Барышня из забытой оранжереи

Глава 29

А утром я впервые оспорила распоряжение Азалии.

Я как раз допивала свой кофе, когда увидела из окна, как Глен выкатывает коляску. Ну уж нет, с этим возницей я больше никуда не поеду.

Не поленилась, дошла до каретного сарая, лично сообщить, что его услуги не понадобятся. В город нас повезёт Демид.

– Что?! Какой ещё Демид?! – возмутился старик. – Испокон века я хозяйку возил.

– А теперь будет возить Демид, – парировала я, – вы можете быть свободны.

– Я буду жаловаться госпоже! – донеслось мне в спину.

– На здоровье! – пробормотала я, не оборачиваясь.

У дома остановила слугу и попросила передать моё распоряжение самому Демиду. Совесть немного мучила, ведь я обидела старика. Однако повторять прошлую поездку в город у меня не было никакого желания.

И раз уж я вышла, направилась к оранжереям, раздать указания работникам. И, если честно, хотелось посмотреть, что стало с апельсинами после сегодняшней ночи. Ведь на рассвете мы оба нарушили наши обещания. Я, что не хочу заниматься с ним любовью. Марк, что не будет со мной этого делать.

Апельсины цвели пышным цветом. Казалось, белого стало ещё больше. И теперь зелёная листва едва проглядывала сквозь плотное снежное покрывало.

– Ксения, – обратилась ко мне тётушка, едва я зашла на террасу, – только что заходил Глен.

Я закатила глаза. Сейчас начнётся нравоучение.

– Я горжусь тобой, детонька, – удивила она меня.

Что?!

– Ты повела себя как хозяйка. Наконец-то обретаешь уверенность в себе.

Сообщив мне это, Азалия как ни в чём не бывало продолжила намазывать масло на подсушенный хлеб. А затем протянула его мне.

– Кушай, детонька, нам скоро ехать.

Я взглянула на Марка, но он усиленно делал вид, что его это не касается. И не придерёшься, сама же требовала, чтобы на людях он не проявлял ко мне лишнего внимания.

Полковника тоже оставили в усадьбе.

– Пусть мальчики сегодня побудут на хозяйстве, – заявила тётушка с таинственной улыбкой. – А девушки займутся своими девчачьими делами.

Анри смотрел на неё с таким обожанием, что сейчас у меня язык бы не повернулся назвать её старушкой. Азалия и была девушкой – лёгкой, порхающей, словно бабочка.

Интересно, если бы Марк так на меня смотрел, я бы тоже чувствовала себя самой прекрасной на свете? Или мне всё равно было бы этого недостаточно?

Демид подготовил коляску ровно к назначенному времени. Помог нам забраться внутрь и занял место на козлах. Правил он аккуратно, стараясь объезжать выбоины с ухабами, и придерживал лошадь на поворотах.

– Прекрасный возница, – похвалила мой выбор тётушка, когда мы прибыли в город. – А как он справляется с имением.

– Я довольна, – ответила совершенно искренне. – Он ещё не всё знает, но быстро учится и советуется, если есть сомнения. Мне кажется, я и сама лучше не справилась бы.

– Вот и ладненько, ты большая умница, Ксения, – похвалила меня тётушка.

Демид остановил экипаж ровно в указанном месте и помог нам выйти.

– Мы тут немного прогуляемся, встаньте поблизости, чтобы можно было легко найти вас, Демид, – велела ему Азалия и повела меня в ближайший магазин.

Это были сложные несколько часов. Тётушка сорила деньгами и заставляла примерять готовые наряды, утверждая, что на своей свадьбе желает видеть меня изящной барышней, а не рабочей лошадкой. Она купила мне четыре платья, две шляпки, туфли домашние, выходные, на свадьбу, прогулочные и для поездок в город, с десяток пар чулок и перчаток.

– Тётушка, прошу вас, остановитесь, – взмолилась я два или три часа спустя, когда вручив коробки и пакеты Демиду, она потащила меня обратно к магазинам.

– Ты права, детонька, надо перекусить.

И мы зашли в ближайшее кафе. Азалия потребовала чай с сушёными апельсиновыми корками.

– Простите, госпожа, но такой напиток мы не подаём уже много лет, – извинился пожилой официант.

– Уверена, скоро вы вновь начнёте подавать его, как и те вкусные пирожные с апельсиновым конфитюром, – сообщила ему Азалия громким шёпотом, словно поведала тайну. – Я слышала, в усадьбе Берри зацвели апельсины.

– Да неужели! – официант всплеснул руками. – Вот будет радость!

