Барышня из забытой оранжереи

Глава 26

Я замерла. В груди забухало сердце, разгоняя кровь.

Это он? Марк? Пришёл после того, как мы перекинулись несколькими словами по дороге из оранжереи?

Первое чувство – безотчётную радость – сменило недоумение. Неужели Берри считает, что этого достаточно? Думает, раз я не против, чтобы он вернулся в оранжереи, то и в свою постель его впущу?

У него было полно времени, чтобы извиниться, однако он явно не собирался этого делать. Просто постучал в мою дверь ночью.

– Ну ты и наглец, Марк Берри! – я резко распахнула створку и разом сникла, увидев Азалию с занесённой для повторного стука рукой. – Извините, тётушка.

– Ты ждала кого-то другого? – поинтересовалась она светским тоном, заставив меня покраснеть.

– Нет, не ждала, – я решила всё отрицать. – Но мало ли кто может бродить ночью по коридорам.

Тётушка усмехнулась шпильке.

– Ты повзрослела, моя девочка. Я горжусь тобой.

Госпожа Берри прошла в комнату, оставив меня у двери, замершую от нежданного комплимента. Что она хотела сказать?

Оглядевшись, Азалия опустилась на стул, через спинку которого было неряшливо перекинуто платье. Я уже приготовилась услышать о том, что порядок в комнате отражает порядок в душе. Но тётушка увидела тетрадь, оставленную на столе, и застыла.

– Читаешь записи Валентина…

Это был не вопрос. Отвечать было не нужно. Однако я слегка напряглась, увидев, как Азалия нежно провела пальцами по обложке, судорожно вздохнула. И тут же встряхнулась. Обернулась ко мне и сложила ладони на коленях.

– Я пришла к тебе не плакать и тем более не собираюсь отбирать Валины вещи. Не переживай.

Кажется, на моём лице как обычно было всё написано. В том числе и страх, что она решит забрать тетрадь. А без советов создателя оранжерей я могу не справиться. Я уже приготовилась уговаривать тётушку, подождать хотя бы до первых плодов. И тут до меня дошли её слова.

– Что?

– Садись, – велела госпожа Берри непререкаемым тоном.

Я послушно опустилась на кровать, гадая, что она хочет сказать такое, для чего пришлось прийти в мою спальню практически ночью.

– Я выхожу замуж за Анри.

Мне казалось, что я готова ко всему. Однако эти слова оглушили.

– Замуж? – только и сумела повторить я.

В голове проносилось – а как же любовь к Валентину? Как же азалия, которая только начала зеленеть? Как же усадьба, оранжереи, я, в конце концов?!

– Подожди! – тётушка остановила меня властным жестом. – Сначала выслушай, потом – вопросы. Договорились?

– Договорились, – я кивнула.

Однако изнутри поднималась нервозность, которую было невозможно заглушить доводами разума. Внутренний голос твердил, что появление мужчины не несёт ничего хорошего в нашу устаканившуюся жизнь.

Если появление Марка так замутило воду, подняв ил со дна, что уж говорить о новом муже Азалии.

– Ксения! Сначала выслушай меня, – госпожа Берри неплохо меня изучила. И то, что я склонна излишне переживать, она знала.

– Хорошо, тётушка, – я тоже сложила ладони и стиснула их коленями.

– Мы поженимся в следующее воскресенье, а потом уедем. Мы решили, что лучшим свадебным путешествием для нас станет кругосветный круиз. А когда вернёмся, скорее всего, будем жить в моём городском доме, – она вздохнула и поделилась: – Анри хочет, чтобы мы жили в его квартирке, но она малюсенькая. Там всего одна спальня. И Графу будет тесно, он привык к простору и свежему воздуху.

– Тогда вам стоит жить здесь, в усадьбе, – сипло произнесла я, потому что голос сел. Ну вот, оно и началось.

– Усадьбу и этот дом я оставляю тебе. А также мою часть оранжерей.

Я уже погрузилась в мрачные мысли, поэтому слова Азалии дошли до моего мозга с опозданием. И даже когда дошли, я не сумела их осмыслить.

– Что?

– Я оставляю тебе дом, усадьбу и мою половину оранжерей, – повторила она медленнее, чтобы на этот раз до меня дошло наверняка.

– Но почему? – я всё равно не могла понять. – У вас же есть племянник. Зачем оставлять всё это мне?

– Детонька, – она села рядом со мной на кровать и стиснула мою ладонь в своих пальцах. – Я же вижу, как между тобой и Марком летят искры. это так прекрасно, вы молоды, влюблены… Не перебивай старших!

Азалия не позволила мне возразить, что я вовсе не влюблена в её племянника.

