Барышня из забытой оранжереи

Глава 25

Не веря своим глазам, подошла ближе. Медленно прошлась вдоль рядов, касаясь коры подушечками пальцев. Она была тёплой, живой, настоящей.

Разве это возможно?

Ветви, которые вчера ещё были лишь тонкими прутиками, теперь покрылись тёмно-зелёными листьями и тянулись вверх.

– Значит, ты использовала меня ради этого?

Я обернулась. За спиной стоял Марк Берри. На его лице сменялись эмоции – боль, разочарование, гнев. Затем оно замкнулось, выражение стало нечитаемым. Только горькая усмешка мелькнула на губах, чьи поцелуи ещё помнило моё тело.

– Марк… – неуверенно произнесла я, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить то, что и сама не понимала.

– Не трудись, – бросил он жёстко. – Теперь можно не притворяться. Ты добилась того, чего хотела.

– Я не хотела… – но он уже не слушал. Развернувшись, ровным шагом направился к выходу.

Я не хотела тебя обидеть, Марк.

Но это уже не важно. Он не будет слушать, как бы я ни пыталась. И хотя ещё несколько часов назад я надеялась, что Берри не станет меня доставать и требовать объяснений, сейчас мне стало зябко.

– Барышня, это ж чудо!

– У вас получилось!

– Не представляю, как такое возможно!

– Если б не видел сам, не поверил бы.

Меня окружили работники, возбуждённо обсуждая случившееся. Михай с Провом сияли. Ещё бы, они же стояли у самых истоков, когда я даже не представляла, что у нас выйдет. И выйдет ли что-нибудь.

Я улыбнулась. Точнее изобразила улыбку. Изнутри грызла тоска.

Да, у меня получилось. Но какой ценой…

– Так, теперь займёмся остальными оранжереями! – всё неважно. Моя цель – продолжить дело Валентина. На этом и нужно сосредоточиться.

После чуда, случившегося в первой оранжерее, работники взялись за остальные с двойным усердием. Я участвовала во всех работах, не позволяя себя отстранить. Ведь только так я могла уставать настолько сильно, чтобы, вернувшись в свою комнату вечером, рухнуть без сил и сразу уснуть.

Впрочем, Марк Берри преследовал меня и во снах.

Зато при свете дня больше не беспокоил. Мы почти не виделись. Лишь иногда случайно сталкивались в коридоре или на лестнице. Марк был неизменно вежлив и отстранён. Однако ужинать на террасу не приходил. По крайней мере, пока там была я.

И я решила тоже игнорировать эти дурацкие ужины, введённые Азалией. Пока её нет, можно не соблюдать правила. Особенно те, которые причиняют боль.

Лишившись общения с Марком, его шуток и комментариев, его поддержки и веры в меня, я осознала, как сильно мне его не хватает. Сейчас я не могла понять, почему была настроена против него, почему так упорно не желала ему верить.

Ведь кроме того первого дня, когда Марк грубо обошёлся со мной, он не давал причин для неприязни. К тому же всегда был честен. В ресторане он объяснил, почему сам не верил мне. Предложил мир, чтобы совместными усилиями сохранить оранжереи.

Я тряхнула головой, прогоняя мысли. Сколько можно?! Не хочу думать о Марке.

Я привычно набрала воды, чтобы полить землю, в которой когда-то росла азалия. Ещё одно занятие, не имеющее объяснений. Однако я не искала ответов, просто делала то, что считала нужным.

Отодвинула занавеску и замерла, не веря своим глазам. Из мёртвого засохшего стебля пробивался крошечный зелёный листок.

Кажется, это стало последней каплей, пробившей плотину моего самообладания. Потому что я наконец разрыдалась, выплёскивая всё то, что копилось во мне.

А вечером у ворот зазвенел колокольчик. Новость застала меня выходящей из оранжереи.

– Госпожа Берри вернулась, – сообщила горничная.

Но вместо облегчения я почувствовала тяжесть. Азалия точно заметит, что со мной что-то не так. Значит, нужно сразу отвлечь её внимание.

Я направилась к дому, уверенная, что застану тётушку в её комнате. Однако из гостиной слышались голоса. И один из них точно принадлежал Азалии.

Я сменила направление. Подходя к гостиной, услышала заливистый смех тётушки. Что происходит? Раньше она всегда была сдержанной и меня учила смеяться, не забываясь, чтобы смех выглядел прилично и звучал красиво.

Что это с ней?

Ответ сидел на диване рядом с тётушкой. Она привезла с собой гостя. Высокого, подтянутого и статного, с приятным лицом и седыми волосами, коротко, по-военному постриженными.

– Добрый вечер, – произнесла я, растерянно отмечая, что Марк тоже здесь. Замер в кресле и делает вид, что не заметил моего появления.