– Тётушка, не рано ли вы раздаёте обещания? – попыталась я воззвать к её разуму.

– Детонька, не разочаровывай меня, я только порадовалась, что ты наконец обрела уверенность в своих силах. Впрочем, я знаю, что тебе поможет. Идём!

Азалия потащила меня из кафе. Мы прошлись по улице и свернули в незаметный переулочек. Здесь была единственная вывеска «Дамскiя радости».

Мы вошли внутрь, и я застыла, открыв рот. Это был магазин нижнего белья. Некоторые модели были выставлены на манекенах, другие скромно ютились в коробках или лежали на специальных полочках.

– Доброго дня, ищете что-то особенное? – к нам спешила пышная дама в широком халате. Выглядящая так, словно сама только что примеряла свои товары и накинула поверх первое, что попалось под руку.

Впрочем, она вовсе не выглядела вызывающе, скорее, расслабленной и немного легкомысленной.

– Да, – ответила Азалия, – этой барышне не хватает уверенности в себе. Ей нужно помочь.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки.

– Тётушка! – возмутилась я.

Однако хозяйка магазина уже разглядывала меня, прищурившись и обхватив двумя пальцами свой округлый подбородок.

– Повернитесь, – велела она. И когда я послушалась, глубокомысленно произнесла: – Угу, понятно.

А затем исчезла за плотной занавеской.

– Идёмте отсюда, пока она не вернулась, – взмолилась я.

Но тётушка вдруг увлеклась разглядыванием весьма откровенного комплекта белья на манекене.

– Барышня, идите сюда, – раздался голос из-за портьер.

Бросив на тётушку возмущённый взгляд, я пошла на зов. За занавесками располагалась просторная примерочная с трёхстворчатым зеркалом, чтобы оглядеть себя с разных сторон.

– Проходите сюда, – пригласила меня хозяйка, – и примеряйте.

Я заметила на крючках вешалки с бельём.

– Оставлю вас, – толстушка подмигнула мне и задёрнула ещё один ряд плотных занавесок.

Я осталась одна. Ладно, примерю. Что может случиться?

На крючках висели три комплекта кружевного белья – чёрный, белый и лавандовый. От современных они отличались бόльшим количеством ткани и натуральными составляющими. Ещё сидели чуть менее вызывающе, без вульгарности, но будили воображение и дарили уверенность в себе.

Нужно отдать хозяйке должное, она знала своё дело. На глаз определила размер и подобрала цвета, которые мне подошли.

– Ну, что тебе понравилось? – поинтересовалась тётушка, когда я наконец вышла, так и не решив, что именно выбрать.

Склонялась больше к чёрному, но лавандовый тоже был хорош. А в белом я была такой невинной и при этом манящей. Я ещё раз перебрала вешалки, окинув взглядом все три комплекта, не в силах определиться.

– Я поняла тебя, детонька, – улыбнулась она и сообщила хозяйке: – Мы берём все для барышни. И ещё вот это моего размера.

– Вам пойдёт, госпожа, – подмигнула ей толстушка и, забрав у меня вешалки, снова исчезла.

– Вы меня удивили, тётушка, – призналась я.

– Ой, не будь ханжой, Ксения, – она отмахнулась. – Сколько мне там осталось? Я хочу ещё порадоваться жизни вместе с Анри. К тому же у нас скоро свадьба. И первая ночь будет особенной для нас обоих.

Домой я ехала, размышляя над словами Азалии. Может, она права, и я ханжа, которая не умеет радоваться жизни? Даже сейчас, занимаясь любовью с Марком, я думаю о том времени, когда всё закончится. Может, стоит научиться жить здесь и сейчас, не переживая о будущем?

Кажется, тётушка была права насчёт дамских радостей. Они давали уверенность в себе.

Ночью я надела чёрное белье, спрятала его до поры до времени под лёгким халатом и отправилась к Марку, опьянённая своим бесстрашием.

Это определённо дало плоды.

Наутро я зашла в оранжерею и обомлела. Цветов больше не было. Белое кружево, ещё недавно покрывавшее деревья, осыпалось на землю. Я смотрела на этот снегопад из съёжившихся лепестков и не могла понять, что сделала неправильно.

Пока не подошла ближе. Вместо цветов появились завязи – малюсенькие зелёные апельсинчики.

Меня наполнило ликование. Хотелось прыгать до потолка и кричать, что всё получилось.

В воскресенье тётушка стала госпожой Шелден. Церемония была простой, но трогательной. Азалия и Анри взялись за руки и по очереди ответили «да» на вопрос священника. Затем сделали запись о браке в метрической книге, и мы с Марком поставили свои подписи, как свидетели законности события.

