Заставь меня согрешить

Глава 37

Хлоя

Вегас. Я была здесь всего один раз и теперь понимаю, почему больше не возвращалась. Я чувствую в воздухе запах отчаяния.

— Вот это я понимаю, сучки!

Кенджи в черных замшевых ботинках на платформе, обтягивающих фиолетовых бархатных брюках, шелковом шарфе цвета фуксии и длинном черном кожаном плаще, несмотря на то, что на улице больше 38 градусов, врывается в наш номер в отеле «Уинн» с распростертыми объятиями и широченной улыбкой на лице.

Должна признать, номер потрясающий. На самом деле это не люкс, а вилла площадью около трехсот квадратных метров с балконами, отдельным массажным кабинетом, панорамным видом на поле для гольфа и столовой на десять персон. Повсюду стоят букеты из свежих цветов, наполняя воздух нежным ароматом орхидей и роз. В центре обеденного стола из красного дерева стоит самая большая подарочная корзина, которую я когда-либо видела. К ней прилагается персональное письмо от Стива Уинна, в котором он приветствует нас на своем курорте.

Странно иметь знаменитую подругу.

Кэт и Кенджи живут в одной спальне, а мы с Грейс — в другой. Это девичник Кэт. Я решила постоянно улыбаться, чтобы они перестали косо на меня поглядывать, явно гадая, как я справляюсь после того, как меня выбросили, как дерьмо из туалета самолета. От этого мне хочется кричать.

— Ладно, кто хочет выпить?

Как и Кенджи, Грейс одета явно в духе Вегаса: высоченные шпильки, тонны подводки для глаз, волосы, зачесанные наверх, и бирюзовое мини-платье от «Валентино», такое короткое, что я уверена: ее киска вот-вот покажется. Она стоит у большой изогнутой барной стойки, возвышающейся над тремя рядами бутылок, и в предвкушении шевелит пальцами.

— Ты знаешь, что мне нужно, подруга.

Кэт бросает сумочку на диван и снимает туфли. Она направляется в сторону спальни. Грейс кивает.

— Маргарита: со льдом, с соленой каймой и текилой «Патрон Сильвер». Будет сделано. Кенджи?

— У нас есть скотч «Хендрикс»?

Грейс смотрит на выставленные бутылки, затем поднимает одну.

— Да.

— Я буду коктейль «Гамлет». — Он снимает кожаную куртку, откидывает воротник рубашки, а затем эффектно падает на длинный диван из светло-коричневой кожи и блаженно вздыхает.

— Хлоя?

Когда я думаю о том, чтобы выпить, у меня сводит желудок. В последнее время это происходит часто. Я отказалась от половины продуктов: мне противно все, от заправки для салата до тофу, который я обычно люблю. И впервые за много лет мне хочется мяса.

Эй Джей не только разбил мне сердце, но и лишил меня аппетита.

— Спасибо, я буду просто газированную воду.

Грейс смотрит на меня так, словно я только что призналась ей, что замышляю государственный переворот.

— Газированную воду? — Она смотрит на Кенджи. — На каком языке говорит эта странная женщина? Я не понимаю ни слова. — Грейс снова обращает внимание на меня. — Это девичник или нет?

Не стоит спорить. Я всегда могу вылить свой напиток в раковину, пока никто не видит.

— Ладно, я буду водку со льдом.

— Вот это по-нашему!

Откуда-то из глубин виллы доносится крик Кэт: — Эй, ребята! Идите посмотрите спальни! Они огромные!

Не успеваю я сделать шаг, как меня так сильно начинает тошнить, что я закрываю рот рукой и бегу в ванную. Я слышу, как Грейс зовет меня по имени, но не могу остановиться: содержимое моего желудка вырывается наружу, и оно мчится со скоростью экспресса. Я едва успеваю добежать до туалета, как меня начинает тошнить прямо в унитаз.

— Боже, милая, что ты съела? — Грейс последовала за мной в ванную. Как и подобает хорошей подруге, она отводит мои волосы от лица, пока я кашляю и сплевываю.

