Барышня из забытой оранжереи

Глава 16

Я не стала спорить. Предложение Марка меня заинтриговало. До сегодняшнего дня я была уверена, что он принял меня за служанку, когда приезжал к тётушке, и забыл обо мне, едва вышел за порог. Однако он не просто запомнил моё лицо после единственной встречи, но и узнал среди рыночной толчеи и последовал за мной. Что бы им ни двигало, он заслужил разговор.

К тому же мне было любопытно, о чём Берри хочет поговорить. Да и в местном ресторане побывать хотелось. Стоило перебить положительными эмоциями впечатление от посещения рынка.

Мы свернули на улицу, мощённую красным кирпичом. Нижние этажи домов здесь тоже были кирпичными, а верхние построены из толстых брёвен, выбеленных или выкрашенных в светлые цвета. Вдоль зданий росли ровные ряды лип с нежно-зелёной листвой.

– Сюда, – Марк кивнул на дверь, утопленную в стене дома.

Я услышала скрип и подняла взгляд. Над дверью на длинном шесте висела старая деревянная вывеска. Цепи, которыми она крепилась, заржавели от времени и, раскачиваясь, надрывно скрипели при каждом дуновении ветра.

На вывеске ещё можно было разобрать надпись «Апельсиновый дворик», хотя от золотистой краски, которой она была выведена, остались лишь крупинки.

Марк потянул на себя дверную ручку, и, печально скрипя, дверь открылась.

Внутри пахло хлебом и жареным луком, а ещё было темнее, чем снаружи. Я задержалась на пороге. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли. Зато Берри, похоже, здесь отлично ориентировался, без всякой заминки он двинулся вперёд и потащил меня за собой.

В ресторане была свободная планировка, устроенная так, что создавалось впечатление, будто находишься во внутреннем дворе. Садовая мебель, деревья в кадках и свисающие на цепочках кашпо с цветущими петуниями дополняли образ.

Столиков всего с десяток, и большинство были заняты. Я вспомнила, что уже наступило обеденное время. После всего, что произошло за последние часы, завтрак казался чем-то очень далёким. Если Марк будет есть, то и я что-нибудь себе закажу. Только цены посмотрю сначала.

Пусть у меня в мешочке и лежало несколько монет, мне было неловко тратить их на себя. Это ведь деньги госпожи Берри, которая и так заботится обо мне.

К нам навстречу поспешил коренастый мужчина в красной рубахе с косым воротом. Кушак, отмечающий талию, потерялся под огромным животом. Лицо мужчины излучало добродушие и довольство. Сразу видно – гостеприимный хозяин.

– Доброго денёчка, вам просто пообедать или поукромней уголок найти? – круглое лицо озарилось улыбкой.

И лишь когда хозяин мне хитро подмигнул, я поняла, на что он намекает.

– Нет, мы… – начала я оправдываться.

– Мы пообедаем в укромном уголке, – перебил меня Марк.

Хозяин заулыбался ещё шире.

– Милости прошу к нашему шалашу, – он указал нам на столик, стоящий за декоративной колонной.

Его и правда почти не было видно из общего зала. Для влюблённых парочек – самое то. Вроде бы и вместе со всеми, не придраться, и при этом можно позволить себе чуть больше, нежели у всех на виду.

– Меня зовут Петрус, – представился хозяин, помогая нам сесть в кресла с плетёными спинками. – Чего изволите откушать? Похлёбки с потрошками? Запечённых рябчиков? Картошечки с укропчиком?

Я, ожидавшая, что хозяин принесёт меню, где будут указаны цены, растерялась. Спрашивать об этом вслух постеснялась из-за Марка. И вообще уже начала жалеть, что согласилась пойти с ним. Рядом с Берри, уверенным в себе и знающим, чего он хочет, мне становилось всё более неловко с каждой минувшей секундой.

– Баранина с печёной фасолью всё так же хороша, как и прежде? – спросил Марк, подтверждая мою мысль.