– А-а, детонька, ну наконец-то, я тебя уж заждалась.

Тётушка поднялась и пошла мне навстречу. Обняла крепко. Я почувствовала, как слёзы выступают на ресницах. Сразу почувствовала себя маленькой, захотелось рассказать Азалии обо всём, чтобы она успокоила, утешила.

– Детонька, позволь тебе представить моего друга, – при этих словах седовласый незнакомец поднялся. – Это полковник Анри Шелден. Мы познакомились в санатории. А это моя воспитанница Ксения Горбунова.

– Приятно познакомиться, полковник, – я протянула руку, которую Шелден вместо пожатия поцеловал.

– Прошу, называйте меня Анри.

– С удовольствием, а вы меня – Ксенией.

– Ну вот и познакомились! – тётушка сияла рядом с Анри.

А я поняла, что это не просто друг. Теперь ясно, почему вместо недели она провела в санатории месяц.

– Я велела Айне подать ужин на веранду. Марша жаловалась, что вы отошли от этой традиции. Так что сейчас сядем все вместе, и вы мне расскажете, что тут у вас произошло.

Все разошлись по комнатам, чтобы привести себя в порядок и переодеться к ужину. Я решила, что сейчас лучший момент, чтобы поговорить с Азалией и переключить её внимание.

– Тётушка, можно к вам? – легко постучала в дверь и прислушалась.

– Заходи, детонька, – раздалось из комнаты.

Я осторожно открыла дверь, заглядывая внутрь, затем вошла. Азалия разбирала вещи. За годы одинокой жизни она привыкла обходиться без горничной. В этом мы с ней были похожи.

– Рассказывай, что случилось, – велела госпожа Берри, отвлекаясь от своего занятия. Если то, с чем я пришла, не могло подождать до ужина, значит, это важно.

Я знала, что она так решит и начнёт переживать, поэтому не стала тянуть. Поставила горшок на край стола и отошла.

– Что это? – спросила она по инерции, хотя в глубине души уже знала ответ.

Я наблюдала, как тётушка подходит к столу, смотрит на горшок, в котором зеленеет небольшой росток сантиметров в пять высотой. Молча сглатывает комок, застрявший в горле. Выражение её лица меняется, эмоции быстро сменяют друг друга. Удивление, неверие, понимание и надежда.

Она перевела взгляд на меня. На ресницах выступили слёзы.

– Тётушка, – протянула я расстроено. Не ожидала, что Азалия начнёт плакать.

– Нет-нет, детонька, это слёзы счастья, – госпожа Берри промокнула глаза платочком.

Затем подошла ближе.

– Это замечательная новость, самая лучшая, с какой ты могла прийти ко мне, – она взяла мои ладони в свои и крепко сжала.

– Тётушка, вы удивитесь, если я скажу, что у меня есть новость ещё лучше? – я улыбнулась, представляя выражение лица Азалии, когда она увидит деревья.

– Твои апельсины растут не по дням, а по часам? – улыбка на лице тётушки светилась лукавством.

– Как вы догадались? – вместо предвкушения того, как она удивится, я сама изумлённо воззрилась на госпожу Берри.

– Моя милая, – тётушка смотрела снисходительно и растроганно одновременно, – оживить азалию могла лишь любовь. Росток совсем небольшой, значит, ваше с Марком чувство только зародилось и пока такое же нежное и ранимое.

– Причём здесь Марк и я? – сделала вид, что понятия не имею, о чём она говорит. Ещё и отошла подальше, выдернув руки из её захвата и растерянно обняв себя. – Я просто увидела, что азалия зазеленела, и решила порадовать вас. А теперь, извините, мне нужно переодеться к ужину.

Я сбежала из комнаты тётушки и заперлась у себя. Зря понесла ей азалию. Но я не ожидала, что цветок тоже связан с произошедшим между мной и Марком. Ведь он принадлежит госпоже Берри.

Досадная ошибка! И больше всего смущало то, что Азалия сразу догадалась. Я не представляла, как теперь прийти на террасу и смотреть ей в глаза.

Способ тотального отрицания с тётушкой не пройдёт. Это не Марк, который слишком горд, чтобы заговорить со мной. Азалия легко выпытает у меня все детали, забыв о деликатности, как делала всегда, когда желала добиться результата.

Я рассматривала три варианта: спрятаться, сбежать и выйти к ужину, приняв удар. Первые два, увы, пришлось отбросить. Я смирилась с ожидающейся пыткой и открыла шкаф, чтобы выбрать платье.

Первое, что увидела на террасе – одинокая фигура Марка, стоящего спиной ко мне и глядящего в сад. Сразу попятилась, надеясь исчезнуть, пока не заметил. Однако не удалось. Он услышал скрип половиц и обернулся.

