Барышня из забытой оранжереи

Глава 12

На крюке у входной двери висел фонарь, оставленный для меня. В этом я была уверена наверняка, потому что прежде его здесь не было.

Поднявшись по скрипучим ступенькам, освещённым и потому безопасным, я осторожно потянула на себя створку. Дверь открылась легко и тихо, значит, её сегодня подтесали и смазали петли. Это радовало. Усадьба медленно, но верно возвращалась к жизни.

Я прошла к кухне, тихо ступая босыми ногами. Туфли остались где-то в траве. В темноте я не смогла их найти.

На плите меня ждал таз с тёплой водой, а на столе – накрытый полотенцем ужин. Несмотря на усталость после долгого дня, я сначала смыла с себя ил и запах тины. Мокрое платье надевать не стала, обернувшись полотенцем. Надеюсь, Марша не будет из-за него ругаться.

Варёные яйца с ветчиной и хлебом проглотила за две секунды. Днём, пока была увлечена сборкой насоса, голода совсем не чувствовала. Зато сейчас он явился в тройном размере.

И уснула мгновенно. Ещё до того, как коснулась головой подушки.

Утром меня разбудил еле ощутимый запах кофе. Это было до того неожиданно, что я открыла глаза. Принюхалась и с разочарованием поняла – приснилось.

Однако день был чудесный. Чувствовала я себя прекрасно. Организм за ночь отдохнул. А древний насос ждал испытания в деле. И предвкушение бодрило лучше всякого кофе.

Надев чистое платье, я вышла из комнаты. Вчерашнее, которое забыла повесить, так и осталось влажным. Попрошу горничных заняться стиркой. Обувь придётся одолжить у них же. Мои матерчатые туфельки с тонкой подошвой не подходили для грязной работы. А мне сегодня предстоит именно она.

Перед уходом я проверила свой саженец. Росток порадовал. Он выпрямился и позеленел. Значит, я всё сделала правильно. Или точнее Граф мне правильно советовал. Полив росток отстоянной водой из цветочной лейки, я покинула свою спальню.

Едва вышла в коридор, как снова уловила кофейный аромат. И мне это совсем не понравилось. Похоже на навязчивое состояние. Неужели я так сильно соскучилась по кофе, что теперь мне всюду будет мерещиться его запах? Почему тогда раньше не мерещился?

Лишь дойдя до кухни, я поняла, что это не галлюцинация. Марша действительно приготовила мне кофе. И сейчас переливала из небольшого ковшичка в фарфоровую чашку. Меня немного смутило, что для переливания кухарка использует маленькую поварёшку с зауженным краем. Но ненадолго. Сама мысль, что после долгих месяцев я наконец смогу ощутить этот вкус, радовала едва ли не больше работающего насоса.

– Барышня, проснулись уже? – Марша услышала мои шаги и обернулась. – А я как раз кофею вам наварила. Всё как господин Валентин учил – чёрный как ночь, крепкий как любовь. Или горячий как любовь?

Повариха задумалась, отчего на лбу у неё собрались глубокие складки.

– Давно это было. Не помню уже.

– Спасибо, Марша, – я опустилась на стул, чувствуя, как во рту скапливается слюна. – Как вам удалось? Где вы его взяли?

– Как-как, – кухарка поставила чашку передо мной и сама села напротив. – Вы ж вчера просили найти, вот я и нашла. В кладовке стояли зёрнышки эти, в банке жестяной. Господин наказывал закрывать плотно, чтоб, значит, влаги никакой не было и жучков. Ну он и стоял, кофий этот, ждал, значит, когда вы приедете. Зёрнышки-то я прокалила, всё ж лет сколько минуло.

Она подпёрла щёку ладонью и с умилением смотрела, как я беру чашку и подношу к губам. Меня уже не пугал наверняка истёкший срок годности. Не думаю, что в этом мире его вообще указывали на упаковке. Мне кажется, его тут пока не изобрели.

– Вот и хозяин так, значит, утром придёт. Сядет и сидит задумчиво над чашкой. То ли нюхает, то ли руки греет. Потом ложечкой зачерпнёт, скушает кофею и сидит опять, – сообщила Марша.

Мне стало неловко, что я размышляю о сроке годности, когда сама попросила найти мне кофе. Человек старался, варил, поэтому я выпью его в любом случае.

Решительно подняв чашку, я поднесла её ко рту и сделала глоток, испытав непередаваемый калейдоскоп ощущений. Самым сильным из которых было желание скорее выплюнуть эту гадость и прополоскать рот, наполнившийся страшно горькой гущей. Мелкие крупинки прилипли к губам и дёснам, забились меж зубов.

– Что с вами, барышня? Никак не по нраву? – в голосе Марши слышалось расстройство.

Однако я всё равно взглянула на неё, чтобы убедиться, что кухарка не смеётся надо мной. Уж слишком это было похоже на глупую шутку.

