраснеть.

Эй Джей берет меня за протянутую руку, и я осторожно веду его через залитый солнцем внутренний дворик к дому. Он все еще различает свет и тень, а также некоторые цвета, но не может разглядеть формы и лица. О том, чтобы водить машину, не может быть и речи, как и о том, чтобы выходить куда-то одному за пределы нашего дома, в котором он научился прекрасно ориентироваться. Большую часть времени он носит солнцезащитные очки, потому что считает, что людям некомфортно смотреть в его расфокусированный, отсутствующий взгляд, но в кругу группы и близких друзей он не беспокоится об этом.

И, слава богу, его неспособность видеть никак не повлияла на умение Эй Джея играть на барабанах. Посадите его за ударную установку, и он будет играть до тех пор, пока у него не начнут кровоточить пальцы. Думаю, теперь, когда он полностью полагается на другие органы чувств, его реакция может быть даже лучше.

Я могу с уверенностью сказать, что другие его органы чувств стали острее, особенно обоняние. Клянусь, он чувствует, когда я возбуждена. Мне даже не нужно ничего говорить. Эй Джей тут же бежит ко мне через весь дом, и мы оказываемся в постели.

Ищите положительные стороны, люди. Вы либо сосредотачиваетесь на плохом, либо на хорошем.

Я решила сосредоточиться на хорошем. Это несложно, ведь хорошего много.

Внутри Кэт пытается накормить Барни еще одним восхитительным ребрышком от Нико. Барни возражает, что он уже наелся, но по тому, как он смотрит на тарелку, которую держит Кэт, становится ясно, что это не так. Итан и Крис развалились на диване в гостиной, играют в видеоигру и добродушно подшучивают друг над другом, а Кенджи сидит в стороне, разглядывает свой маникюр и скучает.

Я нигде не вижу Грейс или Броуди.

— Ладно, Эй Джей, я помою, а ты прополощи, — говорит Нико. Он стоит перед кухонной раковиной. Одна сторона раковины покрыта пушистыми белыми пузырьками, а рядом на столешнице стоят стопкой тарелки, чашки и столовые приборы, оставшиеся после обеда.

Я подхожу с Эй Джеем к столешнице. Он идет за мной, слегка положив руку мне на правое плечо, а затем встает перед раковиной рядом с Нико, нащупывая край столешницы, кран с водой и сушилку для посуды. Устроившись поудобнее, он протягивает руку за первой тарелкой.

Мне нравится, что никто не относится к нему иначе. Эй Джею по-прежнему приходится выполнять свою работу. И в группе, и во всем остальном. Никакой жалости, и это еще один подарок, за который я благодарна.

— Кто бы мог подумать, что наши мужчины такие домашние? — говорю я Кэт, наблюдая за тем, как два известных рок-музыканта моют и ополаскивают столовые приборы.

Кэт фыркает.

— Ой, да ладно, это все напоказ. Как только все уйдут, Нико позвонит домработнице. Он даже собственное нижнее белье не стирает.

Эй Джей шутит: — Бедная женщина. Надеюсь, ты платишь ей шестизначную сумму.

Нико протягивает Эй Джею еще одну вилку.

— По крайней мере, у меня есть нижнее белье.

— Готов поспорить, на нем еще и цветочки есть.

Нико качает головой и усмехается.

Я кладу телефон на большой мраморный остров в центре кухни и со стоном опускаюсь на один из стульев. Кэт подходит и начинает массировать мне спину.

— Болит?

Я снова стону, когда она надавливает костяшками пальцев на шишку у меня на плече, которая становится все больше по мере роста моего живота. Я и не подозревала, что беременность может быть такой неприятной. Это чудо, что у кого-то может быть больше одного ребенка.

— Да, но это помогает. Спасибо. — Я на мгновение закрываю глаза, наслаждаясь массажем, а затем спрашиваю: — Чем занимаются Грейс и Броуди?

Руки Кэт замирают. Я поворачиваюсь к ней, и она хмурится.

— Я не знаю. Она ушла в туалет минут… десять назад. И раз уж ты об этом упомянула, Броуди ушел почти сразу за ней.

Нико поворачивается, чтобы обменяться взглядами с Кэт и мной.

— Что ж, — протягивает он, — это интересно.

Прежде чем кто-то успевает что-то сказать, из-за угла кухни появляется Грейс с видом кошки, которая только что проглотила мышь.

Или ведущего гитариста.

— Эта туалетная комната в передней части дома просто фантастическая, Кэт, — все эти зеркала! Там как в комнате смеха.