– К тому же без тебя оранжереи снова опустеют. А у Марка непростой характер, он чересчур горд, вспыльчив и ты тоже. Эти оранжереи должны принадлежать тебе так же, как и ему. А дом должен быть только твоим, иначе ты не будешь чувствовать себя хозяйкой. Я же вижу, что даже сейчас ты во всём опираешься на моё имя, которое тебе давно не нужно.

Вылив всё это на меня, тётушка дала пару минут, чтобы осознать. А затем продолжила.

– В любом случае, всё уже решено. Завтра мы с Анри едем в город, поговорим со священником и навестим нотариуса, чтобы составить дарственную на твоё имя. Я решила предупредить тебя заранее, а не ставить перед фактом.

Я не сдержала смешка. Да уж, ставить перед фактом выглядит совсем не так.

Тихо скрипнув, отворилась дверь. В комнату вошёл Граф, сел у входа и вопросительно воззрился на тётушку.

– Зовёт спать, негодник. Тоже соскучился, – произнесла Азалия с нежностью, добавляя уже другим тоном: – Не представляю, что с ним делать. Хочется взять с собой. Однако я не уверена, что он выдержит кругосветное путешествие.

Она вздохнула и поднялась.

– Ну это мы с ним ещё обсудим, время есть. Лайнер отправляется через месяц. Сначала Анри хочет представить меня своей матушке. Мы поживём у неё какое-то время. Я нервничаю, совсем как юная девушка, – Азалия хохотнула.

А я пыталась осознать всё услышанное и понять, что же теперь будет.

– Ну всё, детонька, отдыхай. Мы пошли, а то График уже зевает.

Госпожа Берри оставила меня одну. Я задула свечу и забралась в постель. Однако уснуть было невозможно. В голове вертелась карусель из мыслей. И самая невероятная из всех выскакивала чаще всего – усадьба Берри станет моей.

Утром я проснулась по обыкновению рано. Отметила, что Граф так и не пришёл, спал с хозяйкой, по которой очень соскучился. Пока умывалась и одевалась, мысленно повторяла, что сегодня нужно делать в оранжереях.

И тут вспомнила о ночном визите тётушки. Сейчас он казался сном. Неужели она действительно отдаёт мне почти всё своё имущество? Это не укладывалось в голове. И я решила, что лучше всего заняться своей работой. Обычно физический труд хорошо очищает мысли и помогает увидеть главное.

В кухню я спускалась с опаской, однако расслабилась, когда увидела, что Марка здесь нет. После чашки кофе, сдобренной болтовнёй Марши, которая радовалась возвращению мужа и Азалии, я пошла в оранжереи.

Берри был там. Он кивнул мне, как обыкновенной коллеге, и больше не смотрел в мою сторону. Зато я то и дело косилась на него. Знает или нет?

Решила, что не знает. Ведь если бы Азалия сообщила племяннику о своём решении, вряд ли он был таким спокойным. Я представила реакцию Марка, когда ему сообщат, что я буду хозяйкой усадьбы и половины оранжерей. И содрогнулась. Скандал Берри устроит знатный.

Почему Азалия решила, что у нас с ним что-то получится? Разве Марк сможет простить, что из-за меня он лишился наследства? Он наверняка рассчитывал стать единоличным владельцем. Может, он потому и остался в усадьбе? Чтобы тётушка не вздумала сделать наследницей меня.

Я почувствовала, как внутри разрастается ледяной ком. Если госпожа Берри не передумает и озвучит своё решение, Марк меня возненавидит.

На обед я не пошла. В кармане была припрятана утренняя сдоба, украденная у Марши. Когда все разошлись, я села на поставленную мальчишками скамейку в тени и принялась за еду. Тут же нарисовался Граф. Обнюхал меня и уставился профессионально голодным взглядом.

– Как у тебя это получается? Я ведь только достала булочку, – изумлялась я, одновременно отламывая четверть и отдавая псу.

Ему понадобилось пару раз двинуть челюстями, чтобы кусок бесследно исчез. А Граф снова смотрел на меня взглядом собаки, едва не падающей в голодный обморок. Закатив глаза, отломила ему ещё. И сама принялась жевать скорее, потому что этот пёс не уйдёт, пока у меня в руках остаётся еда.

Булочка закончилась быстро. Граф на всякий случай потыкался носом в мои ладони, потом проверил карманы, вдруг я что прячу от голодающей собачки. И лишь убедившись в моей честности, полез ко мне на колени.

– Ты что делаешь! – возмутилась я, смеясь. – Ты же не маленький щеночек!

Однако в душе Граф всё ещё оставался тем самым маленьким щеночком, которого Марк нашёл на улице и принёс в дом. Только сейчас эта зверюга могла сама кого хочешь принести. За шкирку.

Пришлось сползти на землю, чтобы пёс устроился у меня на коленях, положив голову мне под руку и требуя чесать.

