Барышня из забытой оранжереи

Глава 15

Когда дорога выровнялась, дрожки пошли легче. А может, я привыкла. Не скажу, что это станет моим самым любимым средством передвижения, но ездить можно.

Как только я приняла эту мысль и расслабилась, заметила, какая красота вокруг. Обожаю это время года – природа меняется почти ежедневно. Мы ехали этой дорогой совсем недавно, но всё вокруг изменилось. Густую траву раскрасили яркие точки цветов. Листья на деревьях стали в два раза больше, а ещё ярче и сочнее. Солнце золотило их, будто лаская своими лучами.

И ветерок был тёплым. Он игрался с лентами моей шляпки и щекотал шею.

Настроение поднялось. К тому же путь на лёгких дрожках оказался быстрее. Межевые столбы по сторонам дороги появились уже через полчаса. И вскоре впереди показалась Апельсиновая долина.

Сначала крыши с потемневшей от времени черепицей, а затем и сами дома. В этой части города они были двух и трёхэтажными, построенными из кирпича и камня. Присутственные места, городская управа, здания полиции и почтамта. В общем, деловой и культурный центр.

Прежде я здесь не бывала, поэтому, забыв обо всём, глазела по сторонам. А ещё слушала, потому что ни на тупиковой улочке, где жила госпожа Берри, ни в её усадьбе не было такого шума и суеты.

Меня интересовало всё. И узкие улицы, мощённые булыжником, где дрожки снова начали подпрыгивать, а мои зубы изображать кастаньеты. И рельефные украшения стен, и наличники вокруг окон. И выставленные на подоконниках цветы в изящных кадках.

Апельсиновая долина будто сошла со старинной гравюры.

После жилых домов и присутственных мест пошли продуктовые лавки, пекарни, кафе и рестораны с открытыми террасами. Необычные вывески привлекали взгляд. «Торговый домъ В.В. Беженъ. Чай и бакалея». «Заведенiе Марка Петрова «РОЗА». Я думала, это цветочный магазин, пока не прочла написанное мелким шрифтом уточнение «пирожное и халвенное». Похоже, в этом заведении Марк Петров подавал пирожные и халву.

Я решила, что стоит заехать сюда на обратном пути и купить Азалии что-нибудь вкусненькое.

Дальше пошли различные ателье и магазины модного платья. «Дамскiя шляпы». «Мануфактурныя товары». Иногда я не успевала понять, что продавали в магазине, как мы уже проезжали мимо.

Вскоре Глен остановил Розочку и повернулся ко мне.

– Приехали, барышня. Тута торговые ряды ужо и начинаются.

Мы действительно стояли перед рынком. Здесь было шумно, людно и лошадно. Я обратила внимание, что возницы высаживают пассажиров у входа, а сами либо поворачивают влево и уезжают, либо двигаются вправо на стоянку для экипажей.

– Вы пойдёте со мной? – приходилось почти кричать, чтобы разобрать собственный голос.

– Не, барышня. Мне Марша кой-чего привезти наказала. Я туточки похожу, поторгуюсь. А вы, как вернётеся, так и поедем.

То ли Глен не понимал, что я могу заблудиться в незнакомом месте, то ли ему было всё равно. Уговаривать его я не хотела. Потом насмешек не оберёшься, какая у Азалии племянница – трусишка. Старик был из тех людей, кто считал, что спасение утопающего – дело рук самого утопающего. И свою доктрину он проповедовал, сам того не осознавая.

– Хорошо, скажите, куда мне идти? Где тут стоят работники по найму?

– Дык в конце и стоят. Тама ряд ихний.

– А с той стороны подъезда нет? – удивилась я. От входа конца торгового ряда было не разглядеть.

– Есть, но тута ближе ехать. Чего Розочку зря гонять.

Я мысленно закатила глаза. Лошадь Глену гонять было жалко. А меня нет. И ругаться бесполезно. Он правда не понимает, что не так.

– Ждите меня здесь! – велела я.

В душе клокотало раздражение на старика, который так наплевательски относился к женщине. Однако ругаться я не собиралась. С него станется уехать без меня. Скажет, что забыл, или ещё что придумает.

Глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы унять злость, я пошла вперёд. Людей на рынке было много. То и дело меня толкали, наступали на ноги, цепляли шляпу. Я обмотала вокруг запястья шнурок, на котором крепилась маленькая сумочка в виде мешочка, боясь, что в такой толчее её украдут. Да и саму сумочку сжала в кулаке. Внутри лежали деньги, взятые из секретера Азалии на всякий случай.