— Ничего. Я весь день ничего не ела. — По моим щекам текут странные, безэмоциональные слезы, которые всегда сопровождают рвоту. Я опускаюсь на пол и прислоняюсь к стене, тяжело дыша и чувствуя, как сводит желудок. Грейс протягивает мне салфетку, и я сморкаюсь. Затем провожу тыльной стороной ладони по лицу, вытирая влагу со щек. — Тошнота накатила так неожиданно.

— Видела бы ты свое лицо, оно совсем зеленое. — Грейс включает воду в раковине, смачивает полотенце и протягивает его мне, чтобы я могла вытереть лицо. Она шутит: — Это же не утренняя тошнота, верно?

Мир замирает.

Часы перестают идти, птицы — петь, земля — вращаться под моими ногами. В моей голове нарастает шум, похожий на вой тысячи волков. Я считаю, потом пересчитываю, потом снова считаю. И медленно поднимаю на нее взгляд. Мои глаза, которые я только что вытерла насухо, снова наполняются слезами.

— Грейс, — шепчу я.

Ее губы приоткрываются. Она смотрит на меня в безмолвном ужасе и недоверчиво качает головой.

— Нет.

— Я не знаю. Кажется… кажется, у меня задержка. Я не могу… я не обращала внимания. Мне было так… так… — Мой мозг отключается. Он не может смириться с тем, что складывает воедино, поэтому просто полностью отключается, и я тупо смотрю на Грейс с открытым ртом.

Она опускается на колени передо мной. Ее лицо бледнеет. Подруга сжимает мое запястье так крепко, что мне становится больно.

— Подумай. Когда у тебя были последние месячные?

Я сглатываю. Тонким, дрожащим голосом я говорю: — Май. Начало мая.

Ее глаза широко раскрываются.

— А сейчас начало августа.

Меня начинает трясти.

— Нет. Этого не может быть. Я… это просто из-за того, что я была в депрессии, неправильно питалась, слишком много работала и… и…

Когда у меня заканчиваются нелепые оправдания, я умоляюще смотрю на Грейс, взглядом прося дать мне другое объяснение. Она медленно выдыхает и опускается на пол рядом со мной.

— Есть только один верный способ выяснить это. Тебе нужно сделать тест на беременность.

Пожалуйста, Боже. Пожалуйста. Не допусти, чтобы это случилось со мной. Не сейчас. Не после всего, через что я прошла. Только не это.

— Мы не можем сказать Кэт. Это ее главные выходные. Я не могу все испортить.

Мы с Грейс смотрим друг на друга, и по выражению ее лица я понимаю, что она прекрасно знает, о чем я говорю. В прошлом Кэт была ужасная история, связанная с беременностью, которая закончилась плохо. Я никак не могу озвучить свои страхи, не будучи на сто процентов уверенной в том, что все будет хорошо.

Грейс протягивает руку и сжимает мое колено.

— Ты права, — тихо говорит она, — мы подождем до понедельника, чтобы разобраться с этим. — В ее глазах такая грусть, что мне хочется расплакаться. — Но, милая, дольше ждать нельзя. Если это действительно случилось в мае, тебе нужно принять решение…

Она продолжает говорить, но я перестаю ее слушать, потому что меня внезапно охватывает необъяснимое облегчение.

Я получила отсрочку от реальности. Еще два дня мне не придется думать о том, что я могу быть беременна от Эй Джея.

Ура!

Выходные пролетели как в тумане. Я не могу вспомнить, что мы делали, куда ходили и кого видели, — все смешалось в памяти. Мигающие огни, радужные цвета, хриплый смех и запах сигарет — все это сопровождалось беспокойством, от которого у меня сжималось сердце. Бессонница только ухудшает ситуацию. Что бы я ни делала, я просто не могу уснуть. Как только я ложусь, мои мысли начинают скакать, как белки в колесе. В конце концов я встаю, оставляю Грейс тихо посапывать на другой двуспальной кровати в нашей комнате и в одиночестве брожу по темной вилле.

