Барышня из забытой оранжереи

Глава 14

Утром встала пораньше. Стоило открыть глаза, как вспомнила, что у меня теперь есть кофе. Поэтому умывалась и одевалась я в предвкушении удовольствия. Оказывается, человеку для счастья надо совсем не много.

Марша готовила завтрак и делала вид, что её совсем не интересует, чем я занимаюсь на её кухне. Я не настаивала. Только специально поворачивалась так, чтобы повариха могла наблюдать за моими действиями.

Хотя сложного тут ничего не было. Мой кофе отличало от любимого напитка Валентина, лишь густота и сахар, кусочек которого я сразу положила в ковш, и залила холодной водой. Сняла с плиты, как только кофе начал подниматься, не позволяя ему убежать. И разлила в две глиняные кружки.

– Марша, выпьете со мной кофе? – спросила у кухаркиной спины. Марша не решалась обернуться ко мне.

Видимо, считала, что я забыла о вчерашнем предложении. А сама стеснялась спросить. Причём кувшинчик со сливками уже стоял на столе, как и розетка с наколотым сахаром. Марша повернулась на мой вопрос, отставив миску с тестом в сторону и накрыв её полотенцем.

– Благодарствую, барышня, – произнесла она, расцветая. Действительно, очень мало нужно для счастья человеку.

Я подвинула ей кружку. Взялась за свою и сделала глоток. Всего было в меру – и крепости, и сладости. А вчерашний кофе я решила считать опытом. Он, как известно, бывает трудным.

Марша некоторое время помедлила, словно бы зависнув над кружкой. По слегка трепещущим ноздрям я решила, что она принюхивается.

– Если покажется горько, добавьте сливок или ещё сахара, – подбодрила я, сделав ещё один глоток.

Кухарка проследила за мной взглядом и, решившись, тоже поднесла кружку ко рту. Коснулась края губами и с осторожностью втянула в себя кофе. Самую малость.

Меня порадовало выражение её лица – удивленно-воодушевлённо-задумчивое.

– Нравится? – с улыбкой поинтересовалась я.

Она сделала ещё глоток, на этот раз чуть больше, и подвигала губами, стараясь распробовать. И понять. Значит, чего-то не хватает.

– Попробуйте, сливок добавить. Вкус станет мягче, – посоветовала я.

Марша послушно взяла кувшинчик и налила в кофе.

– Вкусно, – наконец вынесла она свой вердикт. – А со сливками ещё лучше.

– Я рада, что вам нравится. Значит, будем вместе пить кофе по утрам.

– Спасибо, барышня. С удовольствием, – ответила кухарка.

С четверть часа мы сидели в тишине, наслаждаясь ранним утром и горячим кофе. Затем я вспомнила, о своём намерении привезти Азалии врача.

– Марша, мне нужно в город съездить. Хотела попросить кого-нибудь из новых работников меня отвезти, но они приехали на телегах. Думаю, это долго. Может, в усадьбе есть транспорт побыстрее? Только не верхом – я не умею.

В детстве я каталась один раз на ослике и два – на пони. Только вряд ли этот опыт мне сейчас поможет. Представила, как пытаюсь залезть на лошадь в своём длинном платье, и улыбнулась.

– Есть у нас дрожки. Давеча Глен мой проверял. Говорит, в рабочем состоянии. Как в воду глядел, что понадобятся. Так-то мы с ним, когда в город выбираемся, всё на телеге. Но, что медленней на ей, тут ваша правда, барышня. На дрожках-то поскорее будет. Когда, говорите, вам надобно?

– Хотелось бы сегодня, – я задумалась лишь на секунду.

Ну а чего время тянуть? Мне нужны дополнительные работники в оранжерею. Госпоже Берри нужен врач. Вот я сразу двух зайцев и поймаю.

– Так я скажу ему, чтоб запрягал. Как раз дел у него нету. Раньше-то Глен мой то скосить, то сучья собрать, то ещё что – и так весь день занят. А теперь вы молодых мужиков привезли. Ему за ними не угнаться. Те и сказали, чтоб не мешался под ногами. Так он рад будет, что вам услужить сможет.