– Привет, Марк, – произнесла я, опустив взгляд и подходя к столу.

– Добрый вечер, Ксения, – прохладно отозвался он и снова повернулся в сторону парка.

На террасе повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь стрекотанием насекомых и негромкими голосами садовников, собирающихся на ужин.

Берри по-прежнему стоял ко мне спиной, и не думая быть вежливым. А я мяла край скатерти, злясь на него, на тётушку, которая словно нарочно опаздывала к ужину, на Айне, которая сервировала стол и исчезла, вместо того чтобы нести основное блюдо и разбить наше с Марком уединение.

Я уже решилась промямлить что-нибудь извинительное и всё-таки сбежать, как на лестнице раздались голоса полковника и Азалии. Эти двое были довольны жизнью и явно наслаждались обществом друг друга. Это слышалось даже в интонациях.

Я расправила скатерть и выпрямила спину. Едва тётушка заняла место за столом, как словно по волшебству появилась Айне со скворчащей жаровней. Из-под крышки шёл такой чудный аромат жареного мяса, что я даже смирилась с необходимостью ужинать в присутствии Марка.

Служанка поставила жаровню на небольшой столик и снова ушла, чтобы вернуться с фарфоровой супницей. Азалия любила на ужин лёгкий суп, о чём за месяц её отсутствия я успела забыть.

Наконец Айне наполнила наши тарелки, оставив блюда с овощами и закусками в центре, и удалилась.

Мы приступили к ужину. Тётушка и полковник рассказывали историю своего знакомства, делились событиями из жизни в санатории и всячески старались сделать атмосферу за столом лёгкой и радостной. В общем, пытались поделиться своим счастьем.

Однако мне было сложно разделить его. Я ещё неудачно села, оказавшись как раз напротив Берри. Между мной и Марком натянутым канатом протянулось молчание. Воздух, словно линии электропередачи, гудел от недосказанности и обиды.

Это было слишком явным, чтобы не заметить. Сначала тётушка просто наблюдала поверх бокала с компотом, по очереди вперивая в каждого из нас внимательный взгляд. А затем не выдержала.

– А ну рассказывайте, что произошло между вами, пока меня не было?

– Ничего, – нахмурился Марк. Затем бросил на меня быстрый взгляд и, не сдержавшись, добавил: – Просто некоторые используют других в своих интересах.

– А некоторые слишком горды и высокомерны, чтобы выслушать объяснение! – я хотела просто положить вилку, но она выпала из моих дрогнувших от возмущения пальцев, сопровождая падение неприлично громким звоном.

Вместо замечания тётушка широко улыбнулась и заявила:

– Я так и знала, что моя азалия зазеленела не просто так.

– Не понимаю, о чём вы, – буркнула я, набрасываясь на мясо и разрезая его так, словно это был сам невыносимый Марк.

Берри хмыкнул и занялся своей порцией.

После ужина мы отправились на экскурсию в оранжереи. Солнце уже заходило, начинали спускаться сумерки. Но тётушка, сияя довольством, теперь настаивала, что желает посмотреть именно сейчас. Мол, до утра ждать слишком долго, а ей не терпится увидеть, как сильно выросли апельсины.

Полковник предложил мне руку, и я с облегчением её приняла. Если бы пришлось идти под ручку с Марком, мне бы точно поплохело.

Анри оказался немногословным, ограничился парой фраз о красоте усадьбы и о том, сколько труда в неё вложено. Зато Азалия щебетала. Они с Марком шли впереди, большинство слов до меня не долетало. Но и того, что я услышала, хватило, чтобы вспыхнуть.

Тётушка расхваливала меня на все лады, как какая-нибудь сваха из брачного агентства. Берри не проронил ни слова в ответ. Шёл как истукан, с прямой спиной, идеальной осанкой, горделивой походкой. Чем дольше я слушала Азалию и смотрела на Марка, тем больше гормона стресса вырабатывал мой организм.

В итоге я стиснула локоть полковника и потащила его вперёд. Анри не сопротивлялся, только наградил меня удивлённым взглядом.

– Давайте ускоримся, – предложила я, догоняя тётушку с племянником. – Солнце садится. Скоро стемнеет, ничего не разглядим.

Парочка остановилась, видимо, чтобы поинтересоваться, какая муха меня укусила. Азалия бы точно не преминула прочесть мне лекцию о хорошем тоне и о том, что воспитанные барышни не носятся по имению, словно ужаленные в одно место. Однако я не собиралась слушать. По крайней мере, не сейчас.

Мы с Анри обогнули их по самому краю тропинки и пошли вперёд, провожаемые взглядами. Недоумённым тётушки и… Понятия не имею, каким взглядом провожал меня Марк и провожал ли вообще.

Да и знать об этом не хочу.