– О-о, господин – наш давний клиент? – обрадовался Петрус.

– Настолько давний, что помню апельсины на полках «Апельсинового дворика», – в тон ему ответил Берри.

– Увы, апельсинов в Долине больше нет, как и туристов, и прежних весёлых деньков, – хозяин вздохнул. Улыбка его померкла.

– Тогда принесите нам два горшочка баранины, свежих овощей и горячего отвара, – Марк не собирался поддаваться хозяйскому сплину.

– Будет исполнено, – Петрус склонил голову. – Не стану вам больше мешать.

Снова подмигнув мне, хозяин удалился, оставляя нас наедине.

– Зачем вы позволили ему думать, что мы пара? – возмутилась я, когда он отошёл от столика.

– О чём вы? – Марк сделал вид, что не понял.

– О том, что вы попросили столик для уединения парочек!

– Я хотел поговорить с вами без лишних ушей. Что подумал хозяин или кто-то ещё, – Берри смерил меня говорящим взглядом, чтобы сразу стало понятно, кого именно он имеет в виду, – мне не интересно.

Я поняла, что первое впечатление о нём было верным. Марк мне не нравится. Терпеть не могу таких заносчивых типов.

– Тогда говорите скорее, что хотели, и я пойду. У меня есть ещё дела в городе, – я постаралась произнести это таким же равнодушным тоном. Чтобы Марк Берри сразу понял, что он мне не интересен так же сильно, как и я ему.

– Собираетесь снова влипнуть в неприятности? – он приподнял одну бровь, явно насмехаясь надо мной. – Я так и понял.

Я не сразу нашлась, что ответить. А когда подобрала слова, к нам подошла высокая пышнотелая красавица с длинной густой косой.

– Батюшка велел добавить в отвар сухих фруктов, чтобы, значит, поароматнее да послаще вышло, – сообщила она Марку, наклоняясь над столом так, чтобы его взгляд упёрся прямиком в декольте и оценил внушительность её богатства.

– Благодарю, – девице Берри улыбнулся ласково и слегка снисходительно, заставляя её таять.

– Дык я щас налью вам, испробуете.

Голос у неё был под стать декольте – низкий, грудной, пробирающий.

Не изменяя положения, она взяла глиняный чайник и начала наполнять одну из чашек. Марк охотно смотрел, но не на чай, а на то, что ему демонстрировали. И меня это злило.

– Девушка, налейте и мне, пожалуйста! – против воли я повысила голос, привлекая внимание официантки. И подвинула ей вторую чашку.

Она взглянула на меня удивлённо, будто только что заметила. Однако отвар налила, а затем ушла, напоследок улыбнувшись Берри.

Вертихвостка! Куда только отец её смотрит.

И лишь наткнувшись на весёлый взгляд Марка, я поняла, что это представление он устроил, чтобы меня позлить. Впрочем, ему не удалось. Мне безразлично, на чьи прелести пялится Марк Берри. Просто нельзя приходить в ресторан с одной женщиной и оказывать знаки внимания другой. Это дурной тон.

Но господина Берри к воспитанным мужчинам никак не отнесёшь, так что ему это неизвестно.

Чтобы скрыть раздражение, я взяла чашку, сделала глоток и максимально осторожно поставила её на блюдце. Почти не звякнула! Довольная своей выдержкой, я подняла взгляд на Марка, который наверняка наблюдал за мной.

Однако он меня разочаровал. Берри рассеянно рассматривал интерьер ресторана. Я вспомнила, как он упомянул апельсины на полках. Сейчас их место занимали небольшие тыквы. Видимо, хозяин надеялся, что в полумраке разница будет не сильно заметна. Что ж, он оказался не прав – тыквы выглядели именно тыквами, даже близко не походя на апельсины.

В этом городе действительно очень многое сводилось к Валентину и его цитрусам. Даже удивительно, как один человек смог настолько изменить историю и облик целого города.