Я подумала, что провести несколько часов наедине с Гленом – такая себе идея. Но и зря отрывать мужчин от работы, когда в усадьбе столько дел, не хотелось. Ладно, потерплю. Подумаешь, послушать болтовню старика по дороге. Главное, чтобы ружьё с собой не брал.

Я поблагодарила Маршу за помощь, допила кофе и отправилась на «планёрку». Затем встретила парней с лестницей, сообщила, что они сегодня работают без меня, потому что вернусь только к вечеру.

Пока хлопотала, подошло время завтрака. Я шла на террасу с некоторой тревогой. Меня беспокоило здоровье Азалии и то, как она отнесётся к моей затее. Если вечером, всё казалось простым – привожу доктора, он её осматривает, назначает лечение, тётушка выздоравливает. То сейчас, когда придётся говорить с ней и хитрить, глядя в глаза, я начала нервничать.

Впрочем, её самочувствие важнее недовольства. Пусть я и собираюсь обмануть самого близкого в этом мире человека – у меня уважительная причина.

Когда госпожа Берри вышла на террасу, кутаясь в тёплую шаль, все мои сомнения рассыпались, оголяя истину – если в ближайшее время её не осмотрит доктор, близких людей в этом мире у меня может не остаться вовсе.

А значит, муки совести нужно гнать прочь.

– Доброе утро, тётушка, – я улыбнулась, стараясь не выказывать беспокойство слишком явно.

– Доброе, детонька, доброе, – произнесла она еле слышно.

Айне принесла самовар, затем блюдо с высокой стопкой тонких, ажурных блинов, розетки с вареньем, мёдом и сливками. Я успела проголодаться, пока бегала, поэтому с удовольствием ела блины, по очереди пробуя каждую добавку.

Азалия долго размешивала ложечкой отвар. Затем перемешивала кашу, съедая одну ложку из трёх, а две – опускала обратно в тарелку. Казалось, силы оставили её. И госпоже Берри с трудом удаётся сидеть так долго.

В общем, врач сегодня же будет у неё, хочет Азалия этого или нет!

– Тётушка, мне не хватает людей, – начала я со второй проблемы. – Хочу нанять ещё для работы в оранжереях.

– Хорошо, детонька, делай, как тебе нужно, – кивнула она. – Если деньги понадобятся, у меня в секретере, в среднем ящике. Сама возьми, я что-то устала. Тут посижу, подышу.

– Спасибо за доверие, тётушка, – я слушала, как она медленно, с паузами, говорит, как тяжело дышит, будто уже сбегала до своей комнаты и обратно.

Меня наполняла тревога. Приходилось прилагать усилия, чтобы улыбаться, сохраняя спокойное выражение лица.

– Я с Гленом поеду. Марша говорит, тут дрожки есть. Никогда не каталась на них, – я старалась поддерживать лёгкую беседу, отвлекая Азалию от тяжёлых мыслей.

И кажется, мне это удалось.

– Тебе понравится, детонька, – госпожа Берри вдруг озорно улыбнулась и посмотрела на меня, на мгновение став прежней. – Я постараюсь дождаться тебя, чтобы выслушать впечатления. Но обещать не буду, вдруг ты вернёшься поздно.

– Хорошо, тётушка.

– Шляпку возьми, а то голову напечёт, – велела она напоследок, возвращаясь к каше.

Я поцеловала её в щёку вместо ответа.

К конюшне шла в приподнятом настроении. Почти уверенная, что тётушке станет лучше. Может, я вообще сгущаю краски, и она вовсе не больна. Вон, сейчас уже улыбалась.

Однако доктор её всё равно посмотрит. Мне так будет спокойнее.

У конюшен меня ждал Глен. Рядом с ним стояла лошадка и меланхолично пережёвывала букет зелёной травы. Животное было запряжено в небольшую повозку на двух высоких колёсах.

Я немного забеспокоилась из-за того, что мне придётся забираться туда. Но Азалия сказала, что мне понравится, значит, это неопасно.

– Доброе утро, барышня! – завидел меня Глен. – Марша моя как сказала, что вам в город надобно, так я сразу Розочку и запряг.