Ряд, по которому я шла, был хоть и центральным, но очень грязным. Здесь продавали мясо, птицу и рыбу. Головы рубили прямо на прилавках, а потроха зачастую бросали под ноги. И продавцам, и покупателям.

В этом мне пришлось убедиться, когда на мои туфли брызнуло что-то холодное и гадкое. Мысленно я обругала Глена и постаралась прибавить шагу, чтобы скорее миновать эту клоаку.

Аккуратная улица с магазинчиками понравилась мне намного больше.

Ряд прервался высоким дощатым забором, исписанным углём и краской. Надписи не вызвали у меня особого интереса, то же самое, что и в моём мире – личное мнение писавших, преисполненное раздражения и обиды.

Вдоль забора стояли и сидели на земле люди с уставшими лицами, в застиранной, латанной много раз одежде. Мужчины и женщины разных возрастов.

Все взгляды устремились ко мне. Липкие и сальные, исполненные надежды или же равнодушные.

Мне не стоило приезжать сюда одной. Я поняла это сразу же, но уходить было поздно. Меня заметили, оценили и сделали свои выводы.

Два неприятных типа, сидевших на корточках у забора, обменялись взглядами и жестами, а потом поднялись. Один из них, улыбаясь щербатым ртом, двинулся ко мне.

– Чего изволит такая красивая барышня? – произнёс он, шепелявя. – Может, познакомиться?

Очевидно, тип считал себя неотразимым. Я постаралась сохранить спокойное выражение лица, хотя это было сложно. Уставшие люди обрадовались назревавшему развлечению. Никто и не подумал вступиться за меня. Только смотрели, ожидая зрелища.

Я решила не обращать на них внимания и двинулась дальше, глядя прямо перед собой. Однако типы уже почувствовали близость развлечения и не собирались отпускать меня так просто.

Они заступили мне дорогу. Щербатый выступил вперёд.

– Не так быстро, – усмехнулся он.

Я поняла, что сейчас останусь без денег. И это в лучшем случае. Покупатели в торговом ряду сюда не смотрели, к тому же эта территория была прикрыта от лишних глаз провисшей парусиной, знаменовавшей условную границу рынка.

– Дайте пройти! – я постаралась произнести это спокойно и строго. Однако голос сорвался, демонстрируя хулиганам мой страх.

Щербатый осклабился ещё сильнее и сделал шаг ко мне. Я отшатнулась, но попала прямо в руки второго типа, который непонятно когда успел зайти мне за спину.

Я забилась, пытаясь вырваться. И это вызвало новый взрыв смеха.

– Помогите же мне! Что вы смотрите! – закричала я.

У забора стояло и сидело больше двух десятков людей, но никто даже не шевельнулся мне навстречу. Хотя смотрели все. Равнодушно или заинтересованно, главное – безучастно.

Кажется, я серьёзно попала.

Испуг был настолько сильным, что из глаз у меня брызнули слёзы.

– Отойдите от неё! Оба! – мужской голос звучал спокойно и строго, в отличие от моего.

Типы сначала обернулись, а затем начали отступать. Медленно, осторожно, на лицах проступил страх.

– Что вы, барин? Мы ж пошутили, – щербатый продолжал улыбаться. Однако теперь в его голосе проступили заискивающие нотки.

Я обернулась. На выходе с рынка стоял Марк Берри, направив на моих обидчиков старинный пистолет. Дождавшись, когда они отойдут подальше от меня, я бросилась к племяннику Азалии. В этот момент я не думала о том, что он чёрствый и самодовольный. Для меня он был спасением от неприятностей. Нет, спасением от серьёзной угрозы.

Я схватилась за его локоть и держала, пока мы не покинули территорию рынка. Лишь оказавшись на улице, Марк отцепил мои пальцы. Я мелко дрожала, не в силах ничего сказать. Где-то в мыслях мелькала необходимость поблагодарить его, но не выходило собрать слова в нечто связное.

И только я чуть пришла в себя, чтобы сказать Берри спасибо, как он схватил меня за плечи, встряхнул и выпалил:

– Идиотка! Куда ты полезла?!

Его пальцы больно впились мне в кожу. Я дёрнулась, однако Марк не отпускал. Продолжал мне выговаривать.

– А если б я тебя не заметил? Если б не вступился?! Ты хоть понимаешь, что они могли с тобой сделать?! Зачем ты вообще туда пошла?!

Он был по-настоящему зол и ждал ответа.

– Я хотела нанять работников в оранжереи, – тоненько пропищала я и разрыдалась.

