Барышня из забытой оранжереи

Глава 18

Здесь всё переменилось.

Дорожки были выполоты и посыпаны гравием. Клумбы вычищены от старого бодылья. Кустарник безжалостно вырублен, а тот, что остался, приобрёл форму живой изгороди.

Я двинулась вперёд, с удовольствием слушая, как шуршит гравий под моими ногами. И оглядывалась по сторонам, подмечая перемены. Конечно, работы ещё оставалось немало. Там не успели убрать старые листья. Тут не спилили высохшее дерево, опасно склонившееся над тропой.

Однако усадьба преображалась на глазах. И я ощущала свою причастность к этим переменам.

В приподнятом настроении взбежала по лестнице. На террасе возилась Айне, накрывая на стол. Наступало время ужина.

Похоже, тётушка сегодня чувствует себя лучше. Иначе поела бы у себя в комнате и легла спать. Это ещё добавило мне радости.

Я заглянула в кухню, где возилась повариха.

– Марша, я вернулась и очень голодна! – крикнула с порога. – Пусть Айне поставит прибор и для меня.

А затем помчалась в свою комнату. Азалия учила меня, что совместный приём пищи – это выход в свет. Поэтому необходимо привести себя в порядок, переодеться и заново уложить волосы.

Все эти правила сама госпожа Берри неукоснительно соблюдала. Разумеется, если не ужинала и обедала в своей комнате, что в последние дни случалось часто.

Я спешила, предвкушая, как расскажу Азалии о своём дне. О том, что в усадьбе появится свой возница. На Глена решила не жаловаться, чтобы её не расстраивать. И о встрече с Марком упоминать не буду. Как и о завтрашнем госте.

Пусть это будет приятным сюрпризом. Якобы и для меня тоже.

Когда я заканчивала с волосами, собирая их в узел на затылке, дверь комнаты скрипнула, впуская Графа. Я опустила ладонь. Пёс подошёл, ткнулся в неё холодным носом и лёг у моих ног.

– Ну рассказывай, как вы тут без меня справлялись? – поинтересовалась, разглядывая своё отражение. Кажется, всё вышло гладко, без «петухов» в волосах.

– Вуф, – грустно отозвался зверь.

– Графинчик, – перевела взгляд на него. – Умаялся всех контролировать? Ты мой бедный. Хороший пёсик.

Я опустилась на колени, чтобы потрепать лохматого питомца. На его морде тут же расплылось блаженное выражение.

– Ты уже ужинал или пойдёшь со мной?

– Вуф, – вышло совсем уж тоскливо.

Если его спрашивали, Граф никогда не признавался, что уже ел. Он считал, что количество приёмов пищи нельзя ограничивать. И этим печальным глазам, глядящим прямо в душу, было невозможно отказать.

– Идём, – я распахнула дверь, дождалась, когда пёс выйдет, и двинулась за ним.

Графиндий безошибочно вёл меня на террасу. Ну ещё бы голодающий пёсик не знал, где гремят тарелки и пахнет вкусненьким.

Мы прошли через дом, который тоже продолжал меняться. Я обратила внимание, что исчез запах запустения. Больше не пахло застарелой пылью. Завтра пройдусь здесь при ярком свете и хорошенько всё рассмотрю.

Сумерки ещё только собирались спускаться. Однако солнце уже садилось за дальний лес. И в доме стало по-вечернему пасмурно. Скоро зажгут свечи, и тогда здесь воцарится уют.

Мне нравилось это время суток. Когда дневные хлопоты уже позади, но до сна ещё далеко. Можно наслаждаться тишиной и покоем или приятным разговором за ужином с Азалией.

Она уже сидела за столом. Приятно оживлённая, хотя и кутающаяся в кружевную шаль, несмотря на тёплый вечер.

– Добрый вечер, тётушка, – я подошла к ней и поцеловала в щёку.

– Рада, что ты успела к ужину, детонька, – мягко улыбнулась она.

Я собралась занять своё место, как вдруг заметила, что на столе стоит ещё один прибор.

– У нас гость? – удивилась.

Неужели доктор Горт всё же решил приехать сегодня?

– Да, милая, – госпожа Берри снова улыбнулась. И тепло этой улыбки было обращено к гостю.

Я обернулась. И мысленно застонала. Нет, только не он.

– Добрый вечер, Ксения, – Марк Берри улыбнулся мне, будто ничего не произошло. Мы не встречались в городе, он не говорил мне гадости.

Однако у меня хорошая память, и я не умела притворяться. Поэтому вместо ответа повернулась к Азалии.

– Тётушка, я не уверена, что его стоит принимать здесь?

Берри хмыкнул, услышав пренебрежительное «его» в его же собственном присутствии. Но я не собиралась пресмыкаться перед этим человеком. Он уже показал, что собой представляет. Ни о каком уважении не могло быть и речи.

– Детонька, Марк хочет помочь с оранжереями, – Азалия мягко коснулась моей руки. – Позволь ему это сделать.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Хочет помочь. С чего бы он вдруг захотел? Ещё недавно Берри рвался продать оранжереи подороже.