Не найдя, куда сплюнуть, я высунулась в открытое окошко. Затем зачерпнула воды из кадки и выпила полковша. Но гадкие крупинки всё равно то и дело попадались на язык, стоило провести им по зубам.

– Что это такое? Зачем вы это сделали? – обиженно спросила я, когда наконец смогла говорить.

– Что сделала? – удивилась Марша, искренне не понимая, что мне не нравится. – Всё, как молодой хозяин учил. Чернό, крепкό и горячо.

– Слишком крепкό, – вздохнула я, только сейчас понимая, зачем повариха положила мне чайную ложку.

Похоже, Валентин действительно «кушал кофий» ложками. Неудивительно, что у него начались проблемы с сердцем.

– Вы не могли бы принести мне кружку побольше, а ещё молоко и сахар? – попросила я.

Не хотелось обижать кухарку, но и есть кофе ложками по примеру моего предшественника, я не собиралась. У меня только лето начинается. Оранжереи ещё немытые стоят. Апельсины не выращены. Усадьба не спасена. Да и сердечный приступ получить в расцвете лет не очень хочется.

– Можно я сама буду готовить себе кофе?

Повариха пожала плечами. Мол, делай, что хочешь, ты ж тут племянница хозяйки.

– Марша, я очень благодарна вам. Просто не привыкла пить настолько крепкий кофе. Он горький и невкусный. Если хотите, завтра утром я приготовлю, и вы тоже попробуете? Обещаю, вам понравится.

Попытка загладить грубость удалась.

– Попробую, отчего ж не попробовать, – наконец согласилась повариха.

А я допила разбавленный молоком и подслащенный куском сахара кофе и отправилась раздавать задания прислуге.

Начинался новый день, полный забот и свершений.

Сегодня «планёрка», как я стала звать про себя утреннюю встречу с людьми, обещала занять не много времени. Ведь у большей части прислуги обязанности не требовали ежедневного уточнения. Поэтому сегодня пришли только горничные, плотники и старший садовник.

Мои ребята тоже пропустили собрание. И я не понимала почему. Вечером мы не договаривались об утренней встрече, но она подразумевалась. Они же не думают, что, раз насос работает, на этом всё закончилось? Или думают?

Их родителей тоже не было – не спросить. И где искать мальчишек, я не представляла. Да и что делать без помощников тоже. Одна я насос до теплиц не дотащу. Хотя мы и втроём не утащили бы.

Вчера мы два или три метра с трудом преодолели. И как мне быть?

Одолеваемая сомнениями, я шла к сараям, где с вечера остался насос и мои туфли. Надо хотя бы трубу из воды вытащить, чтоб не засорилась. А потом уже думать, искать прежних помощников или снимать кого-то с работ.

Или опустить руки, потому что побег от меня Прова и Михая выбил из колеи. Вчера казалось, что мы нашли общий язык и вместе загорелись делом. А сегодня…

Голоса я услышала на подходе. Ещё и перестук, сопровождаемый треском, словно деревяшки стучали друг о друга.

Я прибавила шагу. Открывшаяся картина заставила с облегчением выдохнуть. Никуда они не сбежали. Мои помощники уже были на месте и занимались делом.

– Кто придумал? – вместо приветствия спросила я, разглядывая низкую, меньше полуметра, деревянную платформу на колёсах, которую мастерили мальчишки.

Перестук создавали колотушки – деревянные молотки – которыми насаживали колёса на оси, и те, и другие тоже были из дерева. Сооружение выглядело старым, потемневшим от времени, но ещё прочным.

– Он! – ребята одновременно указали друг на друга и смущённо рассмеялись.

– Понятно, оба молодцы, – похвалила я. – А где взяли платформу?

Они замолчали, резко перестав улыбаться.

– Понятно, – протянула я. – Хоть скажите, перед кем вас придётся оправдывать. Не хочу, чтобы вам влетело за то, что вы сэкономили мне массу времени.

Два удивлённых взгляда вонзились в меня и начали сканировать. Видимо, Пров и Михай стащили у кого-то рабочую платформу исключительно на собственном энтузиазме, даже и не думая просить моего заступничества.

– Вы большие молодцы, – сообщила им, добавляя: – Но в следующий раз сначала скажите мне, тогда у вас не будет неприятностей.

– Да мы хотели… – начал Пров.

Михай его перебил:

– Виноваты, барышня. Но мы сообразили, когда мимо шли. На неё садовники большие сучья складывают. Подумали, пока вас ищем, да с вами возвращаемся, увезут её. Парк большой, ищи потом, бегай.

Я понимала их логику. Мальчишки решили ковать железо, пока оно горячо. О последствиях подумали, лишь когда я задала вопрос.

– Как перевезём насос, сразу вернёте на место. Скажете, что я велела, а вы ослушаться не могли. Пусть ко мне идут разбираться.

Парни переглянулись. Значение их взглядов я до конца не поняла, но в них точно было одобрение.