У двери оранжереи я отпустила локоть Анри и первой вошла внутрь. Деревья ещё подросли за пару часов моего отсутствия. Прежде я уже пыталась высчитать скорость их роста, понять закономерность. Час за месяц? Или день за год? Однако закономерности не было. Или я просто не сумела её разглядеть.

– Какая красота! – басовито восхитился полковник. – Не могу представить, как подобное удалось столь юной и хрупкой девушке. Ваш титанический труд, Ксения, достоин восхищения!

– Благодарю вас, Анри, – только и успела сказать, потому что подошла тётушка.

Её восторг был почти физически ощутим, хотя она не произнесла ни слова. На глазах Азалии выступили слёзы. Она прижала руки к груди, часто и поверхностно дыша.

– Тётушка, – я испугалась за неё. Да, она месяц лечилась в той санатории, однако столь сильные эмоции могли навредить её сердцу.

– Детонька, – госпожа Берри подошла ко мне и обняла. – Ты даже не представляешь, как сильно меня порадовала. Я в тебе не ошиблась.

Она промокнула слёзы платочком, который ненавязчиво подал ей полковник. А затем поцеловала меня в лоб.

– Благослови тебя господь, милая. Уверена, мой Валя на том свете смотрит и радуется.

Стоило ей произнести последние слова, как от ворот раздался возмущённый лай. А следом за ним показался и сам пёс. Он закрутился перед Азалией, пронзительно тявкая. То подпрыгивая и пытаясь поставить передние лапы ей на грудь, то оттирая её боком.

– Милый мой, – ещё более растроганно произнесла тётушка, склоняясь к псу и гладя его по лохматой спине, которую он прижал к её ногам. – Как же сильно я соскучилась по тебе.

Мы с умилением наблюдали радостную сцену встречи верного пса и его хозяйки после долгой разлуки.

Как вдруг Азалия выпрямилась. Её лицо приняло строго выражение.

– А где ты был, негодник? – произнесла она вмиг изменившимся тоном. – Даже не появился, чтобы меня встретить!

Граф тут же сник, мелко завилял поджатым хвостом и усиленно изображал милую собачку, которая искренне не понимает, за что её ругает хозяйка.

– Хитрец! – вздохнула Азалия.

– Это и есть тот самый Граф, о котором я столько слышал? – спросил Анри.

– Да, это он, – тётушка улыбнулась и потрепала пса между ушей, – хитрец и непослушник. Милый, позволь тебе представить полковника Анри Шелдена, моего близкого друга. График, поздоровайся.

– Гав! – его не нужно было упрашивать. Здороваться и знакомиться с гостями Граф любил.

Он с удовольствием поставил лапы на грудь полковника и облизал ему лицо. Анри от неожиданности даже не успел отвернуться.

– Теперь тебя можно считать членом семьи, – заявила Азалия ошарашенному гостю.

Не сдержавшись, я рассмеялась, до того забавно выглядел Анри. Услышала тихое хмыканье и, обернувшись, заметила, что Марк стоит совсем рядом. Наверное, забылся и подошёл.

Я же сделала вид, что тоже желаю погладить пса, подошла к Графу и присела рядом.

– Хулиган! – выговорила ему. А пёс согласно лизнул меня в щёку.

Появление Графа снизило острую эмоциональность момента. Всё же он умел появляться как нельзя более вовремя.

Правда, когда мы собрались обратно, Азалия ухватила за руку своего гостя. И они двинулись вперёд, сопровождаемые разыгравшимся псом.

Мне пришлось идти рядом с Марком. Он не предложил мне локоть. Разумеется, я и не подумала бы коснуться его, но всё равно внутри кольнуло. Мог бы и предложить. Из вежливости.

Только вежливость заставляла меня идти рядом с ним, а не мчаться домой, подхватив юбку, чтобы не путалась в ногах.

– Ксения…

Услышать моё имя из его уст было до того неожиданно, что я, забывшись, уставилась на Марка. И кажется, открыла от удивления рот.

– Э-э, да? – заминка длилась лишь секунду, и я надеялась, что Берри её не заметил.

– Ты не будешь против, если я вернусь к работе в оранжереях? – вдруг спросил он, удивив меня ещё больше. Видимо, эмоции на моём лице не были нечитаемы, поскольку Марк пожал плечами и равнодушно добавил: – Не хочется дома сидеть, знаешь ли.

– Конечно, приходи завтра, – моё пожатие плечами вышло не менее равнодушным, чем его.

А довольную улыбку я удержала внутри. Марк Берри вовсе не столь равнодушен и высокомерен, как хочет казаться. С некоторых пор я заметила, что у него тоже есть чувства. Правда, пока не разобралась какие.

Поздно вечером, когда я уже переоделась в сорочку, собираясь спать, в дверь моей комнаты постучали.