Однако спорить с Азалией я не собиралась. Только уточнила:

– Думаете, ему можно доверять?

Госпожа Берри мягко улыбнулась, как умела лишь она, и кивнула.

– Марк – хороший мальчик. Даже если пытается демонстрировать обратное.

Я посмотрела на этого хорошего мальчика, который как раз уселся на своё место и расстилал на коленях льняную салфетку. Доверия он у меня не вызывал. Ни капли.

– Ладно, – я пожала плечами.

Постаралась, чтобы и жест, и тон не оставили у Берри ни тени сомнения, что я согласилась лишь для спокойствия тётушки. Если бы Азалия была здорова, я бы немедленно высказала всё, что думаю о её племянничке.

Однако когда подняла голову, наткнулась на его насмешливый взгляд. Казалось, Марка ничуть не заботило, что я ему не рада. А впрочем, почему казалось? Ему и было всё равно, что я думаю. Марк Берри из тех, кого заботит лишь собственное мнение. И собственная выгода.

Аппетит у меня пропал безвозвратно. Но я осталась за столом. Если уйду, Азалия подумает, что это из-за Марка, и расстроится. А я не хотела подвергать её лишнему стрессу.

И вообще, почему я должна уходить? Если этому столичному хлыщу что-то не нравится, пусть он и уходит.

Айне принесла ужин и начала себя вести точь-в-точь как та девица из ресторана. Бросала на Марка кокетливые взгляды, глупо улыбалась и демонстрировала полное отсутствие самоуважения. Казалось, не будь здесь тётушки и меня, служанка прямо сейчас перешла бы к активным действиям.

А Берри благосклонно взирал на её старания и улыбался.

Она и томлёной говядины положила ему побольше. И поинтересовалась, не хочет ли он ещё капусты. Кувшин с компотом поставила рядом с его рукой. А меня даже не спросила, хочу ли я пить.

Я хотела. Однако Айне уже ушла. И мне пришлось бы просить Марка. Или встать из-за стола и налить себе самой. Но встать – это нарушить этикет, которому госпожа Берри меня учит и искренне радуется, когда я всё делаю правильно.

Значит, нужно просить Марка. А я не могла заставить себя это сделать. Правда, есть, когда во рту пересохло, не могла тоже. Так и сидела, ругая про себя глупую вертихвостку Айне, несносного Берри, вздумавшего заявиться в усадьбу. И саму эту ситуацию, заставляющую меня к нему обращаться.

Я почти решилась, как вдруг услышала невероятное.

– Ксения, позволите поухаживать за вами?

«Не позволю» вертелось у меня на языке. Я понимала, что это глупое ребячество, которое расстроит тётушку. Лишь поэтому кивнула и заставила себя вежливо произнести:

– Благодарю, – а вовсе не потому, что жутко хотелось пить.

Когда я поднесла бокал к губам, едва не поперхнулась. Марк снова смотрел на меня со своей наглой усмешечкой.

До чего же неприятный тип!

Я всё же сделала небольшой глоток, чтобы смочить горло, и приступила к трапезе.

Говядина была великолепна, как и капуста, пропитавшаяся мясным соком. Марша, несмотря на возраст, превосходно готовила.

Если бы не Марк, я уже начала рассказывать тётушке о поездке в город. Но его присутствие отбивало желание беседовать даже о погоде. Поэтому я положила в рот кусочек мяса и принялась сосредоточенно жевать.

Берри хмыкнул, разгадав мой манёвр. А может, мне показалось. Ведь я намеренно не глядела на него, хотя сидел он практически напротив меня.

Ситуацию разрешила Азалия. Она предалась воспоминаниям о тех далёких днях, когда они с братом ещё были детьми и весело проводили время вместе.

– Гевин всегда был крепышом, – тепло улыбнулась она. – Как-то зимой мы играли у пруда. Стоял небольшой морозец, и вода у берега покрылась коркой льда. Гевин принялся её топтать и поскользнулся. Он промок, выпачкался в иле. Мне пришлось вытаскивать его и вести домой. И что вы думаете? Я простудилась и почти неделю провела в постели. А моему везучему братцу купание в холодной воде никак не навредило.

Азалия любила брата. Даже сейчас вспоминала только хорошее. Хотя он много лет не навещал её. И запретил приезжать сыну, оставив сестру совсем одну.

Иногда я поражалась великодушию этой женщины. Она вовсе не помнила зла и приняла племянника как дорогого гостя. Хоть он того и не заслуживал. По крайней мере, на мой взгляд.

Сразу после ужина я ушла в свою комнату, сославшись на усталость. Однако и во сне этот невыносимый Марк преследовал меня, усмехался и многозначительно приподнимал бровь. Все попытки избавиться от него ни к чему не приводили. А когда я попыталась вытолкать Берри, оказалось, что его ноги пустили корни в оранжерее. И Марк стал одним из апельсиновых деревьев.

– Позвольте поухаживать за вами, Ксения? – спросило дерево и опустило ветви, усеянные апельсинами.

Какая только ерунда не приснится, подумала я, переворачиваясь на другой бок и снова засыпая.

А утром обнаружила, что у ростка в горшке появился ещё один листок.