Жаль, что у них с Азалией не было детей. Уверена, они бы стали прекрасными садоводами и продолжили дело отца. Поскольку племянник госпожи Берри мог лишь демонстрировать своё высокомерие.

– Так о чём вы хотели со мной поговорить? – снова обратилась я к нему.

– Вы нервничаете, Ксения? – Марк вдруг показал знание моего имени, добавляя чуть ли не обвинительным тоном: – С чего бы вам нервничать?

– Я не нервничаю, – хотела возмутиться, но вышло едва ли не оправдание.

Берри не нравился мне всё больше. Только глупых обвинений не понятно в чём мне и не хватало. Он сразу дал понять, что раз я не прислуга, значит, нахлебница. Однако выслушивать его мнение я не обязана. Много чести.

Я решила, что Марка Берри на сегодня для меня уже достаточно. Ещё немного – и начну скрежетать зубами. Пора возвращаться к Глену с Розочкой, они уже заждались, наверное.

Я решительно отставила чашку, собираясь подняться. Но тут вернулась девица. Левой рукой она умело балансировала подносом с глиняными горшочками, из которых шёл потрясающий аромат.

Несколько секунд ушло на внутреннюю борьбу. Каюсь, слаба. Победу одержала приземлённая я, которая хотела отведать баранины с печёной фасолью, что вызвала одобрение самого господина Берри.

Кроме горшочков девица поставила на стол корзинку с ломтями белого хлеба и широкое блюдо, разделённое на две части невысоким бортиком. С одной стороны лежали зелёные кружочки огурца и розовый редис с белой серединой в обрамлении пушистого укропа. А с другой – крупные куски квашеных овощей.

– Папенька прощения просит, господин хороший, – девица снова обратилась к Марку всем своим богатством. – Свежих овощей мало ещё. Вот всё, что есть. Не побрезгуете мочёночкой? Матушка моя знает толк в солениях.

Девица обольстительно улыбнулась. И Марк кивнул.

– Спасибо, милая, попробуем, твои соления.

Я ожидала, что он продолжит флиртовать с девицей. Однако Берри, казалось, забыл о ней, как только принесли еду. Он подвинул к себе горшочек, подцепил лежавший сверху кусок баранины и переложил на тарелку.

– Попробуйте, Ксения, вам понравится, – пообещал неприятный человек, от общества которого я собиралась бежать.

Однако перед таким сочным мясом не устояла. Обещая себе, что только попробую и, если окажется не так вкусно, как Берри расписывает, сразу уйду. А затем взялась за свой горшочек.

Марк был высокомерным и грубым, но во лжи его упрекнуть я не могла. Баранина оказалась потрясающей. Как и мочёные овощи хозяйки ресторана.

За едой мы не говорили. Было не до того. Слышалось только лёгкое звяканье столовых приборов.

Берри ел красиво. Не спешил, но и не медлил. Отрезал небольшой кусочек мяса, съедал его и повторял то же самое с овощами. Я не хотела наблюдать за ним, однако взгляд то и дело отмечал идеальную осанку, о которой Марку не нужно было вспоминать ежеминутно, жесты, лишённые даже толики лишних движений, скупые и изящные.

В Марке чувствовалась порода. Как и в Азалии. И я рядом с ним ощущала себя простушкой. То и дело напоминала себе выпрямить спину, не крутить запястьем, поднося вилку ко рту.

В общем, расслабиться и бездумно насладиться вкусным блюдом не выходило.

А ещё чем меньше баранины оставалось в горшочке, тем больше меня напрягал вопрос – что ему надо?

Берри не производил впечатления человека, который просто так водит женщину в ресторан. Он не собирался насладиться приятной беседой за едой, потому что вообще не смотрел на меня. Марк действительно был голоден, как и говорил. Он пришёл сюда поесть.

Но зачем привёл меня? К тому же заказал две порции, пусть и не дал мне возможности выбирать.

Я размышляла, предполагая и рассматривая со всех сторон разные варианты. Всё сводилось к одному – Берри хочет, чтобы я расслабилась от вкусной еды и тишины. Но затем последует то, что мне не понравится. И я должна быть к этому готова.