Молодожёны выглядели совершенно счастливыми. Я украдкой взглянула на Берри, чтобы понять, что он чувствует в такой момент. И тут же отвернулась, потому что Марк тоже смотрел на меня. Видимо, задался тем же вопросом.

Дома счастливую пару ждал праздничный ужин, а затем первая брачная ночь.

Графа выставили из спальни. Обиженный пёс пришёл ко мне. Я по обыкновению собиралась к Марку. Однако собакевич так тяжело вздыхал, что моё сердце не выдержало. Я осталась с ним.

Берри заявился спустя час. Без стука открыл дверь, вошёл и окинул взглядом комнату.

– Ты мне уже изменяешь? – поинтересовался, пристраиваясь рядом на кровати.

– Потише, – попросила я шёпотом, поглаживая вытянувшегося Графа. – Он только уснул. Переживает из-за хозяйки.

– Я бы тоже переживал, если б моя хозяйка вышла замуж за другого, – шутливо произнёс Марк.

Однако я вспыхнула, прочитав намёк в его словах. Неужели Берри говорит обо мне?

– Ладно, я уже понял, что сегодня у нас будет ночь утешения безутешного пса, – Марк поднял одеяло и забрался внутрь. – Не то чтобы я это планировал. Но деваться некуда.

Он слегка взбил подушку, лёг и закрыл глаза. Вот так просто?

– Свечу задуй, – велел, устраиваясь поудобнее.

Спустя минуту Берри уже спал и даже слегка похрапывал. Граф отвечал ему в унисон, а мне пришлось вставать и задувать свечу.

Ох уж эти мужчины.

Через три дня Азалия и Анри уехали знакомиться с его матерью. Мы провожали их до ворот. А потом смотрели вслед.

Граф первым повернул назад, к дому. Он ступал тяжело, медленно и стал тем самым пожилым псом, с которым я познакомилась несколько месяцев назад.

Я вздохнула, переживая за Графинчика, и почувствовала, как на плечи ложится рука Марка. Берри обнял меня и быстро поцеловал в волосы.

– Не переживай, с ним всё будет хорошо, у него есть мы.

Забывшись, я уткнулась ему в грудь, вдохнула уже ставший привычным, почти родным запах. И вдруг опомнилась – мы же на улице среди бела дня.

Я тут же отстранилась и огляделась по сторонам. Берри только хмыкнул. Ну никакого уважения к моей репутации.

А вечером я обнаружила на своей кровати котёнка – маленького заморыша, который прижимался к Графу, вылизывающему малыша, будто родная мать.

– Ну что теперь? – не дождавшийся меня Берри снова пришёл в мою спальню.

И надо сказать, сориентировался быстро. Глянул на постель, коротко вздохнул, смиряясь с неизбежным, и принялся командовать.

– Спустись в кухню, там должна быть тёплая вода, его нужно вымыть. И ещё молоко посмотри, тоже тёплое.

Вот теперь я верила, что Марк нашёл на улице брошенного щенка и принёс домой. Да и Граф пошёл по его следам.

Берри не вытерпел, сам спустился в кухню. Пёс шёл за ним по пятам и рьяно следил, чтобы с малышом ничего не случилось. Марк искупал котёнка и завернул в полотенце, пока я грела молоко. А потом мы втроём сидели рядышком и с умилением наблюдали, как малыш лакает молоко из блюдечка.

– Как его назовём? – спросила я. – Может, Герцог? Граф у нас уже есть.

– Отличная идея, – согласился Марк.

Так мы втроём стали приёмными родителями маленького Герцога. Больше всего времени с малышом проводил Граф. Он снова ожил, перестал тосковать по Азалии. Эту парочка большую часть дня проводила в саду, возвращаясь домой, только чтобы перекусить. И спали они неизменно на моей кровати. Светлое пятнышко внутри большого чёрного клубка.

Марк сказал, что это теперь их кровать, и мне придётся спать у него.

Я была абсолютно счастлива. Пример Азалии помог не зацикливаться на том, что будет, и радоваться тому, что есть сейчас.

Апельсины росли. Я ежедневно наблюдала, как изменяется форма, как цвет становится ярче, насыщеннее. Казалось, прежде я никогда не видела столько зелёного. Они будто вбирали в себя весь свет этого лета.

Затем среди ноздреватой зелени начали появляться тонкие золотистые прожилки. Кожура становилась менее плотной. Верхняя часть, обращённая к солнцу, начала желтеть.

Это было похоже на чудо.

И это чудо создала я. Ну и Марк мне немножко помогал.