С платформой возились около получаса. Внешне она выглядела крепкой. Настил из двойного ряда толстых досок, плотно пригнанных друг к другу. Массивные колёса из цельных кусков дерева с выточенной серединой под ось. Мальчишки только насадили их поглубже, чтобы не слетели на кочке под тяжестью нашего агрегата.

Главное, чтобы платформа выдержала вес.

Для этого мы сняли всё, что легко крепилось. Трубу пока оставили в воде. Шланг был изготовлен из толстого каучука, армированного по всей длине матерчатой сетью, чтобы не ломался на сгибах и дольше служил. Край ещё усилили металлической вставкой. Удобно держать и поливать стены оранжерей, но и веса это добавляло немало.

Поэтому шланг остался в траве. А вместе с ним металлический рычаг.

Остальное откручивать не стали. Потом прилаживать на место полдня придётся. Ещё и не факт, что не напутаем – дневник со схемой я сегодня не взяла.

Дальше началось самое сложное.

Мальчишки очень здорово придумали с платформой. Сама бы я не догадалась. Та же телега здесь не подойдёт. Мы просто не закинем насос на такую высоту.

Однако когда Михай и Пров, снова по-мужски меня отстранили, и попытались погрузить агрегат, у них не хватило сил. Тогда я отмела возражения и тоже впряглась.

Мы с трёх сторон подхватили парусину, дружно подняли вверх, но даже эти десятки сантиметров показались мне недостижимым горным пиком, которого нам ни за что не достичь.

Оказывается, тащить насос по земле и поднять его вверх – это две большие разницы.

От приложенных усилий мальчишки тяжело дышали. У меня, кажется, в тот долгий момент подъёма затрещали мышцы и суставы.

Я увидела, что Пров удобнее перехватывает свой край парусины, чтобы попытаться ещё раз, и пресекла.

– Он слишком тяжёлый для нас троих. Нам нужны доски – прямые, примерно одинаковой толщины. Давайте к плотникам, скажите, я велела.

– Сколько досок? – уже выпрямляясь, спросил Пров.

– Две должно хватить, – прикинула я.

Мальчишки умчались. А я побрела к пруду, разминая плечи и надеясь, что к вечеру мне не аукнется эта попытка.

Труба успела погрузиться в вязкий ил давно не чищеного пруда. Я дёрнула пару раз и отступила. Спустя два дня жизни в усадьбе становилось очевидно, что двадцати человек недостаточно, чтобы всё привести в порядок. Мне нужен ещё как минимум десяток крепких мужиков. Таскать, поднимать и грузить. Одна барышня и двое подростков с таким объёмом не справятся.

Мои помощники вернулись минут через пятнадцать. Я успела немного передохнуть за это время, поэтому заставила их склониться, уперев ладони в колени, и дышать. Путь в обе стороны они проделали едва ли не бегом.

Я в это время по очереди примостила доски на край платформы, соорудив сходни. Затем уже втроём мы ухватились за края парусины и подтащили к доскам.

Пока я придерживала их края на платформе, парни затянули насос на сходни. Затем мы переместились на другую сторону и медленно, по чуть-чуть начали подтягивать доски, а с ними и насос.

Спустя несколько минут напряжённой работы он полностью оказался на платформе. Мы убрали доски и с удовлетворением глядели на дело своих рук.

– Вот вы толковая барышня! – похвалил меня Михай.

И это был лучший комплимент, который я слышала в своей жизни.

К передней части платформы была привязана длинная плетёная верёвка, толщиной с канат. Мальчишки впряглись, уперев петлю себе в грудь, и потащили вперёд. А я подталкивала сзади и придерживала насос, чтоб не съехал. Разумеется, удержать его я бы не смогла. Поэтому каждый раз, как агрегат начинал сползать к краю, я командовала остановку. Мы всё поправляли и двигались дальше.

Хорошо, что вчера у ворот скосили траву. Иначе мы бы не смогли проехать. Платформа скрипела, хрустела и грозилась развалиться под весом насоса. Весь путь я проделала в ожидании, что она сломается.

Но она не сломалась.

Мы благополучно заехали на территорию и остановились у первой оранжереи.

– Думал – не доедем, – облегчённо вздохнул Пров, вытирая пот со лба.

– И я, – признался Михай.

– И я, – усмехнулась нашему единодушию.

Оставшиеся части перенесли вручную. Причём трубу несли на плечах, распределившись по её длине. А рычаг и шланг парни дотащили уже без меня.

Я пока навестила ящик с семечками. Убедилась, что они ещё не проклюнулись. Впрочем, я и не ожидала. Всего один день прошёл. Главное, чтобы полить сегодня не забыла.

Заново собрав насос, я объявила перерыв, и мы отправились на обед. Работать ещё один день на износ не было смысла. К тому же стоит передохнуть перед генеральной мойкой стен. Да и моющими принадлежностями нужно запастись.