Однако Марк не спешил переходить к делу. Я была настороже, замечая вкрадчивые нотки в его голосе, которым он осведомился о моих впечатлениях.

– Как вам кухня?

– Спасибо, было очень вкусно, – поблагодарила я и задала свой вопрос: – Сколько я должна вам за обед?

Не знаю, можно ли попросить здесь раздельный счёт, не выдавая себя. Однако быть должной Берри я не собиралась.

– Вы ничего не должны мне, Ксения. Обед – это такая малость, – голос его стал ниже и ещё вкрадчивее.

– Я настаиваю. Назовите сумму, и я верну её вам.

Не знаю, почему, но подспудно я чувствовала, что соглашаться нельзя. Ни в коем случае. Иначе пожалею.

– Кто вы такая, Ксения? – поинтересовался Марк, наконец отбрасывая ненужную любезность.

Он вперил в меня пристальный взгляд, демонстрируя, что будет ждать ответа. И не позволит солгать.

Я задумалась. Что ему сказать? Правду Азалия запретила говорить кому бы то ни было. Да и не вызывал Берри у меня доверия. И вообще – что он вкладывает в свой вопрос?

Марк устал ждать моего ответа, поэтому спросил снова. На этот раз именно то, ради чего всё и затевалось.

– Кто вас нанял, Ксения? И с какой целью?

– Что вы имеете в виду? – ещё начиная говорить, я действительно не понимала. Однако стоило завершить вопрос, до меня дошло: – Вы что, считаете, меня кто-то подослал к Азалии?

– А это не так? – Марк насмешливо изогнул бровь.

– Конечно, нет! – обвинение казалось надуманным и лишённым логики. – Зачем кому-то меня присылать?

– Ну не знаю, – протянул Берри, откидываясь на спинку стула. – Например, чтобы уговорить тётушку не продавать оранжереи. А потом проследить, что они простоят пустыми до осени.

– Вы говорите ерунду! – теперь я по-настоящему возмутилась.

– Неужели? – бровь Марка поднялась ещё выше.

– Да! – выкрикнула, поскольку меня заполнял гнев. – Между прочим, за минувшие два дня я сделала в оранжереях больше, чем вы за десять лет! Вы бросили Азалию одну в тот момент, когда она больше всего нуждалась в поддержке. Вы предали её! А спустя столько времени являетесь и требуете продать усадьбу, потому что почуяли наживу. Вас интересуют только деньги! Знаете, почему вы во мне заподозрили подлость?

– И почему же?

– Потому что каждый судит по себе!

Я вскочила. Стул от резкого движения проехался назад, проскрежетав ножками по полу. Внимание обедающих устремилось к нам. Я видела, как Берри скользнул взглядом по посетителям, прежде чем тоже подняться.

– И ещё, – добавила я, – если в вас есть хотя бы капля любви к тётушке, не заставляйте её продавать оранжереи. Лучше помогите сохранить их!

– Почему вдруг ей понадобились оранжереи? – Марк выглядел обескураженным. – Азалия десять лет даже не смотрела в их сторону. Там всё поросло быльём.

– Да как вы не понимаете, – я вздохнула. Какими же ограниченными бывают мужчины! – Ей было больно. Азалия потеряла любимого человека и не сумела сохранить дело его жизни. Но продать оранжереи для неё равносильно предательству Валентина. Поэтому она сделает всё, чтобы их сохранить. А я помогу ей. И не стойте у меня на пути!

С этими словами я обогнула Берри и решительно направилась к выходу. Его взгляд жёг мне спину. Я боялась, что он догонит меня и продолжит сыпать своими глупыми обвинениями. Однако Марк остался на месте.

Я вышла из ресторана. Лишь захлопнув за собой дверь и вдохнув полной грудью, остановилась. Меня переполняли эмоции.

Этот Марк Берри, как он посмел такое обо мне думать?! Сам мерзавец и всех вокруг считает такими же!