Это было так неожиданно. Не думала, что Берри, который только что спас меня, вдруг станет таким агрессивным. Я снова испугалась. Слёзы текли и текли, перейдя в рыдания. Я не заметила, кто именно обнял меня и прижал к груди. Но грудь у этого неизвестного была очень удобной, чтобы плакать.

Ладно, я знала, что это Марк, но не хотела признавать после того, как он на меня наорал.

Наконец рыдания стихли, я ещё всхлипывала, но понемногу начала приходить в себя. Достаточно, чтобы осознать, что у меня нет носового платка на такой случай.

Стоило об этом подумать, как Марк протянул свой платок. Белый, накрахмаленный, с вышитыми в уголке инициалами.

– Спасибо, – прогундосила я, стараясь вложить в это слово благодарность не только за платок, но и за спасение. Хотя и было непросто.

Моё отношение к Берри зависело от его поступков. А их было много, и они меняли друг друга скорее, чем я успевала осознать. То он мерзавец, то спаситель, затем снова мерзавец. Неужели нельзя остановиться на чём-то одном?

Я отвернулась и высморкалась, стараясь делать это не слишком шумно. Я уже и так идиотка по мнению Марка, не хочется, чтобы он считал меня ещё и невежей.

– Работники стоят за последним торговым рядом, – раздался у меня за спиной ровный голос. И не скажешь, что только что орал на меня. – Вы рано свернули.

– Я не сворачивала, – шмыгнув в последний раз, я решила, что готова встретиться с Марком взглядом. – Куда сказали идти, туда и пошла.

– Кто сказал? – поинтересовался Берри.

– Глен, это…

– Я знаю, кто такой Глен. Ему далеко за восемьдесят. Если он и отправил вас к отдыхающим карманникам и прочему сброду, то не со зла. Ручаюсь.

Я смотрела на Марка. Он что, защищает старика? Обычного человека, который служит его тётушке?

Более неоднозначного человека я ещё не встречала.

– Если вы на меня насмотрелись, идёмте. Ещё можно успеть нанять людей, – Берри подставил мне локоть. Как ни в чём не бывало. Дождался, пока я положу на него ладонь, и двинулся вперёд.

Я же говорила. Неоднозначный.

К тому же Марк перешёл на «вы». А я даже не поняла, в какой момент, и чем это было вызвано.

К отдыхающим карманникам мы больше не вернулись. Берри обошёл эту часть рынка по улице и снова свернул спустя метров пятьдесят или чуть больше.

Эти люди отличались от предыдущих так же сильно, как день разнится с ночью. Как я могла перепутать и попытаться нанять преступников?

Те, кто искали работу, а не чужой кошелёк, выглядели совершенно иначе. Были чисто, хотя и бедно, одеты. Смотрели без равнодушия, напротив, с живым интересом.

Как только мы подошли, мужчины поднялись на ноги, отряхнули одежду, выпрямились. Они хотели произвести благоприятное впечатление и быть нанятыми.

– Кого берём? – тихо, чтобы слышала только я, спросил Марк.

Я окинула быстрым взглядом шестерых мужчин, которые остались сегодня без работы, но ещё надеялись её получить. И так же тихо ответила:

– Всех.

Марк кивнул.

– Эй, – обратился к мужчинам. – В усадьбу Берри нужны работники – копать, сажать, таскать и прочее. Здоровые и непьющие. Проживание, питание, заработная плата каждую неделю. Желающие – шаг вперёд.

Мужчины шагнули единым движением. Я даже поразилась синхронности.

– Все наняты, – чуть ли не равнодушно отозвался Марк. – Завтра в восемь утра будьте на месте.

Он развернулся и направился к выходу, уводя меня за собой. Вот так, легко и просто у меня появились новые работники.

– Спасибо вам, Марк, – я вздохнула. – За вашу помощь. И тут, и… там.

Вышло неловко и косноязычно. Я уже собралась продолжить, но Берри меня перебил.

– Я понял, вы мне ужасно благодарны. А теперь помолчите немного, мне нужно подумать, – он остановился, задумчиво глядя по сторонам.

Я аж задохнулась от возмущения. Нет, этот человек поистине невозможен. Конечно, моя благодарность безмерна, однако и дальше находиться в его обществе я не обязана. Нужно найти Глена и ехать домой.

– Вспомнил! – вдруг произнёс Марк и быстрым шагом направился влево, потянув меня за собой.

– Куда вы меня тащите? – попыталась возмутиться.

– Поблизости есть неплохой ресторанчик, – отозвался Берри. – Я голоден, и нам нужно поговорить.