– Совсем ты распоясался, Графинчик, – произнесла я с нежностью и вздохнула. – Я буду скучать, когда твоя хозяйка выйдет замуж и заберёт тебя.

Я обняла его, прижалась к такому тёплому лохматому, ставшему родным.

Шагов я не слышала, поэтому сдержанное покашливание застало меня врасплох. Я подняла голову, одновременно стараясь вытереть рукавом выступившие на глазах слёзы. Они затуманивали перспективу, позволяя видеть лишь нависшую надо мной тень.

Это был Марк Берри. Ну разумеется. Кто же ещё мог застать меня в столь щекотливый момент, когда я совсем не похожа на благовоспитанную барышню. Сижу на земле, плачу и обнимаюсь с собакой, словно единственным во всём мире другом.

Я аккуратно спихнула Графа и поднялась, отряхивая платье.

– Ты так быстро, – произнесла первое, что пришло в голову, чтобы только не молчать.

– Я ещё не обедал, – спокойно ответил Марк.

– Не обедал? – эхом повторила я, поднимая на него взгляд.

– Не обедал, – Берри тоже смотрел на меня.

Однако у меня не получалось расшифровать его выражение. Он не хмурился, не сердился, не ненавидел меня. Просто смотрел и думал о чём-то своём.

– Идём, – он кивнул на вход в первую оранжерею.

Я пожала плечами. Раз Марк желает вернуться к работе, не буду спорить. Еды у меня всё равно больше нет.

Берри прошёл первым, я – за ним. Широкая спина загораживала проход. Но стоило Марку отойти, как мне открылся вид на расстеленную на дорожке скатерть. На ней стояла корзинка с хлебом, нарезка сыра и ветчины, варёные яйца, розовобокий редис и пупырчатые огурчики. В кувшине наверняка был знаменитый Маршин компот из сушёных яблок.

– Садись, – Марк указал на свободный край скатерти.

– Что это? – глупо спросила я.

– Пикник в апельсиновом саду, – ответил Марк, бархатистые нотки в голосе заставили меня снова поднять на него взгляд.

Я никак не могла понять, что задумал Берри. И спустя несколько секунд он пояснил.

– Нам нужно поговорить. Я подумал, что за едой это будет проще.

Звучало логично. Я не заметила подвоха и опустилась на указанное мне место. Марк занял противоположный край скатерти.

– Позволь, я поухаживаю за тобой? – Берри приподнял кувшин, склонив горлышко к стакану, однако не спешил наливать, ждал моего ответа.

Да что это с ним?!

Я кивнула, давая согласие на компот. А затем наблюдала, как Марк наполняет стакан.

– Отравить меня хочешь? – съязвила, не сдержавшись, поскольку чувствовала себя уязвимой.

– Это не в моих интересах, – спокойно ответил Берри и протянул мне стакан.

С некоторой опаской я приняла его и почувствовала, как соприкоснулись наши пальцы. Захотелось отдёрнуть руку. Чтобы сдержаться, пришлось приложить усилия. Однако когда губы коснулись края стакана, он мелко подрагивал, выдавая моё волнение.

– Выходи за меня замуж, – предложил Марк, как раз в тот момент когда я сделала глоток.

От неожиданности я вдохнула, но не воздух – компот. Он тут же рванул обратно. Я закашлялась, разбрызгивая компот по скатерти. Берри не выказал никакой реакции, спокойно протянул мне платок.

– Спасибо, – прохрипела я, вытирая лицо.

– Сам виноват, надо было тебя подготовить к предложению, – Марк легко усмехнулся.

И я тоже хмыкнула. В этом он прав, к такому нужно подготавливать заранее. Желательно, за пару лет.

– Я тебя не тороплю, подумай. Но ты и сама понимаешь, что этот брак выгоден нам обоим. Ты получишь уверенность, безопасность и обеспеченность. Ещё возможность заниматься любимым делом. Я же вижу, что ты искренне любишь оранжереи. А я буду уверен, что апельсины продолжат плодоносить, и усадьба Берри больше не придёт в упадок.

Марк рассуждал спокойно, вдумчиво подбирал аргументы. Вообще было похоже, что он говорит о покупке стиральной машины или кофеварки. Вот эта стирает сразу семь килограммов, а ещё она узкая, как раз встанет в нишу в ванной.

И ни слова о чувствах.

Ещё до того, как он договорил, я знала ответ. И дело было даже не в том, что Азалия собирается сделать меня наследницей имения. Я отказала бы Марку в любом случае. Потому что мои чувства к нему существовали. Они жили во мне. Заставляли сомневаться, переживать, совершать глупости. Эти чувства не позволят стать женой Берри, зная, что он не испытывает ко мне взаимности.

Совместная жизнь с ним будет ужасной.