Она взъерошивает волосы, садится на стул напротив меня, скрещивает ноги и вздыхает. На ее щеках выступают два красных пятна.

— Акцент на слове «смех», — бормочу я, многозначительно глядя на нее.

Грейс склоняет голову набок, хмурит брови и невинно спрашивает: — Что ты имеешь в виду?

В этот самый момент на кухню заходит Броуди и садится рядом с Грейс. Она не смотрит на него, но румянец на ее щеках становится ярче.

Она резко встает и произносит: — Думаю, я пойду погреюсь на солнышке, — и проносится мимо нас к двери, ведущей на террасу. Как только Грейс оказывается на заднем дворе и мы перестаем ее слышать, Кэт говорит: — Погреться на солнышке? Она ненавидит солнце, ей нельзя загорать.

Броуди, самодовольно ухмыляясь, откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди.

— О, так вот в чем дело, да? — произносит Нико.

Броуди ухмыляется еще шире.

— Я работаю над этим.

— Боже мой! — говорю я.

Эй Джей оборачивается от раковины.

— Что я упускаю?

— Броуди запал на Грейс! — произносит Нико и подмигивает Кэт.

— Я же тебе говорила, — отвечает она.

— Теперь я в замешательстве.

— Погодите, вы, ребята, знали об этом?

Кэт садится рядом со мной.

— По словам Нико, у Броуди давний фетиш на рыжеволосых. Они для него как криптонит: у него подкашиваются ноги каждый раз, когда он видит рыжую.

— Виноват, — произносит Броуди. — А от твоей подруги у меня подкашиваются все части тела, кроме одной.

Я морщу нос.

— Слишком много информации, Броуди.

Он ухмыляется еще шире.

Кэт взволнованно спрашивает: — Грейс в тебя влюблена?

Броуди пожимает плечами.

— Пока что она говорит мне, что я слишком молод для нее, что она не встречается с музыкантами, что было бы странно, если бы у нас ничего не вышло, потому что ей пришлось бы постоянно видеться со мной из-за вас, ребята, и что она не может быть с мужчиной, который одевается лучше нее.

— Похоже, ты проиграл, братан, — говорит Эй Джей.

Но Броуди не убежден. Его ухмылка даже не дрогнула.

— Может быть. А может быть, ей нравится погоня так же, как и мне. Никогда не встречал женщину, которая бы говорила мне «отвали», глядя при этом на мою промежность так, будто это Розеттский камень.

Эй Джей и Нико смеются, но мы с Кэт слишком заняты безмолвным разговором, чтобы присоединиться к ним. По ее лицу я вижу, что она думает о том же, о чем и я: во-первых, было бы здорово, если бы они сошлись; во-вторых, в чем на самом деле причина, по которой Грейс не отвечает ему взаимностью; и в-третьих, почему, черт возьми, она нам ничего об этом не рассказала?

Мы обязательно это выясним.

А пока я помогу Броуди.

— Хочешь совет? Сбавь обороты. Если Грейс решит, что ты относишься к ней слишком серьезно, это ее отпугнет.

Броуди склоняет голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

Я смотрю на Кэт. Она кивает, зная, что я собираюсь сказать, и одобряя мое решение. Я на мгновение задумываюсь, пытаясь подобрать правильные слова.

— Грейс не из тех девушек, которым нужны розы, любовные стихи и сказка со счастливым концом. Когда она слишком много думает о будущем, ей становится не по себе. Так что веди себя непринужденно, и у тебя будет гораздо больше шансов.

На этот раз нахальная ухмылка Броуди исчезает. Он упирается локтями в стол и наклоняется ко мне.

— У нее был тяжелый разрыв? Кто-то причинил ей боль?

Я бросаю взгляд на Кэт. Она произносит: — Давай. Если Грейс узнает, я скажу, что это была моя идея.

Броуди выглядит растерянным и говорит: — Ладно, теперь я действительно должен знать.

Размышляя, я постукиваю пальцами по мрамору. Не знаю, насколько подробно стоит вдаваться в детали. В конце концов, это история Грейс, а не моя. Но искушение представить подругу с мужчиной, который ее понимает, который знает, почему она никогда не говорит о прошлом и не смотрит в будущее, слишком велико. Если она действительно нравится Броуди и он будет знать, что ею движет, возможно, у них появится шанс.

— Ладно, это не такой уж большой секрет, и она никогда не требовала от нас хранить молчание, так что я тебе расскажу, но буду признательна, если ты проявишь осторожность, когда будешь поднимать эту тему с ней. Если вообще будешь.