Розочка среагировала на своё имя и скосила глаз на старика. Тот нежно похлопал её по шее. Очевидно, что в этой паре царила любовь и взаимопонимание.

Похоже, лошадка тоже была немолода. В рыжей шерсти белело много седых волос. Хотя, возможно, это окрас такой. Спрашивать у Глена я не стала.

– Вы садитесь, барышня. Мы с Розочкой вас мигом в город домчим. Токмо скажите, куда вам надобно.

– Мне нужно нанять дополнительных работников в оранжереи. Вы знаете, где их можно найти?

– Знаю, чего ж не знать! В торговом ряду стоят. Конечно, поздновато вы спохватились. Пока доедем, уж полдень минует, годных всех расхватают.

Я постаралась сдержаться и не закатывать глаза. Почему старики так любят высказывать своё мнение, когда их об этом не просят? Если бы я могла поехать раньше, поехала бы раньше. Или если бы знала, что хороших работников нужно выхватывать спозаранку.

В общем, Глен меня раздражал, и с этим приходилось мириться. Нужно запастись терпением. Несколько часов в компании старика послужат хорошей тренировкой.

За спиной раздался громкий возмущённый лай. Розочка нервно переступила ногами.

– Тихо, милая, – тут же среагировал Глен. Его голос даже тембр изменил, стал глубоким и вкрадчивым.

Кобыла сразу успокоилась. А я обернулась.

К нам нёсся сердитый Граф. Я уезжала без него и не предупредила о поездке. А пёс привык быть в курсе всех дел. Он считал нас с Азалией за несмышлёных дурочек и взял над нами шефство. Конечно, в первую очередь над ней, но и меня легко принял в семью.

– Графинчик, – я присела, лохматя его шерсть на загривке, – мне нужно поехать в Апельсиновую долину, чтобы нанять ещё работников… Ладно, тебе я врать не могу. Я привезу доктора для Азалии. Мне кажется, она заболела.

– Гав! – пёс был согласен со мной.

– Приглядишь за ней, пока меня не будет? – попросила я и, вспомнив, добавила: – И за помощниками моими тоже. Они первую оранжерею будут мыть. Наведайся к ним, проследи, чтоб не наделали чего.

Граф лизнул меня в щёку и помчался назад, к дому.

– Хороший пёс, – дал свою оценку Глен, глядя вслед собаке. – Я его ещё вот таким кутёнком помню.

Он показал, каким именно. Я решила, что сейчас последуют подробные воспоминания, и пошла к транспорту.

– Как сюда залезать? – окинув дрожки взглядом, я не нашла сходней или ступеньки.

– А вы на колесо ножку ставьте. Прям на спицу. Не боитесь, они крепкие, вас выдюжат. Вы вона кака худенька, прям тростиночка.

– Спасибо, Глен, – отозвалась я на комплимент и наступила на спицу.

Она действительно оказалась крепкой, легко выдержав мой вес. С колеса я перебралась в дрожки и опустилась на деревянное сиденье, расправив подол платья.

Я теперь, как самая настоящая усадебная барышня. Отправляюсь в путешествие в уездный город.

Глен занял место впереди, нокнул Розочке. Лошадка пошла шагом, постепенно переходя на рысцу. Мой транспорт, поначалу плавно двигавшийся вперёд, по мере набора скорости начал подпрыгивать на кочках и выбоинах, которых на давно не езженной дороге было предостаточно.

Место, на котором я сидела, оказалось вовсе не мягким. Причём и моё личное место, и деревянное сиденье. Соприкасаясь, они издавали глухой стук. Я подкладывала ладони. Старалась по очереди сидеть на правой и левой половинах.

А к тому моменту, как мы выбрались на широкую дорогу, поняла, что лучше пойду пешком.

– Глен! – позвала я. – Глен, остановите! Я сойду!

Как назло, возница махнул поводом, и Розочка набрала ход. Мои слова сносило встречным ветром. А меня саму прижало к сиденью, заставляя стискивать зубы, чтобы они не стучали друг о друга при каждом подпрыгивании дрожек.

Ну спасибо, госпожа Берри.

Отличная шутка получилась!