– Нет, – ответила я на все его рассуждения и откусила от бутерброда, который сооружала, пока Марк расписывал плюсы брака с ним.

– Не торопись, – повторил он. – Сначала обдумай всё хорошенько.

– Здесь не о чем думать, мой ответ – нет.

Берри замолчал. С полминуты жевал свой бутерброд, размышляя. Затем поднял на меня взгляд.

– Почему? Я знаю, что не противен тебе. Нам было хорошо вместе. Мы оба это помним, даже если ты делаешь вид, что ничего не было.

Я тянулась к компоту, но убрала руку. Не хочу ещё раз тут всё забрызгать.

Марк смотрел пристально и ждал ответа. Он прав, мне было хорошо с ним, даже слишком хорошо. Но я влюблена в него, а он в меня нет. И это решающий аргумент.

К счастью, снаружи послышались голоса вернувшихся с обеда работников.

– Извини, мне нужно идти.

Я поднялась, держа в руке недоеденный бутерброд и с сожалением окидывая взглядом оставшуюся еду. Лучше бы Берри помолчал и дал мне поесть, а не разбрасывался предложениями о невозможном браке.

– Спасибо за пикник, – я выскочила на улицу.

Сразу же почувствовала, как острые зубы впиваются в бутерброд и выхватывают его из пальцев.

– Граф! – крикнула я, но было уже поздно, негодник проскочил в закрывающуюся за Провом калитку.

Не везёт мне сегодня с едой и мужчинами, которые желают её со мной разделить.

Остаток дня я бегала по оранжереям. Вторая была полностью очищена от мусора. Завтра Боран поедет за новой порцией удобрения. А потом можно что-то посадить.

Я не знала, когда на апельсиновых деревьях появятся плоды. Может, через неделю или через месяц. А может, и следующей весной. Пока нет плодов, нет косточек, а значит, и новых ростков.

Пока ждём, можно посадить розы. Помнится, их выращивают рядом с виноградом, чтобы цветы привлекали пчёл, а корни рыхлили землю. Почему бы не использовать эту практику и с апельсинами.

Сегодня вечером посмотрю записи Валентина. Возможно, там найду подсказку, что мне делать.

К вечеру я забыла и о тётушке, и о нашем разговоре. Слишком много хлопот. Ладно, кого я обманываю! У меня из головы не выходило предложение Марка.

Тоненький тихий голосок предлагал согласиться и посмотреть, что из этого выйдет. А вдруг он тоже полюбит меня? Вдруг у нас получится? Может, зря я так резко и категорично отказала? Ведь Марк просил подумать, всё взвесить и тогда уже решать.

Что если я недостаточно взвесила?

И только придя на ужин и встретив на террасе довольную жизнью Азалию с женихом, я вспомнила о главном.

– Добрый вечер, – Марк явился не в лучшем расположении духа. Вряд ли ему кто-то прежде отказывал.

Надеюсь, тётушка сейчас не будет говорить о своём решении. Мне нужно подготовиться к реакции Марка, выстроить щит от флюидов с его ненавистью. Облачиться в крепкую броню и отключить чувства.

Весь вечер я просидела словно на иголках, не зная, чего ожидать. Даже не заметила, что ела. То ли курицу, то ли рыбу. Лишь когда ужин подошёл к концу, почувствовала некоторое облегчение. Кажется, не сейчас.

– Благодарю за трапезу и компанию, – я поднялась из-за стола. – Доброй ночи всем.

– Погоди, детонька, не уходи, – Азалия мягко накрыла мою ладонь своей. – У нас с Анри есть, что вам сообщить.

Я села обратно, желая превратиться в камень, чтобы ничего не слышать и не чувствовать. Сжалась, даже зажмурилась, всё ещё надеясь, что тётушка ограничится новостью о свадьбе. Или путешествии. Или ещё о чём-то, касающемся её и Анри. По-моему, Марку вообще не обязательно знать, что она оставляет мне усадьбу.

Однако госпожа Берри не слышала моей мысленной мольбы. Или проигнорировала её.

– Мы с Анри сегодня были в храме. Священник обвенчает нас в следующее воскресенье. Вы оба приглашены на свадьбу!

– О-о, – изумился Марк, который, как и я ещё вчера, не ожидал, что Азалия решится снова выйти замуж.

Правда, Берри легко справился с изумлением.

– Поздравляю, тётушка, поздравляю, Анри! Чудесная новость!

Вслед за Марком поднялась и я, чтобы по очереди обнять жениха и невесту.

– Это не всё, – я вздохнула, всё-таки тётушка это сделает. – Ещё мы были у нотариуса.

– Зачем? – теперь в голосе Марка проскользнули напряжённые нотки.

– Я подписала дарственную. С сегодняшнего дня усадьба, а также моя часть оранжерей принадлежат Ксении.