Броуди с готовностью кивает.

— Когда Грейс было восемнадцать, она попала в серьезную автомобильную аварию. Ее родители погибли.

— Черт, — Броуди выглядит расстроенным. — Она сильно пострадала?

Я смотрю через раздвижные стеклянные двери во внутренний дворик. Грейс лежит в шезлонге с закрытыми глазами, повернувшись лицом к солнцу. Хотя она находится далеко от нас, я понижаю голос.

— Она потеряла память и ничего не помнит до аварии. Ей пришлось заново узнавать себя, когда она очнулась; Грейс никого не узнавала, ничего не помнила о своей жизни. Поэтому теперь она придерживается философии «живи настоящим». Особенно в отношениях. Если ей покажется, что кто-то, с кем она встречается, настроен серьезно, то все. Конец. Потому что она думает, что все это может снова исчезнуть, вот так просто. — Я щелкаю пальцами.

Броуди в изумлении откидывается на спинку стула.

— Это ужасно. Я даже представить себе не могу.

Я вздыхаю.

— Да. Не помогает и то, что они так и не нашли того ублюдка, который в них врезался.

Броуди резко поднимает на меня взгляд.

— Что?

— Это было ДТП с последующим бегством с места аварии, — говорит Кэт. — Какой-то придурок проехал на красный свет, а затем врезался в заднюю часть машины родителей Грейс, из-за чего она перевернулась. Они врезались в телефонный столб, а тот парень просто сбежал.

Лицо Броуди бледнеет. Он сглатывает.

— ДТП с последующим бегством?

— По крайней мере, у этого ублюдка хватило порядочности остановиться и вытащить Грейс из машины. Если бы он этого не сделал, она бы… огонь… — Я качаю головой. — В любом случае, она выжила, а ее родители — нет. Я хочу сказать…

И тут меня пронзает самая сильная боль, которую я когда-либо испытывала. Она возникает из ниоткуда и волнами расходится от желудка. Это не похоже на легкий дискомфорт, который я чувствовала в течение последнего месяца, на покалывания и спазмы в животе. Это очень сильная боль.

— Дорогая! — в панике кричит Кэт, хватая меня за плечи. — Ты в порядке?

Эй Джей оказывается рядом со мной раньше, чем я успеваю перевести дыхание. Его встревоженное лицо находится в нескольких сантиметрах от моего.

— Ангел?

— Схватка, — выдыхаю я. — О боже, как больно…

Теплая жидкость пропитывает мое нижнее белье и начинает стекать по ногам. Господи Иисусе, у меня отошли воды.

У меня начинаются роды.

Я кричу: — Ребенок вот-вот родится! — и все бросаются в бой.

Кэт вскакивает и бежит к двери во внутренний дворик, зовя Грейс. Барни кричит: — Я заведу машину! — и бежит в сторону гаража. Кенджи, хлопая в ладоши и визжа, вскакивает с дивана в гостиной, а Итан и Крис бросают видеоигру и с криками бегут на кухню. Нико хватает небольшую спортивную сумку с моими туалетными принадлежностями и одеждой, которую я повсюду таскала с собой последние две недели, а Эй Джей поднимает меня на руки.

— Милый, опусти меня, ты не можешь меня нести!

— Еще как могу, — рычит Эй Джей. — Я не позволю своей женщине идти до машины, когда она вот-вот родит моего ребенка. Нико, показывай дорогу.

Итак, Нико, двигаясь как можно быстрее и осторожнее, ведя за собой слепого мужчину и беременную женщину, проводит нас через дом в гараж. Эй Джей отпускает меня только для того, чтобы помочь забраться на заднее сиденье «Рэндж Ровера» Нико, который уже ждет нас наготове. Затем он снова берет меня на руки. Кэт и Грейс садятся к нам, а Кенджи, Итан и Крис запрыгивают в «Хаммер» Итана.

А потом мы мчимся по узкой извилистой дороге в сторону больницы.

— У нас будет ребенок в День святого Валентина, ангел мой, — шепчет Эй Джей мне на ухо. Я не могу сдержаться и начинаю плакать. Я и не подозревала, что могу быть такой счастливой.

Только когда меня в инвалидной коляске закатывают в двери больницы, я понимаю, что мы оставили Броуди дома, неподвижного и молчаливого, сидящего за кухонным столом с белым как мел лицом.

Конец 2 книги серии.

Продолжение на канале Quiet Sinners.

.

Если вам понравилась книга, то поставьте лайк на канале, нам будет приятно.

Ждем также ваших отзывов.