Наблюдая за тем, как над пустыней восходит солнце, я мысленно благодарю судьбу за то, что мое предложение провести мальчишник Нико в одном городе с Кэт так и не воплотилось в жизнь. Я втайне подозреваю, что Кэт наложила вето на эту идею после того, что произошло между мной и Эй Джеем, но больше об этом не заговаривали.

При мне никто никогда не произносит его имя. Мы все придерживаемся негласного правила «не спрашивай, не говори», и меня это вполне устраивает. Одно я знаю точно: Эй Джей по-прежнему шафер Нико, и Кэт это не радует.

Я подслушала односторонний телефонный разговор, в котором Кэт прошипела: — Мне плевать, через что он проходит, Нико, Хлоя застала его с проституткой!

Я развернулась и ушла, прежде чем услышала что-то еще, прежде чем мой разум успел слишком долго подумать о том, через что он, возможно, проходит. Я не могу позволить себе переживать из-за его проблем. И так будет достаточно тяжело видеть его на свадьбе.

Когда я представляю это, меня тошнит.

Мы возвращаемся из Вегаса так же, как и прилетели: на частном самолете Нико. Пока мы не сошли с трапа — или с самолета? Я никак не могу запомнить разницу — я была уверена, что мы с Грейс хорошо постарались, чтобы никто не заподозрил неладное. Но пока мы ждем, когда водитель лимузина уложит наши чемоданы в багажник, Кэт отводит меня в сторону и спрашивает: — Ладно, это уже слишком. В чем дело?

Я не утруждаю себя уклончивыми ответами. Она в любом случае скоро узнает; я сразу пойду в аптеку, как только она отвезет меня домой.

— Ладно. Произошли две вещи. Во-первых, я не хотела ничего говорить, пока не буду уверена, и уж точно не хотела тебя расстраивать. Потому что я думаю, что это может тебя расстроить.

Кэт хмурится, и я тороплюсь продолжить.

— И во-вторых: прежде чем я тебе расскажу, ты должна пообещать, что сохранишь это в тайне. Ты не должна никому рассказывать. Даже Нико.

Она поднимает брови.

— Дорогая, я ему все рассказываю. Ты же знаешь.

Я киваю.

— Но таково мое условие. Он не должен знать. Потому что, если Нико узнает, есть вероятность, что он расскажет Эй Джею, а я просто не готова…

Я замолкаю, потому что у Кэт отвисает челюсть. Ее глаза расширяются так же, как у Грейс.

— О боже, Хлоя, нет.

Она уже все поняла. Я должна была догадаться.

— Ты расстроена? — спрашиваю я.

Она и это поняла. Не успеваю я и глазом моргнуть, как Кэт притягивает меня к себе.

— Нет, дурочка, я расстроена не из-за себя, я беспокоюсь о тебе! — Она отстраняется и сжимает мои руки. — Как такое могло произойти? Ты не предохранялась? Я думала, ты принимаешь таблетки!

Внезапно мне показалось, что гравитация работает на пределе возможностей и вот-вот затянет меня под землю и поглотит навсегда. Возможно, это не так уж плохо.

— Я не принимала таблетки уже несколько месяцев, с тех пор как ушел Эрик. И мы с Эй Джеем пользовались презервативами, но в этот раз… мы немного увлеклись. — Мой смех звучит тревожно даже для меня. — Для этого ведь достаточно только одного раза, верно?

Кэт стонет.

— О, милая. Что ты собираешься делать?

— Я не знаю, Кэт. Честно говоря, я уже ничего не знаю. Просто, пожалуйста, не говори Нико. Пока не говори. Я еще даже не уверена. Скрестим пальцы, что это все просто из-за стресса. — Я пытаюсь выдавить из себя мрачную улыбку. — А может, мне повезет и это окажется рак.

Кэт крепко обнимает меня.

— Я рядом, что бы ни случилось. Ты ведь знаешь, да?

Я смотрю через ее плечо на Кенджи и Грейс, которые с тревогой смотрят на нас, и я благодарна за то, что на моей стороне есть люди, потому что у меня ужасное предчувствие, что они мне понадобятся.

Если мой поход в аптеку закончится двумя маленькими полосками на тесте, мне понадобятся все мои друзья.